– Меня зовут Анна Сергеевна. Я – следователь, веду дело о гибели москвичей.
– Это мы знаем. – Степенно кивнул Сизов.
Он сидел, как узловатое дерево, корнями вросшее в стул: собранный, сухой, с обветренным лицом. На вид ему было за пятьдесят. Волосы, густые и черные, без намека на седину, тяжелыми прядями падали на воротник потрепанной куртки. Усы – два штриха над узкими губами – подчеркивали строгость взгляда. Руки, покрытые шрамами от капканов и морозов, неподвижно лежали на коленях. От Сизова веяло дымом костров и смолой, как будто сама тайга явилась вместе с ним на допрос.
– У меня есть несколько вопросов для уточнения ваших показаний, – сказала Анна.
– Про безголовых? – Он пристально и открыто посмотрел ей в глаза. – Все, что знал, рассказал два года назад.
– И, все же, нам придется вернуться к обстоятельствам этого дела.
– Если надо, спрашивайте.
Стерхова заглянула в блокнот и задала свой первый вопрос:
– Кто отправил вас сопроводить москвичей на зимовье?
– Шевердов, наш глава.
– Почему именно вас, а не кого-то другого?
– Спросите у него.
– Вы знали кого-нибудь из этих пятерых до того, как они приехали в Северск?
– Откуда?! Они-то вон где – в Москве. А мы-то здесь, в Северске.
– То есть вы их не знали. – Анна что-то пометила в блокноте. – Когда встретились с ними впервые?
– Перед вылетом, в вертолете. – Сказал Сизов.
– Помните свои впечатления?
– Как не помнить… Подумал, что приехало дурачье.
– С чего так решили?
– Так видно же – кроме гонора ничего, одна видимость. Таким в тайге делать нечего. Охотнику что нужно? – Сизов загибал пальцы. – Ружье, патроны, пила, топор, пешня, капканы, одежда, постель, соль, сухари, керосин и припас. А эти привезли с собой какое-то барахло.
– Сказали об этом Шевердову?
– Зачем? – он с достоинством повел головой. – Дело не мое. Хотят, пусть летят.
Стерхова замолчала, на мгновенье задумалась и потом спросила:
– Кто предложил забросить группу на это зимовье. Кто его выбрал?
– С мужиками решили, что лучше им лететь на Совиную Плаху. В избе покудова можно жить. В других – совсем худо. Разруха. Опять же, до Северска недалеко.
– Что за мужики? – уточнила Стерхова.
– Из охотничье-промыслового хозяйства.
– Надо же… – она улыбнулась. – Такое еще существует?
– Одно название. Помощи охотникам никакой. Каждый сам по себе.
Стерхова вернулась к начатой теме.
– Значит, вылетели вы на вертолете, добрались до зимовья. Сколько времени провели с москвичами в Совиной Плахе?
– С час, не больше. Пилот торопился в рейс на Красноярск. Да и москвичи были сами с усами.
– В каком состоянии обнаружили избу?
– В обычном. Дрова, слава богу были. Какой-то вурдалак все припасы сожрал, но это – ничего. У них провизии хватило бы на месяц.
– О каких припасах вы говорите? – заинтересовалась Анна.
– Охотник не уйдет с зимовья, не оставив соли, сахара, заварки и какой-нибудь крупы. Если в идеале: мешок сухарей, подвешенный к потолку, да ящик с остатками патронов. У избушки, в земле – канистра с керосином, на крыше – пила, топоры, гвозди, всякое охотничье снаряжение. Жизнь у охотника тяжелая. Друг-друга надо выручать.
– Стало быть, в тот раз в избе ничего не оставили?
– Говорю, чужак какой-то там побывал.
– Вы сами до этого, когда в Совиную Плаху заглядывали?
– Года три не был, может – четыре. В другой стороне охотился, на других местах зимовал.
– Ну, хорошо… – Стерхова сделала паузу и внимательно посмотрела на Сизова. – Почему не остались с группой? Охотничий сезон начался, поохотились бы с ними и через две недели вернулись в Северск на вертолете.
– Сами не захотели. Я-то что?
– Ага… Поняла. – Стерхова записала в блокнот пару строк. – Теперь очень важный вопрос. Пожалуйста, постарайтесь вспомнить. Москвичи наверняка о чем-то говорили между собой…
– Я их не слушал.
– И, все-таки. Они упоминали при вас о каких-то конфликтах, опасениях или подозрительных лицах?
– Зубоскалили и как дураки цепляли друг друга. Вот и все.
– То есть общий тон их общения был доброжелательным? – уточнила Анна.
– А чего им, бычкам делить? Всего вдоволь: жри, пей веселись.
– Теперь поговорим о вашем полете на Совиную Плаху спустя две недели. Когда вы с Громовым прилетели на зимовье, какие у вас были ощущения от того, что увидели?
– Страх. Больше ничего.
– Крови раньше не видели? – удивилась Анна.
– Кого медведь драл, тот пня боится, – буркнул в ответ Сизов.
– Заметили в избушке следы борьбы? Например: разбросанные вещи, предметы, повреждения на стенах и нарах?
– Кровь была повсюду. Больше ничего не запомнил.
– В протоколе упоминается обгоревший, закопченный пол … – Анна не договорила, но уже получила ответ.
– Может и была копоть, но я не помню.
– Значит – ничего такого не заметили… – с разочарованием в голосе констатировала Анна. – За пределами избушки видели следы, ведущие в лес?
– Видел. – Было заметно, что на этот раз Сизову есть что сказать. – Следов было несколько, и все уходили в лес. На северо-восток – несколько. Шли, практически след в след. На северо-запад – три человека, не меньше.
– Кровь на этих следах была?
– Помню, что видел. Но в каком следу позабыл.
– Почему этой информации нет в ваших показаниях? – строго спросила Анна.
Сизов равнодушно повел плечами:
– Так не спрашивали.
– Кто еще, кроме вас и пилота, знал о маршруте группы и расположении зимовья?
– Шевердов, наш глава.
– Полагаю, кроме Шевердова об этом знали мужики из охотничье-промыслового хозяйства, – догадалась Анна. – И, значит, половина всего населения Северска.
– Ну, так, никто и не скрывал.
– Видели какие-то следы в районе Совиной Плахи до убийства, в первый прилет? Может быть, следы чужих охотников, охотников из числа коренного населения или староверов?
– У зимовья следов не было. В тайгу мы с пилотом не ходили. Деревня староверов далеко. А, вот, насчет коренного населения… – Сизов замолчал.
– Что? – напомнила Стерхова.
– Эти шастают где ни попадя, охотятся на чужих участках.
– Встречали таких в тайге?
Сизов посмотрел под ноги и медленно покачал головой.
– В тайге с ними лучше не встречаться.
– Почему?
– Да, ну их… – он отмахнулся. – Я и своих-то стороной обхожу. Тайга – закон, медведь – прокурор.
– Это я уже слышала, – улыбнулась Стерхова. – А вообще, на территории района есть поселения коренных жителей?
Сизов покачал головой.
– Они больше к Северу.
– Что про них говорят?
– Слышал, мясо умерших шаманов едят.
– Реально? – Анна округлила глаза и вздрогнула словно от холода несмотря на то, что в комнате значительно потеплело.
– Вы спросили, что про них говорят? Я ответил. Сам этого не видел.
Анна вернулась к своим вопросам.
– Теперь поговорим о Холофидине.
– Про того, кто был у них старшим? Здоровый такой мужик? – Сизов вопросительно посмотрел на нее. – По фамилиям их не знал.
Стерхова подтянула к себе папку и зашуршала листами. Спустя несколько минут проронила:
– Странно…
– Что? – поинтересовался Астафьев, который до этого момента молча сидел за своим столом.
– Информация и фотографии есть на всех, кроме Холофидина.
– Не может быть! – Иван подошел к ее столу и стал искать. – Все было! Да, вот же! В перечне документов есть.
– В перечне есть, а по факту нет. Обсудим это позже. – Стерхова подвела черту и снова обратилась к Сизову. – Что означает название Совиная Плаха. Откуда оно взялось?
Тот неохотно пожал плечами.
– Откуда мне знать. Кажись, была какая-то байка.
– Была-была, – подтвердил Астафьев. – Легенда коренных жителей. В библиотеке спросите, они точно знают.
– Теперь уж точно туда пойду. – Стерхова пометила в блокноте и подняла глаза на Сизова.
– Как думаете, почему убийцы не забрали оружие и снаряжение?
Охотник скривился в недоуменной гримасе.
– Совсем дураки. Я бы забрал. Там добра на тысячи тысяч.
– В ваших показаниях мало конкретики. Многое, из того, что вы рассказали сейчас, в протоколе не отражено. С чем это связано?
