Моя тайная жизнь с генералом
Марина Комарова
Шелковый путь попаданки
"Моя тайная жизнь с генералом" – роман Марины Комаровой, входит в цикл "Шелковый путь попаданки", жанр азиатское фэнтези, уся, бытовое фэнтези, любовное фэнтези.
Я спокойно варила зелья, продавала корень женьшеня и ругалась с соседкой, что залезала в мой огород. Однажды мой дар слышать чужой зов о помощи завел меня в лес, где я подобрала голого красавца с серебряными глазами.
Сначала он просто жил у меня, чинил крышу и помогал в лавке. А потом на деревню напали духи, и он превратился в огромного дракона. Самого настоящего!
Теперь я знаю две вещи: летать на драконе – страшно и восхитительно, влюбляться в дракона – ещё страшнее и… восхитительнее.
Марина Комарова
Моя тайная жизнь с генералом
© Комарова Марина
© ИДДК
Содержание цикла "Шелковый путь попаданки":
Спасти темного бога
Злодейка с тенью дракона
Моя тайная жизнь с генералом
Что на обед в академии драконов?
Глава 1
Я проснулась от запаха горелого риса и визга соседской свиньи.
Прекрасное утро, ничего не скажешь.
Первое значило, что у госпожи Лян готовка пошла не по плану, и теперь ее семья опять будет питаться чем-то экзотическим. Что поделать, что поделать… Второе – что ее младшенький Чу опять проверяет, влезет ли поросенок в колодец. Последние три раза он приходил ко мне за мазью от ушибов, и я, кажется, уже знаю форму его коленок наизусть. Если что, приходил не поросенок, а Чу. Поросенок жив, здоров и весьма упитан.
Я вздохнула, села на циновке и потянулась. Слева на полке ровненько стояли банки с травами, которые сегодня надо перетереть. Полночи собирала, между прочим! Я люблю утро в лавке, потому что оно всегда уютное еще до того, как проснется вся деревня Янь и принесет мне в корзинках свои беды и вопросы.
Ладно, Фэн Сюань, время браться за дела.
Встав, я быстро привела себя в порядок и, накинув легкую накидку, вышла во двор. Очень удобно, когда живешь и работаешь в одном месте. Воздух был прозрачным, чуть прохладным, с тонким запахом дымка от печей, которые стали разжигать местные жители. На крыше лавки уже сидела ворона. Эта нахалка знает, что я иногда выбрасываю ей крошки лепешек, и смотрит с видом, будто ей за мою еду еще и платить должны.
Моя лавка «Лотосовый отвар» стояла прямо у дороги, ведущей к рыночку. За годы я научилась держать все в порядке для того, чтобы любой, кто зайдет, сразу видел, что и где искать. В торговом зале полки по обе стороны, на них размещались аккуратно подписанные банки: корень женьшеня, листья мятного лотоса, сушеная акация. Под прилавком теснились коробки с редкими травами, что привозят с гор на западе империи. В углу возле окна булькал большой чугунный чайник. Его шум прямо как сердцебиение лавки: пока он греется – жизнь кипит.
Первым в дверях показался дядюшка Хоу. Человек примечательный: из всех жителей деревни именно он умудряется находить три-четыре повода в неделю, чтобы заглянуть ко мне. И всегда у него «срочно» и «важно». Сегодня, судя по его физиономии, повод был чудовищно веский.
– Сестра Фэн, беда! – воскликнул он, хватаясь за бок так, будто там сейчас вырастет демон.
– Дядюшка Хоу, у вас беда бывает чаще, чем у соседских кур кладка, – отозвалась я, доставая с полки нужный сверток. – Что на этот раз?
– Жена… – потупился он. – Жена лютует.
– Это лечится, – уверила я его и отмерила ложку травяного сбора. – Заварите, выпейте и, главное… два часа молчите.
– Молчать?
– Да. Чтобы не отхватить от лютой жены.
Дядюшка Хоу ушел, глядя на сверток как на спасательный амулет, а я уже знала: завтра он вернется, чтобы рассказать, как все прошло, и попросить еще. Жена у него женщина хорошая, но вспыльчивая до одури.
Вслед за ним пришла госпожа Цин с дочкой. Дочке лет пятнадцать, серьезная, как императорский советник, но в глазах какая-то загадка.
– Сестра Фэн, – начала госпожа Цин, – у нас дело тонкое. Лихуа хочет, чтобы к празднику волосы вились.
– Так у нее прямые как стрелы, – заметила я.
– Вот именно, – вздохнула мать. – Прямые волосы – это к неудаче в сватовстве.
Я не стала спорить с деревенскими приметами. Госпожа не из наших краев, а откуда-то из степи. Поэтому просто достала ромашку, шелковую ленту и объяснила, как накрутить волосы на бамбуковые палочки, чтобы к утру были завитки. А после этого вручила склянку с жидкостью, которая будет держать кудри после того, как ее нанести. Лихуа слушала, кивая, будто я передаю ей рецепт вечной молодости.
Так между историями о том, кто кому перегнал козу, и сплетнями о новом лавочнике на рынке утро пролетело. Я привыкла: моя лавка для деревни, как колодец в жаркий день. Приходят за водой, но половина – за разговорами да слухами.
Пока я отмеряла порошок из корней и трав, распутывала чужие споры, у меня в груди жил еще один звук. Нет, не звон в ушах, конечно. В груди, чуть ниже ключицы, глубоко-глубоко. Когда кто-то поблизости нуждался в помощи, что-то начинало там дрожать, будто легкий колокольчик. Иногда это было тихое, почти ласковое дребезжание, если кто-то просто споткнулся или потерял корзину. Иногда – громкий и настойчивый звон, как в тот день, когда сын мельника провалился в реку и я успела прибежать первой.
С этим звоном я жила с детства. Точнее, с того дня, когда в наш дом ворвался демон. Я четко не помню, что тогда случилось: только крик бабушки, темноту, запах жженой хвои и холодный шепот, который мог проникать сквозь стены. Я выжила. Как? Не знаю. Но с тех пор сердце слышало чужие беды лучше, чем свои собственные.
Иногда оно меня спасало, иногда – вгоняло в неприятности. Но сегодня оно звучало… иначе. Не тревожно, но заставляя хмуриться, словно кто-то в лесу тихо произносил мое имя, пробуя его на вкус. И каждый раз, когда я наливала чай или протягивала покупателю мешочек с травами, это чувство-звон в груди отзывалось чуть сильнее, заставляя меня невольно смотреть в сторону лесной дороги.
К полудню звон в груди стал почти невыносимым. Он был вязким, тянущимся, как липкий мед, который норовит приклеиться к пальцам. Я пыталась его игнорировать, но он упрямо пульсировал, отстукивая ритм, как соседский барабанщик в праздник урожая, совершенно не давая сосредоточиться на работе.
В какой-то момент я поймала себя на том, что уже третий раз пересчитываю корни женьшеня, а руки все время тянутся к дорожной корзине.
– Ладно, – сказала я самой себе, – либо это зов судьбы, либо у меня проблемы с головой. Ну и немного с сердцем. Но если это судьба, пусть подождет, пока я закрою лавку.
Заперев дверь и повесив табличку «Буду, когда вернусь» (деревенские уже привыкли), я закинула в корзину нож для трав, пару пустых мешочков и свой любимый бамбуковый термос для целебного чая. Да, чай в лесу – это основа выживания. С чаем любая беда как-то… вкуснее.
Звон вел меня в сторону Пепельного леса, но чуть восточнее, туда, где холмы обнимают небольшую долину, а совсем рядом внизу есть каменная чаша, где бьет горячий источник. Место тихое, туда ходят редко: слишком далеко от деревни и дорога неудобная да каменистая. Обычно там встречаются только старые черепахи, которые уверены, что вода принадлежит им по праву рождения. В чем-то они, наверное, правы.
Чем дальше я шла, тем сильнее становилось чувство, что впереди что-то… важное. Не прямо опасное, а скорее большое и неизвестное. Словно там притаился огромный зверь, который пока спит, но вот-вот откроет один глаз.
По пути я, конечно, не могла пройти мимо зарослей чжунлянской мяты. Она растет узкими пучками между камнями, и ее листья блестят, будто их смазали маслом. Мята хороша и в отварах, и для того, чтобы отпугивать особо наглых соседских котов, которые любят воровать рыбу. Правда, потом эти коты жуют мяту, но зато рыба под защитой.
Я аккуратно срезала верхушки, положила в мешочек и подумала: а ведь именно так я и умру. В смысле не от меча или демона, а от того, что, топая на зов судьбы, остановилась собирать травку.
Потом попалась целая поляна ползучей арзян-ци. Ух! Цветы у нее как маленькие фиолетовые зонтики. Их сушеные корни помогают при кашле, но копать их в такую жару – это все равно что вляпаться в семейный скандал: долго и постоянно орешь. Я все же взяла парочку, вдруг впереди встретится кто-то, кому пригодится.
Звон в груди между тем не утихал. Наоборот, он будто приобрел ритм.
Тынь… тынь… тынь… И каждый этот тихий удар заставлял меня ускорять шаг.
– Вот только не говорите мне, что там опять какой-нибудь местный поэт, который заблудился, – пробормотала я, перепрыгивая ручей. – Или хуже того – влюбленный мальчишка, решивший броситься с обрыва ради красоты момента. Ибо ему, видите ли, отказали с первого раза. Изобретательнее надо быть и харизматичнее, а не вот это все!
Еще я подумала, что было бы забавно, если бы меня вел зов к какому-нибудь старому вору, который прячется в лесу от налоговиков. Представила, как подхожу к нему и говорю:
– Господин, вы попали в поле моей заботы. Либо идем лечиться, либо платить налоги.
Он бы, наверное, выбрал вылечиться и остаться у меня навсегда в пустой будке во дворе. Будка была пустой, потому что мне только ее сделал сосед-плотник, а собачку я еще не привезла. Но ничего, вот скоро будет большой базарный день в провинции, и я поеду с дядюшкой Хоу и точно возьму щеночка!
После мне вспомнилось, как в прошлом году я откликнулась на зов и нашла в зарослях… козу. Просто козу, которая застряла рогами в кусте и вопила, будто ее жарят на вертеле. Я тогда тащила ее до деревни на веревке, а она пыталась меня боднуть, словно я – главная злодейка ее жизни. Коза теперь живет у меня. Милейшее создание, если вовремя покормить. Так что да, моя магия иногда совсем не разбирается, кого чувствовать: человека или скотину.
Но сейчас все иначе. Зов был… глубже. Все же мне казалось, что это не животное. Он был как эхо чего-то издалека. Оче-е-ень издалека. Но… хм, кто и зачем? Наша деревенька в сотнях ли от больших городов.
Я шла все быстрее, и вот уже камни под ногами стали горячими. Значит, источник близко. Слышался тихий парящий шепот воды, как если бы она могла говорить.
И тогда, еще не видя самой чаши источника, я вдруг ощутила: зов оборвался. Не исчез, а замер, как дыхание перед криком.
Первые клубы пара я заметила, когда обошла большой валун, который закрывал вход к источнику. Они поднимались над водой лениво, как сонные воздушные дракончики, и таяли в полуденном солнце. Вода там всегда чистая, с легким запахом чего-то похожего на серу. Не слишком приятным, но полезным для костей и кожи. Обычно в воде ничего не было, но сейчас…
Сначала я увидела плечи. Широкие и мускулистые, с тонкими белыми шрамами, будто кто-то однажды бросил на них сеть из клинков. Потом взгляд скользнул ниже, и я поняла, что это мужчина, который, привалившись к камню, сидел в воде по пояс. Вода до колен, а выше – абсолютно ничего. Ни рубахи, ни пояса, ни намека на одежду. Все же тут все… э… прозрачно.
Я замерла, прижав корзину к груди как щит. В голове коротко и громко стукнула мысль: «Он голый. Голый. Совсем».
И вслед за ней вторая: «А кто вообще в здравом уме голышом разлеживается у источника в Пепельном лесу? Здесь же лисы, бандиты и, простите, духи-развратники!»
Мужчина был недвижим, словно каменная статуя. Длинные мокрые черные волосы слиплись и прилипли к шее. Лицо… не просто красивое, а божественно прекрасное. Слишком правильное, как у тех фарфоровых кукол, что выставляют в храмах на праздники. И все же в нем была какая-то усталость, тяжелая, как зимняя ночь.
Но больше всего меня зацепили глаза. Даже сквозь пар я видела, что они – чистое серебро. Не серые, не голубые, а именно серебряные, как лунный свет, упавший в колодец (тот самый, где Чу все время пытался научить поросенка плавать). И на ключице, даже чуть выше, ближе к шее, темнел странный знак, похожий на ожог. Круг, в котором сплетались линии, похожие на когти или языки пламени.
Я моргнула, пытаясь понять, не галлюцинация ли это. Может, в чай утренний кто-то подсыпал мне порошка из веселого корня? Чудак Фань, что сегодня пришел за леденцами, мог!
– Э… здравствуйте! – выдохнула я и тут же мысленно прикусила язык.
Ну да, отлично, Сюань, а давай еще спросим: «Как водичка?»
Он не ответил. Не шелохнулся даже. Только голова чуть качнулась, и я заметила, что его веки теперь опустились, а дыхание странно медленное. Спит? Нет. Скорее, без сознания.
– Так… – Я медленно поставила корзину на камень. – Вы либо заблудились, либо умерли, либо решили провести духовное очищение в самой неудобной точке провинции.
Я шумно выдохнула. Нет, оставлять нельзя. Явно беда, иначе бы не было этого чувства в груди. Я осторожно подошла ближе. Пар щекотал лицо, горячая влага прилипала к коже. Уф, мужчина действительно был красив. В какой-то момент я поняла, что слишком долго на него смотрю. Щеки предательски потеплели, и я кашлянула, пытаясь вернуть себе здравомыслие.
– Ну, Сюань, вот оно – твое приключение века, – пробормотала я себе под нос. – Шла за мятой, вернешься с голым мужиком. И попробуй потом объясни это старейшинам деревни.
Я сбросила с плеч плащ и, стараясь смотреть строго в район его ушей (что было невозможно), накинула ему на плечи. Он тихо застонал и едва ощутимо сдвинул руку. Пальцы у него были длинные, крепкие, но сейчас казались безжизненными.
– Ладно, красавчик, как тебя отсюда вытаскивать? – пробормотала я, присаживаясь на край камня. – На спине я тебя не унесу, ты весишь как минимум два… нет, четыре мешка риса, а то и больше.
Тишина. Только пар, теплый плеск воды и легкий металлический привкус в воздухе.
– Ну хоть не разговариваешь. Это плюс. Не люблю, когда мне в начале знакомства начинают рассказывать, какая я «милая деревенская девица», – усмехнулась я и, склонившись, осторожно коснулась его руки.
Кожа под пальцами была горячей, почти обжигающей. Ой, это точно не от воды. Внутри этого человека будто находилось что-то… жгучее, сильное и тщательно спрятанное. Словно сердце его билось сильнее и размереннее, чем у обычных людей.
И тогда я поняла: вот он, мой зов. Не коза, не вор и не заблудившийся ребенок. Что-то куда большее. И, как назло, голое.
Я еще раз поправила плащ на его плечах, убедившись, что ткань хоть как-то прикрывает все, что должна прикрывать. Мой темно-синий плащ был старым и с подлатанным подолом, но сейчас он выглядел как великое сокровище, которое могло сохранить мне хоть каплю приличия, когда я поведу этого… эту… э-э… находку через весь лес.
– Вот честно, друг мой, – вздохнула я, – если ты убийца или какой-нибудь лесной демон, то мог бы хотя бы подняться на ноги сам. Хотя, знаешь, лесные демоны обычно штаны не носят. Поэтому, кто знает, что лучше-то…
Он, разумеется, не ответил.
Я огляделась. Так, вокруг пар, горячая вода и влажная трава. Никаких следов того, откуда он здесь взялся. Ни оружия, ни сапог, ни даже повязки на голове. Как будто небеса взяли и уронили его сюда, забыв, что люди без одежды мерзнут и зарабатывают простуду.
– Так, Сюань, – сказала я себе, скидывая обувь и подбирая края ханьфу, – или ты его тащишь, или он тут сдохнет, и тогда тебе придется объяснять, почему в твоем любимом источнике плавает труп красивого мужчины. Старейшины тебя точно не поймут.
