А ещё алкоголь… Количество выпитого делало их медлительными и неуклюжими. А я почти не пил – так, просто обновлял иногда пиво на более холодное, делал по глотку, да и всё…
Я легко пропустил кулак с кастетом мимо своего уха, сделал шаг вперёд и нанёс противнику два подлых удара в печень. Рывок ко второму, уворот, и тут же ответка в подбородок. Минус два…
Третий среагировал чуть быстрее – не стал атаковать, а наоборот, неожиданно разорвал дистанцию между нами. Умно!
В его руке блеснул сталью старенький Glock. Чёрное воронёное дуло уставилось прямо мне в лоб, и я дружелюбно поднял руки, демонстрируя противнику раскрытые ладони…
– Убьёшь меня? – спокойным голосом поинтересовался я, глядя ему прямо в глаза.
Здоровяк ухмыльнулся, опустил ствол и направил его чуть ниже пояса.
– Сначала кое-что отстрелю… – хмыкнул он.
Короткий рывок. Удар по запястью и ещё один прямо в челюсть. Удивление в его глазах, и ещё один контрольный в нос. Под моим кулаком хлюпнула кровавая юшка с чужого носа, и я брезгливо отряхнул свою руку.
Минус три…
Я подобрал выпавший из руки здоровяка пистолет, выдернул магазин и передёрнул затвор, выбрасывая патрон из патронника. Перевернул магазин в руке, быстро отщелкал двенадцать зарядов большим пальцем, хаотично разбрасывая их по асфальту, и стёр свои отпечатки с чужого оружия. Подошёл к мусорному баку и скинул ствол туда. Оглядел три постанывающих тела на асфальте, удовлетворённо хмыкнул и двинулся обратно в бар…
– Юху! Наш победил! – радостно взвизгнула Гвен увидев меня в дверях бара. – А я вам говорила!
– Победил, победил… – усмехнулась Линда. – Алекс, ты как?
– Всё хорошо, – кивнул я, занял своё место за соседним столиком и сделал глоток тёплого пива из бутылки.
– Чёрт! – громко прошептала блондинка, наклонившись к уху моей соседки.
– Что опять? – недовольно проворчала брюнетка.
– Кажется, я его хочу. Прям коленки сводит…
– Началось… – Линда закатила глаза под лоб, сделала глоток пива и устало переглянулась с Энджи.
Кажется, Гвен исполняет это не в первый раз, и девчонки уже немного устали от неё.
– А у него есть девушка? – не сдавалась блондинка, кидая в мою сторону любопытные взгляды.
– Нет. Вроде.
– Хм… Хорошо… Официант! Нам ещё пива!
Я покачал головой и хмыкнул, кинул в рот парочку сухариков и откинулся на спинку своего дивана. Да уж… Весело тут у них…
Мои подопечные закончили веселиться ближе к полуночи. Расплатились по счёту, поднялись из-за стола на слегка подрагивающих ногах, и нетвёрдыми походками, поддерживая друг дружку, двинулись в сторону выхода.
Я кинул на стол шестнадцать баксов, сделал последний глоток пива и последовал за троицей подруг…
Мы успели отойти от бара на десяток шагов, когда кто-то из девушек ткнул рукой в сторону тёмного переулка.
– Там что-то… – пробормотала Гвен, внимательно вглядываясь в полумрак.
– Что? – нахмурилась Энджи, проследив за нетрезвым взглядом подруги.
– Помогите! – словно отвечая на вопрос рыжей, из темноты раздался и тут же захлебнулся тонкий девичий визг.
– Бля! – коротко выругался я. – Стойте здесь! – бросил я своим подопечным и осторожно двинулся в сторону тёмного переулка на доносящийся оттуда звук борьбы и глухой, тихий стон.
Ну и где все ваши патрули и копы, когда они нужны? Ни одного живого человека вокруг…
*Дело Родни Кинга.
Реальное событие в истории Лос-Анджелеса.
3 марта 1991 года, Родни Кинг, 25-летний афроамериканец, не остановил свой автомобиль по требованию полиции и попытался скрыться по автостраде. Позже Кинг признался, что боялся ареста, так как был пьяным (уровень алкоголя 0,19 промилле, что выше нормы), и в случае задержания это усугубило бы его положение, как недавно освобождённого по УДО за грабёж.
После 8-километровой погони его автомобиль остановили 20 офицеров LAPD и Калифорнийского дорожного патруля. Четверо белых полицейских, в порыве праведного гнева или азарта, избили Кинга.
Полицейские били Родни более 2 минут, нанося десятки ударов дубинками и ногами. Заставляли встать и снова избивали, когда он пытался подняться. Использовали электрошокер, ломали кости, били по голове. Смеялись и издевались, пока он лежал без сознания. Один из офицеров кричал: «Бей его сильнее, чтобы он не вставал!».
Кинг получил переломы костей лица и челюсти, разрыв тканей глаза (почти ослеп), перелом ноги, сотрясение мозга, множественные гематомы, кровоподтёки и ожоги от электрошокера. После избиения Кинг лежал без сознания в луже крови, а копы продолжали издеваться.
Медсёстры госпиталя Pacifica заявили, что полицейские, которые доставили Кинга, открыто шутили и хвастались о количестве ударов, нанесённых Кингу.
Избиение снял на камеру Джордж Холлидей – обычный житель, который случайно увидел всё из окна и записал на VHS. Видео попало на телевидение и взорвало общественное мнение. Полиция Лос-Анджелеса уже была известна расизмом и жестокостью, но это видео стало неопровержимым доказательством. Это стало самым громким случаем полицейского насилия в истории США.
Суд.
29 апреля 1992 года – суд оправдал всех четверых полицейских, несмотря на видеодоказательства. Это вызвало ярость среди афроамериканского и латиноамериканского населения, особенно в бедных районах.
Уже вечером толпы людей вышли на улицы – начались беспорядки, грабежи, поджоги. Толпы громили магазины, жгли автомобили, нападали на белых и азиатов. Беспорядки быстро превратились в хаос, с грабежами и убийствами. Лос-Анджелес превратился в зону боевых действий на 5 дней.
Это было крупнейшее городское восстание в истории США 20-го века.
Итог погромов:
63 убитых, 2300 раненых, более 12 000 арестов.
Ущерб городу – около $1 млрд (разграблены и сожжены сотни зданий).
Через год ФБР пересмотрело дело, и двое из четырёх полицейских всё же получили реальные сроки (из приговорили к 32 месяцам тюрьмы).
Что в итоге случилось с Родни Кингом.
Его признали виновным в опасном вождении. Приговорили к 2 годам условно и назначили 200 часов общественных работ.
Родни Кинг выиграл гражданский иск против города Лос-Анджелес и в 1994 году получил $3,8 миллиона в качестве компенсации. Он купил новый дом для себя и семьи и вложился в автозаправочный бизнес. Деньги быстро закончились из-за плохого управления, наркотиков и алкоголя, а бизнес прогорел.
Несколько раз его арестовывали за вождение в нетрезвом виде и домашнее насилие. В 2012 году, ровно через 20 лет после тех событий, Родни утонул в своём бассейне. Официальная версия – несчастный случай (в крови были алкоголь, наркотики и лекарства).
Глава 7
– Эй! Алекс! Ты нас должен охранять! – капризно выкрикнула мне в спину Гвен.
– С вами ничего не случится, – отмахнулся я, не сбавляя шага и внимательно поглядывая по сторонам.
– Какой же он… – романтично вздохнула блондинка.
– Тупой? – подсказала Энджи.
– Сильный и смелый! – нетрезво фыркнула Гвен. – У меня аж всё мокро стало там внизу. Можно я ему дам, Линни? Ну, если он выживет, конечно.
– Нет! – категорично отрезала моя соседка.
– Ну разочек! Тебе что, жалко?
– Сегодня дашь, а завтра протрезвеешь и жалеть будешь. Что я – не знаю тебя?
– Не буду! Обещаю!
– Э, нет, Гвенни! Мы это уже тысячу раз проходили!
– Вот ты сучка! – недовольно проворчала Гвен и обиженно надулась на подругу.
Я слегка замедлил шаг, заприметив в десятке метров впереди три… нет, четыре выделяющиеся в мутном свете фонаря силуэта. Трое крепких латиносов прижали к холодной кирпичной кладке хрупкую, выглядевшую на их фоне беспомощной школьницей, девушку, как минимум на голову ниже самого мелкого из них и в два, а то и три раза уступающая ему по габаритам. Она просто терялась среди их массивных, сутулых фигур.
Один из мексиканцев фиксировал запястья девушки над головой своими огромными лапищами, второй закрывал ей рот ладонью, что-то отрывисто и резко бормоча в её расширенные от ужаса глаза, третий торопливо стягивал с её ног трусики, белым треугольником контрастирующие с темнотой переулка.
– Эй, амигос! Не подскажете, как пройти в библиотеку?
– Чё? – недоумённо обернулся на мой голос один из громил с широким, побитым оспинами лицом и щербатой улыбкой, окинув меня тяжёлым взглядом.
Я, наверное, реально тупой – Энджи была права. Вот зачем я лезу не в своё дело? Героем себя возомнил? Хотя… Чёрт! Ну неправильно это – проходить мимо. Не этому меня учили отец с матерью. Мать бы наверняка сказала: «А если бы твоя сестра звала на помощь? Ты бы тоже прошёл мимо?». Нет, мама, не прошёл бы…
Сука! Эти ещё три коровы… Могут же на помощь позвать, пока я тут отвлекаю этих трёх дебилов. Но нет – стоят смотрят… Да уж, связался на свою голову…
– О! Сандра! – непринуждённо бросил я в сторону притихшей с чужой ладонью на губах девушки, делая ещё пару шагов вперёд. – Ты что тут делаешь? А мы тебя там ждём… – кивнул я себе за спину, включив дурачка.
– Сандра? Ты его знаешь? – обернулся к девушке один из латиносов, и та отчаянно замотала головой, ещё больше расширив свои огромные испуганные глаза.
Чёрт! Ну не дура? Я ведь дал ей шанс… Почему все бабы в Эл-Эй такие дуры? Или мне только такие попадаются…
– Тебе что – больше всех надо? – ухмыльнулся мой новый мексиканский друг. – Вали отсюда!
– Так девушка ведь, – пожал я плечами. – Некрасиво! Или вы настолько ущербные, что вам никто по своей воле на даёт? Сочувствую… – тяжело вздохнул я, демонстрируя всю степень своего сожаления.
– Сука! – процедил один из латиносов, и вся троица, не сговариваясь, молча двинулась в мою сторону, бросив девчонку там, где она стояла.
Девушка за их плечами тоненько взвизгнула, ощутив свободу, резво натянула на задницу спущенные до колен трусы, развернулась и рванула в противоположную сторону переулка.
– Сука! – снова коротко выругался мексиканец, разочарованно глянул в спину беглянки и снова повернулся ко мне лицом. – Ты сейчас нам за всё ответишь, гуэро!
Из расслабленно-нейтрального положения я вышел рывком. Ударом костяшек кулака в висок отправил в нокаут ближайшего, самого здорового, не ожидавшего от меня такой подлости, и тут же отскочил в сторону, разрывая дистанцию, увидев блеск сразу двух ножей. Чёрт! Об этом мы не договаривались…
Парни довольно переглянулись, ухмыльнулись, переступили своего поверженного товарища и синхронно двинулись вперёд, осторожно и грамотно обходя меня с флангов, незаметно прижимая к стене и поигрывая в пальцах короткими, двадцатисантиметровыми выкидными лезвиями ножей.
Я сделал шаг назад, просчитывая ситуация в уме, и тихо выругался. Эти двое не были пьяными, как недавние байкеры на парковке. С ними будет сложнее…
Рывок. Обманный выпад в сторону. Удар. Боль в руке…
Чужое лезвие скользнуло в сантиметре от моего живота, и я снова разорвал дистанцию, следя за противниками.
Прыжок. Рывок. Есть!
Нож латиноса звякнул о стену, выбив несколько ярких искр из каменной кладки, и улетел в темноту…
Почти… Я почти достал его, но снова пришлось разрывать дистанцию, и их снова двое… Чёрт!
По локтю бежит что-то горячее и липкое, но глянуть просто нет времени. Хотя, и так понятно – что. Когда это они успели меня полоснуть?
– Джимми, Джимми! Сюда! Они здесь!
Парни на секунду отвлеклись на звук женского голоса, а через мгновение в нашу толпу, словно дикий ураган, ворвался бородатый байкер, принявшись яростно расшвыривать латиносов ударами тяжёлого армейского ботинка и помогая себе монтировкой, сжимаемой в левой руке…
Бармен «Рыбы»? Неожиданно…
Я хмыкнул, сделал шаг назад, успел увидеть два рухнувших на асфальт тела и тут же поднял руки, пытаясь закрыть лицо от летевшего в него тяжёлого, металлического прута.
Вот хрень! Меня то за что?
– Нет, Джимми! Стой! – спас меня от неминуемого нокаута и очередной встречи с больничной койкой резкий девичий визг. – Это тот парень, что спас меня!
– Уверена? – хмуро поинтересовался бармен, с подозрением поглядывая в мою сторону.
Уж я точно уверен!
– Да! – подтвердила моё алиби девчонка.
Ба! Да это же та любительница свернуть трусами в переулке. Сандра, кажется. Хотя, нет – это имя я сам ей придумал… Да, неважно!
– Ну ладно… – недовольно проворчал бородач, опуская занесённую для праведного возмездия монтировку, и протянул в мою сторону раскрытую ладонь. – Джимми. Джимми Кувалда. Это мой бар. – кивнул он на кирпичную стену сбоку от себя.
– Алекс…. Просто Алекс, – пожал я протянутую руку, ощутив его железную хватку. – Это мои бабы, – кивком головы указал я себе за спину, в сторону так и не двинувшихся с места троицы своих подопечных, о которых уже успел забыть.
– Почему на помощь не позвали? – удивлённо пробормотал Джимми, задумчиво почесав кончиком монтировки свою переносицу.
– Дуры, – пожал я плечами.
– Да уж… Соболезную…
