Страница 6 из 7
Она кивает, понимая меня без слов, и окутывает головы Теней водной сферой. Со стороны наши действия всё больше напоминают казнь.
Тени начинают задыхаться, но я жестом прошу спутницу оборвать действие своей техники. Когда Наоки срывает их воздушную защиту, я усиливаю течение Ки. Цветки датуры разрастаются, вытягиваются и окутывают их головы. Пленники начинают падать один за другим.
– Ты их усыпил? – удивлённо смотрит на меня Наоки.
– Не только. Они забудут всё, что здесь видели, – уверенно отвечаю я.
– Точно? Это стоит проверить.
Подумав, соглашаюсь. Утаскиваю одного из Теней в здание и, приняв облик одного из его товарищей, оставшегося снаружи, привожу его в чувство. В ходе короткого расспроса выясняется, что он ничего не помнит: ни про Джихвэя, ни про события последних двух суток.
Моя задумка сработала.
Вырубив противника, возвращаюсь к друзьям. Вместе мы удаляемся от столицы в один из особняков, принадлежащих другу Кантора, который обещал временно укрыть звёздных детей, пока их не переправят ещё дальше.
В пути, когда Наоки отлучается угомонить расшумевшихся Юна и Лиу, ко мне на повозку подсаживается Текору.
– Рен, хочу с тобой поговорить, – произносит названый брат.
– В любое время, – тепло смотрю на него.
С соседней повозки слышатся крики Юна:
– Мастер, прошу! Я больше не буду, честно, это всё Дзен!
– Ты – адепт Водного Дракона! – гремит строгий голос Наоки. – Вздумал детьми прикрываться?! Кто из вас виноват?
– Прости меня, брат, – голос Текору дрожит от едва сдерживаемых эмоций. – Я должен был поверить тебе сразу. Где-то в глубине души я чувствовал, что что-то не так, но… боялся увидеть правду. Просто не хотел… Цеплялся за привычную картину мира, словно утопающий за соломинку.
Я смотрю на Текору, видя в его глазах отражение собственных терзаний, и тяжело вздыхаю.
– Поверь, я прекрасно тебя понимаю. Когда истина впервые открылась мне, я тоже не мог принять её, – моя рука невольно сжимается в кулак при воспоминании о тех днях. – Для меня, выросшего на далёкой окраине Империи, Альдавиан был не просто правителем. Он был воплощением самого неба – вездесущим, всемогущим, непогрешимым.
Я делаю паузу, собираясь с мыслями.
– А теперь… теперь я знаю его как пожирателя невинных душ. Как убийцу моей сестры. Как чудовище, скрывающееся за маской благодетеля. Принять эту правду было… мучительно. Но ещё мучительнее было бы продолжать жить во лжи.
– Сейчас, когда я услышал всё собственными ушами, весь мой мир рассыпался, словно высохший тростник, – Текору тяжело вздыхает, его взгляд устремляется к облакам, будто ища там ответы. – Каким же наивным глупцом я был.
Он на мгновение замолкает, погружаясь в воспоминания. Его голос, когда он продолжает, звучит тише, словно эхо из прошлого:
– В детстве, когда мой отец ещё был жив, он рассказывал мне истории о незыблемом Императоре. В его словах Альдавиан представал воплощением всех добродетелей, к которым должен стремиться каждый адепт. Хранитель Империи. Справедливый правитель. Несокрушимый страж нашей родины, оберегающий каждого от внутренних угроз и демонов, штурмующих наши границы.
Текору вновь умолкает, его грудь тяжело вздымается, словно каждый вдох даётся с трудом. Я молча кладу руку ему на плечо. В этот момент нам не нужны слова, мы оба прошли через горнило этого болезненного прозрения. Наше молчание красноречивее любых речей.
Лишь монотонный стук колёс наших повозок по неровной дороге нарушает тишину. Даже извечное баловство Юна давно утихло под строгим надзором Наоки. Мир вокруг нас кажется застывшим в момент, когда рушатся старые истины и рождаются новые.
Я нарушаю затянувшееся молчание, мой голос звучит тихо, но уверенно:
– Знаешь, брат, пусть Альдавиан и оказался недостойным своей легенды, но наш мир не лишился света. В нём всё ещё достаточно по-настоящему достойных людей. – Я делаю паузу, позволяя словам впитаться. – Некоторых из них, увы, уже нет с нами. Капитан Эйрин, например… Но мы сохраним память о нём в наших сердцах.
Мой взгляд теплеет, когда я продолжаю:
– А некоторых, вроде Кариссы, ты знаешь лично. Ты служишь с ними прямо сейчас. И таких людей, Текору, гораздо больше, чем мы можем представить. Они есть в каждом уголке нашей Империи. Вспомни патриархов секты Водного Дракона, поддержавших нас в последней битве. – Я слегка улыбаюсь. – Да что далеко ходить – один из таких людей едет сейчас прямо со мной.
Собеседник горько усмехается, качая головой:
– Не говори чепухи. Я был слеп…
– Хватит, Текору, – мои пальцы на мгновение впиваются в его плечо, глаза пронзительно смотрят в его. – Даже если сейчас ты считаешь себя недостойным, ты можешь им стать. Ты должен им стать. Это ведь и есть главная задача адепта. Не просто набраться силы, но научиться её достойно применять. Скажу больше, ты уже на этом Пути.
Мой голос смягчается, но в нём звучит непоколебимая уверенность:
– Я ведь служил с тобой в Гвардии и видел, как другие бойцы равнялись на тебя. Истинное величие не в безупречности, а в способности признать свои ошибки и стать лучше. По крайней мере, я так считаю.
Наша беседа прерывается Лиу. Юная девушка приближается к нашей телеге и бросает:
– Братец Рен, мы подъезжаем к назначенному месту. Может, нам с Юном отправиться на разведку?
– Он ещё жив? Наоки там не убила его? – хмыкаю я.
– Что-то его давно не слышно. Жалко будет, конечно, закапывать этого олуха. Мастер меня выгнала и проводила беседу среди звёздных детей вместе с Юном о важности дисциплины, – смеётся Лиу. – Ну ты же знаешь её.
Я улавливаю странное ощущение. До меня доносится поток Ки, словно принесённый ветром, а с ним в сознание врывается голос. Спокойный и размеренный, как листья опадающей сакуры в безветренную погоду.
– Рен, нам нужно встретиться. Это дело крайне важное и не терпит отлагательств.
Глава 8
Лиан просит меня о встрече, не вдаваясь в подробности. Его послание, принесённое ветром, достигло меня благодаря нашей связи с Сакурой. Понимаю, что должен отправиться к другу, хоть и не хочется покидать Водяных Драконов, названого брата и, особенно, Наоки. Моя возлюбленная готова пойти со мной, разделить любые опасности, но сейчас риск слишком велик.
Наше расставание проходит без лишнего драматизма. Друзья воспринимают мою отлучку как нечто неизбежное.
– Брат, с твоей силой ты точно не пропадёшь, – говорит Юн. – А мы пока займёмся молодыми адептами. Покажем, на что способна наша секта, может, даже новых учеников завербуем.
Лиу на прощание, словно младшая сестра, быстро чмокает меня в щёку, слегка краснея, и с опаской смотрит на Наоки, своего мастера.
– Надеюсь скоро увидеться вновь. Возвращайся живым, брат, – говорит она, обнимая меня на прощание.
Последней ко мне подходит Наоки. Наше прощание скупо на слова, но красноречиво в жестах и взглядах. Мы смотрим друг на друга с теплотой, я беру её руки в свои.
– Будь осторожен, – просто говорит она, слегка сжав мою ладонь.
– Обязательно, – киваю. – Я вернусь, как и условились. Присмотри тут за всеми.
– Можешь на меня положиться, – Наоки бросает взгляд на повозки, где Юн развлекает звёздных детей какой-то забавной историей. – Мы справимся.
– Тогда до встречи, – я легонько сжимаю её ладонь в ответ и отпускаю.
Наоки молча кивает, и на этом мы расстаёмся. Я знаю, что могу на неё рассчитывать, а она уверена, что я вернусь, как только улажу все дела. В конце концов, это далеко не первое наше расставание и уж точно не последнее.
Наши губы соприкасаются, по телу пробегает дрожь. Поцелуй недолгий, но настолько страстный, что я чуть не познаю огненную стихию, и это пламя ещё долго пылает у меня в груди.
Текору едет со мной, ему пора возвращаться к Кариссе. Внезапная отлучка и так могла вызвать вопросы, а сейчас вообще любой может попасть под подозрение. Мы прощаемся на перекрёстке: я сворачиваю к особняку Сакуры, он – обратно в столицу.
По нему видно, насколько он не хочет уезжать, и я подбадриваю его на прощанье:
– Брат, помни, что ты всегда можешь полагаться на меня, даже если наши взгляды в чём-то расходятся. Держись. Осталось немного.
Текору хмурится при мысли о необходимости притворяться, что всё в порядке. Однако он собирается с духом и принимает свою роль, как я когда-то. Теперь ему предстоит нелёгкая задача – послужить нашим проводником в армии для грядущих перемен. И начинать придётся с самого тяжёлого – склонить генерала Кариссу на нашу сторону.
До загородного имения клана Золотой Сакуры я добираюсь по памяти, проезжая по живописным родовым территориям. Именно здесь я перед самым штурмом столицы встречался с ученицей Аранга.
Территория клана встречает меня не только вишнёвыми деревьями, но и другими плодовыми: яблонями, виноградом, сливами разных сортов. Своё название клан получил вовсе не из-за добычи ценного металла. Его богатство – в выращивании и поставке одних из лучших фруктов Империи, которые попадают на стол всей Академии и столичным чиновникам.
Вскоре меня сопровождают в личный храм Сакур. Небольшая пагода в глубине сада, буквально выросшая из земли, сливается с окружением и выглядит едва заметной. В гостевом зале, откуда открывается вид на цветущий сад, меня уже ждут сама Сакура и два представителя верхушки клана: наследник Лиан и его отец Фэнь Хуа.
Они ведут беседу, распивая ароматный жасминовый чай, когда я присоединяюсь к ним, сбросив маскировку.
– Приветствую тебя, Рен, – Сакура жестом приглашает меня расположиться напротив – возле небольшого столика.
– А я тебя, – выполняю глубокий поклон.
Лиан наливает чай в небольшую чашку. С благодарностью киваю, приняв напиток, и присоединяюсь к беседе.
– Наконец-то, – лицо главы клана Золотой Сакуры становится серьёзным. – Давайте к делу. Сын, ты недавно из столицы, начинай.
– Да, отец, – наследник кивает и переводит взгляд на нас. – Новости тревожные. Ситуация в столице накаляется.
Лиан на мгновение замолкает, затем продолжает, слегка нахмурившись:
– Император Альдавиан начал жестокие репрессии против остатков кланов, сект и школ, принимавших участие в мятеже. По всей стране проходят массовые казни. У древних родов конфискуют земли и имущество. Тех, кто оказался замешан косвенно, отправляют в ссылку – осваивать дальние рубежи Империи. – Он качает головой. – Атмосфера в Империи… напряжённая, если не сказать больше. Многие среди знати обеспокоены, что государь не собирается останавливаться.
Лицо Сакуры становится мрачным. Она хмурится, но пока молчит. После небольшой паузы, с одобрительного кивка ученицы Аранга, Лиан продолжает:
– Что действительно тревожит, так это то, что под угрозой даже те, кого просто подозревают в знакомстве с бунтовщиками. Или те, кто вёл какие-то дела с кланами мятежников. Неважно, насколько ты влиятелен, будь то приближённый Императора или знатный торговец, каждый может попасть под удар.
– Я понимаю, что сговор с демонами – это тягчайшее преступление, но не могут же быть в нём виноваты абсолютно все! – с силой опускает чашку на стол Фэнь Хуа. – Если так подумать, в скором времени и нас за что-нибудь могут привлечь…
– Это одна из причин, Рен, по которой я обратился к тебе, – с тревогой смотрит на меня Лиан.
– Чем я могу тебе помочь? – я вижу искреннюю печаль в глазах наследника.
– Моя возлюбленная, – он горько вздыхает. – Мэйлин… Наш путь и так выдался весьма тернистым. Постоянные разлуки, непрекращающиеся склоки с кланом Кровавого Моря и… Финалом этой истории стало участие её клана в недавнем мятеже. Мэйлин схватили в их загородном доме и бросили в тюрьму.
В моей памяти сразу всплывает картина одиноко стоящего приземистого дома посреди территории клана Кровавого Моря. Мои будни разносчика писем в Академии. Юная дева в золотистых одеждах и её белоснежная, как молоко, кисть, протягивающая мне послание. Тогда я едва не отдал свою жизнь, чтобы доставить его Лиану. Так мы с ним и подружились.
– В какую именно? Что о ней известно?
– Эти тюрьмы расположены по всей Империи. Раньше там держали преступников, но сейчас туда загоняют аристократов, провинившихся перед Императором, – из своих одежд Лиан достаёт несколько свёрнутых бумаг. – Мне удалось достать список кланов, которых держат неподалёку от столицы, но, к сожалению, без имён. Наверняка известно, что в этой тюрьме много членов из кланов Земной Дрожи и Тёмной Лазури.
Он продолжает зачитывать внушительный список. Звучат и названия кланов Кровавого Моря, а также хорошо знакомое мне – Звёздный Ветер. В нём состоит Айко. Ещё один призрак из прошлого. Девушка, которая была добра ко мне в Академии и позже сохранила мою тайну перед своими подругами. Хоть и узнала меня при встрече в столице, но не выдала ни словом, ни жестом. А ведь тогда за мной усиленно охотились Тени. Подобная храбрость юной девушке, наверняка, далась непросто.
– Вероятность весьма высока, что Мэйлин находится именно там, – подводит итоги собеседник. – Я не могу тебя заставлять, но прошу твоей помощи, Рен. Я бы сам с радостью отправился её спасать, если бы знал точно, что моих сил хватит…
– Скажу так, я был против этой затеи, – вмешивается Фэнь Хуа. – Любовь любовью, но я никогда не одобрял этот союз. Всё-таки интересы клана должны стоять на первом месте, сын. Брак с этой девушкой, бесспорно красивой и добродетельной, и раньше вышел бы нам боком из-за вражды с её отцом. А теперь союз с членом клана, что замаран участием в мятеже, только добавит нам проблем.
– Она уже давно стала для меня семьёй! – стискивает зубы Лиан. – Отец! Мы же это обсуждали.
– Эх, Лиан, Лиан… Всё-таки ты ещё так молод и бываешь не сдержан. Однако, да, мы об этом говорили. И даже на твою безумную затею я дал добро, только потому что знаю, иначе ты всё равно поступишь по-своему, – потирает виски глава клана. – Пускай ты лучше уж получишь мою поддержку, чем будешь действовать в одиночку и натворишь глупостей.
– Для этого я вам и нужен. Чтобы не подставлять клан под удар в это смутное время, – констатирую, прервав их спор. – Меня вполне устраивает такая роль в этом деле. Я помогу тебе, Лиан.
И освобожу Айко, если она заточена там же.
Для себя этот вопрос я уже давно решил.
– Спасибо, Рен, – наследник встаёт из-за стола, глубоко кланяется мне, затем отцу и Сакуре. – Всю собранную информацию ты найдёшь в этом отчёте.
Он подходит ко мне и крепко обнимает.
– Спасибо! Благодарю тебя от всего сердца.
Усмехнувшись такому проявлению чувств, хлопаю его по спине.
– Сын, а теперь, будь добр, оставь нас, – велит глава Золотой Сакуры.
После ухода Лиана его отец заводит весьма напряжённый разговор.
– Ты сам говорил, Рен, что провёл некоторое время подле Императора, пока служил в Гвардии.
– Всё верно.
– Как ты можешь его охарактеризовать?
Неожиданный вопрос. Что толкнуло на него этого всегда сдержанного мужчину?
Я задумываюсь на мгновение, тщательно подбирая слова, и начинаю медленно говорить:
– Это человек незаурядного ума и хитрости. Он привык умело использовать себе на пользу всё и всех, даже своих врагов. Он поразительно силён и благодаря невероятному житейскому опыту мыслит иначе. Не как мы с вами. Он действительно радеет за Империю и её будущее, но… – я делаю паузу, – прошедшие века иссушили его сердце. Вытравили ту искру сострадания и доброты, что делает нас людьми. Что отличает правителя от тирана. Альдавиан может оправдать любые жертвы и любые злодеяния. Логически обосновать вероломство и подлость. Найти разумное объяснение смертям тысяч детей. В его глазах благородная цель всегда оправдывает средства, какими бы жестокими они ни были.
Несколько секунд стоит тишина. Сакура выглядит печальной, пасмурной, как дождливый день. Фэнь Хуа угрюм, но продолжает медленно потягивать чай. Наконец, он нарушает молчание:
– Очень… красочное описание для того, кто не получал формального образования, начав свой путь на окраине Империи…
Никак не комментирую его слова. Многие люди частенько путают интеллект с образованием, а это никак не связанные вещи. Уверен, за прошедшие полтора года в библиотеке Феррона и в Академии я прочитал больше книг, чем многие аристократы за всю жизнь.
– Меня глубоко тревожит чрезмерная жестокость Императора, – продолжает, тем временем, собеседник. – Альдавиан, похоже, крайне тяжело воспринял этот мятеж и теперь пытается отыграться за свой провал на всех, кого считает виновными. Мы думали, что выбрали меньшее из двух зол, подавив восстание, но теперь я в этом сомневаюсь. Исчезают целые кланы, а на их землях, там, где раньше поддерживали порядок адепты, плодятся бандиты и заводятся сомнительные культы. И хорошо, если своей целью они ставят только самообогащение, а не поклонение демонам. Учитывая, что последние уже однажды проникли в столицу, нынешнее смятение среди жителей Империи создаёт для них идеальную почву для вербовки новых последователей.
