– На все? – не поверила я.
– На все, – уверенно кивнул Рейган. – Какими бы сложными они ни оказались.
– Звучит интересно.
Улыбка на моих губах стала шире.
– Тогда начнем.
Когда он протянул мне ладонь, причин для отказа я не нашла.
Принесение клятвы заняло у нас довольно непродолжительное время.
Стащив с правой руки перчатку, я позволила Рейгану уколоть свой указательный палец, после чего проделала то же самое с его пальцем. Капельки крови, выступившие на подушечках, сразу потемнели и поднялись в воздух, а затем распались на сотню крохотных частиц.
Синхронно читая заклинание, мы рисовали руны в воздухе. Кроваво-красные, они сверкали от каждого произнесенного слова, а потом осыпались на наши запястья золотым дождем. Постепенно на коже проявлялся узор печати, который располагался чуть ниже брачной.
Я обещала приложить все усилия для помощи в борьбе с червоточиной и клялась сохранить все в тайне, а Рейган давал слово, что венет меня домой раньше срока и не станет лишать памяти.
Когда все было закончено, и клятва впиталась в кожу, я надела назад перчатку и устало посмотрела на мужа. Голова немного кружилась, но в целом я чувствовала себя нормально.
– Ты в порядке? – поинтересовался Рейган, обеспокоенно уставясь на меня.
– Да, но я бы не отказалась присесть и выпить чего-нибудь горячего. Меня слегка знобит.
– Сейчас принесут чай. Может хочешь еще чего-нибудь?
– Нет, я только недавно завтракала.
Я присела на один из диванчиков. Говорить больше не хотелось, поэтому пока один из слуг – домовой с рыжей бородкой в ярко-зеленом костюмчике и колпачке на рыжей голове – не принес нам чай, мы молчали.
– Итак, твои вопросы? – прервал тишину Рейган, присаживаясь напротив.
Я разлила ароматный чай в изящные белые чашки, украшенные акварельной сиренью, не торопясь его спрашивать. В голове роилось столько вопросов, что я даже не представляла, какой задать первым. Поэтому рассудила, что лучше всего будет начать с самого начала.
Сделав крохотный глоток чая, я взглянула на мужа и спросила:
– Почему ты решил жениться на Алфее?
Судя по тому, как Рейган вздрогнул, такого от меня он точно не ожидал. Нахмурившись, поднял свою чашку и сделал глоток. Довольно большой и даже не поморщился, хотя чай был очень горячим.
– Алфея невероятная, чудесная, красивая и милая девушка. Она идеально подходит на роль княгини. И я был в нее влюблен.
Был. Эта деталь меня насторожила, но я решила пока не заострять на ней внимание. Тут и без столь странной оговорки имелось, что обсудить.
– Ты же обещал говорить правду, – напомнила я.
– Это правда. Ты задала вопрос, я на него ответил. Максимально честно. Я не врал, когда рассказывал, насколько мне дорога Алфея.
– Хорошо, – медленно кивнула я, – тогда спрошу по-другому. Почему и как ты выбрал ее? И не надо заливать мне, что это была любовь с первого взгляда. С ее стороны – вполне возможно, но не с твоей.
– Мне казалось, ты будешь спрашивать о червоточинах, – вздохнул Рейган и тихо добавил: – но ты никогда не делаешь того, что от тебя ждут, Франческа.
Мне сделали комплимент или пожаловались? По всей видимости, и то, и другое.
– Именно, – согласилась я и поторопила его: – Итак?
– Год назад в храме Судьбы Виттора Алайса посетило… видение. Сама богиня обратилась к нему, услышав молитвы и дав подсказку, что может помочь нам справиться с червоточиной, – признался он и замолчал.
Пришлось задавать новый вопрос:
– И что же говорилось в подсказке?
– Князь должен отправиться за ворота и в течение года жениться на дочери прославленного рода Морентонов. Так уж вышло, что я оказался единственным из князей, который еще не успел жениться, поэтому данное поручение пришлось исполнять именно мне.
Я не могла удержаться от замечания:
– Да, ты не был женат, но собирался ведь. И, если не ошибаюсь, то хотел жениться на Люцилле.
Рейган бросил на меня внимательный взгляд и кивнул.
– Да, Люцилла была моей невестой. Но она поняла, что личное счастье ничто, когда на кону стоит судьба нашего мира.
– Ты сам-то в это веришь? – хмыкнула я, недоверчиво покачав головой.
Он в ответ медленно кивнул и неожиданно усмехнулся. В его глазах вспыхнули лукавые искорки, от которых у меня невольно сбилось дыхание. Когда Рейган сбрасывал маску всесильного князя, он был довольно симпатичный, искренний и обаятельный.
– Нет, не верю. Люцилла крайне болезненно все восприняла, плакала, просила, даже умоляла. Но потом смирилась или сделала вид, будто смирилась. Я действительно думал, что она все поняла, а когда ты на том ужине заговорила об отравлении, понял, как сильно ошибался. Люцилла не смирилась.
– Может, стоило ее быстро выдать за кого-нибудь замуж и отправить подальше из дворца? – предположила я. – Не зря же говорят, что, если глаза не видят, то и сердце не болит.
– Отличная идея. Я тоже так думал и непременно так и поступил бы, если бы не Беатрис. Она умоляла не трогать ее подругу и дать ей свыкнуться с ситуаций. Она и так лишилась жениха, не стоит ее выдавать за нелюбимого.
– Сыграли на твоей совести, – подытожила я.
И снова удостоилась едва заметной улыбки.
– Именно.
Мы некоторое время пили чай, бросая друг на друга осторожные взгляды. Рейган ждал моего следующего вопроса, а я подбирала слова.
– Значит, ты отправился в империю, нашел Алфею и влюбил ее в себя. Тебе не кажется, что это нечестно?
– Все не так просто, как ты думаешь, Франческа. Я не только влюбил ее в себя, я сделал все, чтобы полюбить в ответ.
– Разве любовь поддается разуму?
Рейган смотрел на меня долгие секунды, а потом медленно произнес:
– Знаешь, мне казалось, что да. Теперь я в этом сомневаюсь.
Не знаю, что именно он имел в виду, но я почему-то вспыхнула и смутилась. Стало неловко поддерживать зрительный контакт, и я отвела глаза.
– Но речь сейчас не об этом, – пробормотала я.
– Да, не об этом. Понимаю, ты считаешь меня монстром, который воспользовался ситуацией и соблазнил твою сестру. Скажи, было бы лучше, если бы еще весной я явился к твоему отцу и потребовал отдать мне Алфею в жены? Ты же понимаешь, что лорд Морентон с радостью бы согласился, даже не спросив мнения твоей сестры. А так я сделал все, чтобы наш брак стал идеальным. Кто же знал, что… Судьба имела в виду тебя.
Я кивнула, давая понять, что приняла его ответ.
– Хорошо, тогда мой следующий вопрос, – начала я и тут же была перебита.
– А я могу задать свой?
– Какой именно? – растерялась я. Меня смущал не только вопрос, но и взгляд. Неожиданно цепкий и пронзительный.
– Тебе не кажется, что будет честным, если не только ты будешь задавать вопросы, но и я, – невинно улыбнулся Рейган. Хотя ничего невинного в выражении его лица я не заметила. Скорее, там был голый расчет.
– Об этом мы не договаривались, – напомнила я и не удержалась: – Но, возможно, ты и прав. Мне скрывать нечего. Так о чем ты хотел узнать?
– Как давно вы с Алексом Вермондом вместе?
Чашка дрогнула в моих руках, и я едва не расплескала горячий чай. Я осторожно поставила ее на низкий столик и, подняв глаза, сдержанно поинтересовалась:
– Причем тут Алекс?
– Ну ты спросила про Алфею, почему я не могу спросить про твоего бывшего жениха, – парировал князь.
– Он не бывший, – возмутилась я.
– Пока мы женаты – бывший. Так как давно вы вместе?
– С третьего курса академии, – сухо ответила я. – Доволен?
– Это была любовь с первого взгляда?
– А вот это личное.
– Мы муж и жена, Фрэн, – мягко улыбнулся Рейган. – Разве у нас могут быть личные тайны друг от друга? Особенно после того, как мы произнесли клятву друг другу.
– Мы фальшивые муж и жена, так что это не считается.
Но Рейган не отступал.
– Тебе так сложно ответить? Или, может, твои чувства не так…
– Хватит! – резко перебила я. – Нет, это не была любовь с первого взгляда. Мы больше года доводили друг друга, издевались, проклинали, подстраивали самые различные неприятности. А потом на третьем курсе оказались в одной команде. Из-за наших разногласий мы едва не завалили зачет. Я так сильно рассердилась, что готова была проклясть его светом, а он… он просто схватил меня и поцеловал. С тех пор мы вместе. Все? Твое любопытство удовлетворено?
Он нехотя кивнул.
– Практически. Твоя очередь задавать вопросы, Фрэн.
Я вздрогнула и недоверчиво покосилась на князя.
– Почему ты так меня называешь?
– Твое имя слишком длинное. Так быстрее. Разве не под именем Фрэн Дейл ты училась в Даркорийской академии темных искусств?
– Кстати, академия и Свободные земли! – воскликнула я. Воспоминания о любимой академии всколыхнули другие и подсказали мне, какой вопрос задать следующим. – Что ты делал в Свободных землях? Почему тебя искали ищейки? И как тебе удается менять цвет магии с нейтрального на светлый?
– Надо же, сколько вопросов, – пробормотал Рейган, откидываясь на спинку дивана. – Давай по порядку. Что я делал в Сводных землях. Искал способ остановить червоточину. В империи очень мало по-настоящему сильных темных магов. А если есть, то мой интерес к ним скрыть не удастся, поэтому я и отправился за перевал. Но действовал слишком… напористо и быстро, чем вызвал интерес ищеек.
– И все? – разочарованно протянула я.
– Да. Я ничего не крал, никого не убивал. Просто задавал слишком много вопросов, которые многим не понравились. А по поводу цвета маги. Я нейтральный маг, цвет моей силы фиолетовый. Но я не могу явиться с ним в империю, это вызвало бы вопросы. Кроме того, у вас считается, что нейтральные маги очень слабые.
– Но это не так? – догадалась я.
– Не так, – огласился он. – Мы способны использовать и светлую, и темную магию, поэтому сильнее, чем те и другие. Раньше нейтральным магов было мало, но с каждым годом их становиться все больше, а темных все меньше. Мы, можно сказать, следующая ступень развития.
Я лишь покачала головой.
– Прости, что не восторгаюсь, но ты же понимаешь, что вам доступно не все.
– Теперь понимаю. Ты видишь то, чего не видим мы, – спокойно признал Рейган.
– Ты упоминал, что темных магов мало, но ведь они есть. Почему никто ничего не сказал раньше? Почему вы не спросили?
Рейган вздохнул.
– В этом-то и проблема. После того, как темных стало меньше, большинство твоих… сородичей ушло.
– К-куда? За ворота? – не поняла я.
– Нет. Они здесь, в Запределье, но живут обособленно, в собственной общине, никто не впускают и никого не выпускают. Считают, что только благодаря своей сплоченности и обособленности сохраняют свой вид.
– А как же… – я запнулась, пытаясь вспомнить того темного, который так нравился Беатрис, – как же Ханс Верфолд?
– Я сказал, что большинство, но не все. Те, кто остался… их дар не такой сильный. Они не видят. Чувствуют, но не видят. Кроме того, – Рейган вздохнул, – мы совершили ошибку.
– Интересно какую?
– Когда червоточина впервые появилась… народ стал обвинять темных магов.
Я понимающе кивнула.
– Эпоха Раскола коснулась и вас.
– Частично. Мы не воевали, не преследовали…
