– Ваша милость, быть может, за лекарем послать? – прозвучал подобострастный голос кого-то из слуг.
– Пустое, – небрежно ответил барон. Сволочь. О дочери вообще не печётся.
Послышалось какое-то вошканье и ко мне кто-то приблизился.
– Хватит притворяться, – раздался голос папани прямо надо мной.
Я едва не выдала себя.
Не передать, каким усилием сдержала своё дыхание, чтобы оно не сбилось.
– Лидия, – с угрозой произнёс барон.
Потом он схватил меня за плечо, довольно больно и потряс, как тряпичную куклу.
Я не издала ни звука.
Зато как та тряпичная кукла свалилась со стула прямо на ноги барона.
Судя по мужскому шипению, ноги я ему отдавила. Да-а-а! Так тебе, гад!
Развалилась я как надо, будто реально в глубоком обмороке.
Нет, ну а что? Если играть, то правдоподобно.
Жаль, не додумалась рот намылить, а то бы сейчас пену пустила и конвульсии изобразила.
Может, увидев припадок, жених тогда сам бы и отвалился?
Барон присел на корточки и снова меня потормошил за плечи.
– Лидия, хватит! – он уже не просто злился, его охватила ярость.
Но я была «в отключке».
– Хендрик, мы не можем упустить её… – проскрипел голос старика.
– Умолкни! – вдруг рявкнул на него барон. И добавил: – Вышли все вон! Живо!
Он слуг прогнал.
Оу, дело плохо.
– Никогда не говори о наших делах в присутствии прислуги и этой идиотки, – прошипел барон.
Это я-то идиотка?
Что ж, я тебе всё припомню, гадёныш.
Это какой надо быть бесчувственной сволочью, чтобы так сильно ненавидеть собственную дочь?
– Все ушли, – вздохнул старик. – И не повышай на меня голос, Хендрик.
Хендрик ничего не сказал, он просто взял и залепил мне пощёчину!
Ма-а-ать!
У меня в голове загудело, левая сторона лица в тот же миг онемела.
И больно так стало. Вот же урод.
Я издала слабый стон и… глаза не стала открывать. Фиг вам!
Осталась «в обмороке».
Хочу, чтобы меня вернули в кровать и оставили в покое.
– Что с ней? Почему не приходит в себя? – заволновался старик и потыкал меня в бок своей тросточкой.
В одно место себе засунь эту трость!
– Конрад, не наводи панику, – прорычал Хендрик.
Так, старика зовут Конрад.
Продолжаем собирать информацию по крупицам.
Снова какое-то движение, шелест ткани, звуки наливаемой воды…
Я уже догадываюсь, что бу… Плюх!
Эта сволочь вылила мне на лицо воду! Холодную!
А я и бровью не повела, хотя вода попала в нос, и как бы не чихнуть.
Капли скатывались по лицу, вызывали щекотку и стойкое желание взять полотенце и вытереться.
Так, мне положена награда Оскар.
Определённо, я заслуживаю звания гениальная актриса всех миров и народов.
– Нужен лекарь, – произнёс Кондрад. – Пусть сделает новый эликсир подчинения, и скорее сыграем свадьбу.
Эликсир подчинения? Уж не этот ли мутно-розовый компот?
– Всё будет, только не занудствуй, – шикнул на него барон.
– Не занудствовать? Не паниковать? – не на шутку рассердился старикашка.
И голос его стал ещё более противным – скрипел, как проржавевшие дверные петли.
– У меня нет времени, ты это знаешь. Я должен успеть зачать с ней дитя. Должен родиться мальчик, Хендрик. Посмотри на меня, я уже на самом краю…
Воцарилось тяжёлое молчание.
Густое, неприятное, со стойким привкусом тотальной подставы.
– Мы не сможем найти новую девушку с магией земли. Ты три года жил в этой семье и ждал, когда её сила пробудится и за три года не появилось никакой информации о других девушках с этой магией, – прошипел Конрад и ударил по каменному полу своей тростью. – Так что возьми ситуацию под контроль, Хендрик и верни её в сознание. Вызови лекаря, кого угодно, но приведи её в чувство!
Так, стоп. Погодите.
Хендрик, он же барон, он же тип, что выдаёт Лидию замуж за старикана – не отец Лидии?!
Отчим?
А где тогда матушка Лидии?
Что-то мне всё больше ситуация не нравится.
Куда я угадила? В какой Армагеддец?
Ох, не зря, совсем не зря прошлая Лидия провела ритуал на вызов тёмной сущности.
Значит, всё очень и очень плохо.
– Прости, я не прав. Конечно, мы всё сделаем, всё ускорим, не волнуйся. Я не позволю тебе уйти за грань. Ты будешь жить, Конрад. Будешь.
На этих странных словах Хендрик поднял меня на руки. Довольно небрежно, хочу заметить.
И понёс меня куда-то.
Раз я им нужна, значит, в окно меня не выбросит.
– Ваша милость? – услышала голоса слуг.
– Пошлите за лекарем! – рявкнула его немилость.
Меня вернули в комнату и, словно я мешок с сеном бросили на кровать.
– Позаботьтесь о баронессе, – приказал Хендрик служанкам и покинул покои.
Я выждала несколько минут, позволила девушкам разуть меня, распустить волосы и открыла глаза.
– Ох, леди, вы очнулись! Радость-то какая! – обрадовались девушки.
– Нужно сообщить барону!
Я успела схватить её за руку и на себя дёрнуть, а то она уже навострила лыжи в сторону выхода.
Другая служанка глаза на меня выпучила и рот от удивления приоткрыла.
– Ничего. Барону. Не сообщать, – произнесла чётко и по слогам. – Это приказ. Вам ясно?
Перевела взгляд на другую служанку.
Обе закивали и прошептали, что всё им ясно.
Отпустила руку девушки и проговорила:
– Помогите мне избавиться от одежды. И сразу можете идти.
– Но… – начали они.
– Побудете снаружи. А я хочу полного покоя, – сказала как можно вежливей, хотя хотелось рычать.
– Как прикажете, ваша милость, – кивнули служанки.
– А как же лекарь?
Я вздохнула и ответила:
– Лекаря впустить.
Посмотрю на этого типа, который для меня эликсир подчиняющий изготовил.
Может, он не такой гад, как эта парочка Хендрик и Конрад?
Девушки оставили меня и я, наконец, выдохнула.
Подошла к окну и раздвинула шторы.
За окном простиралась темнота – бескрайняя, глубокая, довольно мрачная и зловещая.
Потёрла грудную клетку.
Как-то тяжко на душе стало. И тревожно.
Ещё и лицо болит от пощёчины.
Прислонилась лбом к окну, прикрыла глаза, руками упёрлась на подоконник и…
Неожиданно подоконник под моими руками щёлкнул.
Нет, не треснул, а именно щёлкнул, словно механизм пришёл в движение.
Я тут же начала его осматривать, ощупывать и поняла, что это тайник!
Надавила на него снова и снизу плавно выдвинулся ящик.
