Им подошло бы другое место, например, помещение в МУРе.
Как вы поняли, экспонаты – это папаша моей предшественницы и старый хрыч.
Кстати, последнему другое место подходит и это не МУР.
Погост был бы в самый раз. А то вон зыркает на меня как мышь на крупу.
Только что не облизывается.
Мерзкий старый гад.
Глазки у него заблестели, скрюченные пальчики задвигались, как у паука. Бррр…
Улыбнулся гадко так, зубы свои жёлто-коричневые показал.
Кстати, зубы у старикана не все. Клык один отсутствует.
Нечего лыбиться, дядя, ты не Дед Мороз, чтобы мне нравиться.
Смотри, а то, как бы моя нога не встретилась с твоим тощим задом. Полетишь только так и по пути остатки зубов растеряешь.
Папаша глядел осуждающе.
Похоже, у этого типа всегда настроение на нуле.
Слышь, папаня, не гляди на меня как на врага, я ведь тоже могу зубки показать.
Я не та Лидия, которая была до…
Сомневаюсь, что девочка слово поперёк вставляла. А вот мне не в лом поехидничать.
– Ты заставила нас ждать, – с тихой яростью произнёс папаша. – Как ты посмела? Будешь наказана. Ты лишена ужина…
Да не вопрос!
Могу идти?
Хотела уже умотать…
– Не стоит гневаться, – вмешался старикан. – Пусть девочка скрасит наш вечер. Моя личная просьба, барон.
А сам глядит на меня масляным взглядом.
Ссссука!
Я едва сдержалась, чтобы не выдать что-то из своего великого и могучего.
А вот сдержать зевоту не смогла и как раз в момент, когда папаня выдал фразу:
– Не молчи! Сейчас же благодари своего жениха, Лидия!
Он сказал, а я в синхрон ему зевнула так широко, что едва челюсть не вывихнула.
Барон аж подавился воздухом от моей наглости.
Старикан что-то прошептал, не расслышала.
Наверное, позавидовал моим белым идеальным зубам.
А я не специально зевала, честно. Так вышло.
– Простите, – пробормотала без всякого раскаяния в голосе. – После ритуала я сама не своя. Никак не могу собрать себя в единое целое.
Парочка скрестила на мне суровые взгляды. Ой, боюсь, боюсь…
И пока я реально что-то не ляпнула спонтанное и циничное, решила проявить вежливость.
Мне пока надо побыть в роли аристократки Лидии.
– Доброго вечера. Простите за опоздание. И благодарю, что разрешили мне поужинать вами, – произнесла вроде вежливо, но тон был сухой и улыбкой я светить не собиралась.
Не заслужили.
Старик подошёл ко мне, протянул свою конечность, чтобы взять меня за ручку. Наверное, поцеловать хотел. Фу!
Я тут же заложила руки за спину.
Он расплылся в премерезкой улыбочке и спросил:
– Как ваше самочувствие, прекрасная Лидия?
– Спасибо, что спросили. Не жалуюсь, – ответила, одарив «жениха» убийственным взглядом.
Он в ответ рассмеялся. Смех походил на хриплый кашель.
Указал своей конечностью на уставленный яствами стол и произнёс:
– Прошу, моя дорогая.
Меня затошнило, когда поняла, что буду сидеть напротив старика.
Но я – кремень.
Слуги отодвинули нам стулья.
И я чуть не заржала, когда лакеи вдруг повязали папане и жениху белые салфетки на грудь. А те имели важный вид, будто их коронавали.
К счастью, на меня ничего вешать и повязывать не стали.
Выглядело бы это всё красиво и эстетично, будь эти двое хоть чуточку привлекательными внешне и внутренне.
Блин, хоть бы имена их узнать.
Парочка молчала.
Я тоже не желала общаться.
Слуги начали разливать напитки.
Мужчинам рубинового цвета, а мне налили что-то мутно-розовое.
Вино такое?
Взяла бокал, понюхала…
Нет, не вино. Похоже на прокисший компот.
Что за фокусы? Поиздеваться удумали?
– Пей, Лидия. Это отвар для твоего восстановления, – небрежно произнёс папаня.
Я с подозрением покосилась на напиток.
И вдруг внутри меня что-то странное произошло.
Меня какая-то сила накрыла.
Знаете, ощущение, когда стоишь на вершине холма и смотришь на раскинувшуюся долину, ленты сияющих рек, чувствуешь восхищение, благоговение и чувство ничтожности перед величием природы.
Это было или был кто-то мудрый, сильный, благородный… до слёз…
И этот кто-то мягко обнял меня за плечи, окутал нереальными, потрясающими ароматами свежей зелени, одновременно запахом леса после дождя, запахом земли и шепнул, словно прошелестел ветер в листве: «Не пей. Нельзя».
Вот это да.
Я удивлённо моргнула, часто задышала, слегка дезориентированная.
Пальцы дрогнули, и я поставила бокал на стол. Хотя по-хорошему выплеснуть бы содержимое в рожу папаши или старика.
Подняла тяжёлый взгляд на мужчин.
Оба глядели на меня излишне напряжённо, словно очень хотели, чтобы я осушила этот бокал.
Опоить решили?
Разум мне затуманить?
Сволочи.
Но наткнувшись на мой недовольный взгляд, оба нахмурились.
– Мне не нужны отвары. Своими силами восстановлюсь, – сказала ледяным тоном. Потом пальчиком поманила лакея: – Вина мне налей.
– Я не спрашивал, хочешь ты или нет. Пей!
Ага, разбежалась…
– Живо! – прошипел он и сжал руку в кулак.
Я сделала испуганное выражение лица. Закивала, как китайский болванчик и взяла бокальчик.
К губам поднесла…
Папанька чуть расслабился, даже уголки его губ дрогнули.
И тут я издала стон, глаза закатила, рот раскрыла, даже слюну пустила.
И руки мои плетьми вдоль тела повисли. Короче изобразила я обморок.
Бокал выпал из моих рук прямо на каменный пол… и благополучно разбился.
Упс!
ГЛАВА 3
* * *
– ЛИДИЯ —
Никто не спешил привести меня в чувство.
– Хендрик, что с ней? Ты убеждал, что твоя дочь в порядке, но это не так, – проскрипел голос старика.
Ага, папашку зовут Хендрик. Я запомнила.
– Это всё притворство, так ведь, Лидия? – прошипел Хендрик.
А я что? А я тихонечко по стулу растеклась и не подаю признаков сознания.
– Она дышит? – в голосе старика прозвучало беспокойство.
Вот же гадство! Этот тип так отчаянно хочет жениться на Лидии?
Уверена, в этом мире найдутся девушки, готовые выйти за него замуж ради его богатств.
Если конечно он богат.
– Конечно, дышит, – процедил барон.
