– Из колодца достали пять тел. Самому младшему не более семи лет.
– Мрази, – угрюмо выругался Феликс.
– Угу. – Гордеев толкнул дверь кабинета. – Нам сюда. Ты ведь не против начать визит с небольшого совещания?
– Только «за».
– Я знал, что ты так ответишь, – пошутил Никита. – Проходи.
В кабинете их ждали двое мужчин: абсолютно седой крепыш лет пятидесяти, в сером костюме, и худощавый брюнет в форме Следственного комитета. Дождавшись, когда Феликс представится, они переглянулись и седой с улыбкой сообщил:
– Мне говорили, что ты длинный, но не сказали насколько.
В нём самом было не более метра семидесяти пяти, и рядом с Вербиным крепыш казался не то чтобы карликом, но человеком невысоким.
– Полковник Васильев, Андрей Андреевич.
– Очень приятно.
– А это Виктор Эдуардович Голубев, руководитель расследования.
Брюнет кивнул, но с кресла не поднялся и руку протянул только после того, как Вербин приблизился.
– С Никитой, как я понимаю, вы уже знакомы?
– Так точно.
– Вот и хорошо. – Васильев сделал приглашающий жест, и мужчины расселись за столом: полковник и следователь с одной стороны, Гордеев и Феликс с другой.
– Видео, которое ты нашёл, оно… – Васильев покрутил головой. – Оно в целом соответствует тому, что мы, как я думаю, в скором времени доподлинно узнаем о последних днях Кости Кочергина. Запись ещё проходит экспертизу, но мы уже знаем, что сделана она восемь лет назад, как раз, когда Костя пропал. Параллельно пытаемся опознать ублюдка. Как ты понимаешь, мы не особенно афишируем происходящее, поэтому работа идёт медленнее, чем хотелось, но если ублюдок здешний, мы будем знать имя завтра, максимум – послезавтра. Но тебя, как я понимаю, интересует не педофил, а убийца?
– Меня интересует любой преступник, которого я ещё не посадил. – Вербин позволил себе короткую улыбку. Заметил, что в глазах Васильева вспыхнули искорки. А вот Голубев остался бесстрастен.
– Если так, то ты молодец.
– А педофил может быть напрямую связан с убийством: или как заказчик, или как исполнитель.
– Это понятно, – кивнул Васильев. – А теперь скажи, почему у нас до сих пор нет показаний Кранта?
– И самого Кранта, – ровным голосом добавил следователь. – Он нужен здесь.
Для чего – понятно: чтобы попытаться выдавить из Даниэля настоящее имя Абедалониума.
– Официально Кранта допрашивают сегодня, – сообщил Феликс. – Завтра утром материалы будут у вас. Что же касается его приезда, с этим могут возникнуть сложности.
– Почему?
– Есть основания предполагать, что существует реальная угроза жизни Кранта.
– Из-за московского убийства?
– Да.
К счастью, если, конечно, можно так выразиться, убийство было достаточно серьёзным обстоятельством, чтобы поставить крест на желании следователя привезти Даниэля в Санкт-Петербург – чего Вербин категорически не хотел допускать.
– Давай проверим, правильно ли я понял происходящее. – Голубев демонстративно посмотрел на сделанные в блокноте пометки. Весьма немногочисленные. – В Москве убили некоего Алексея Чуваева, по этому делу задержан Даниэль Крант, а ты явился к нам. Только из-за видео?
– Крант утверждает, что Алексей Чуваев и есть Абедалониум. В смысле – был.
Сообщение, произнесённое абсолютно невозмутимым тоном, произвело эффект разорвавшейся бомбы. Феликс не мог одновременно уследить и за Васильевым, и за Голубевым, поэтому сосредоточился на следователе, внимательно наблюдая за тем, как с его физиономии сползает маска «хладнокровного профессионала». Впрочем, он довольно быстро её подхватил и вернул на место.
– Почему, вашу мать, вы нам не сообщили? – Маска вернулась, но села на место плохо: Голубев покраснел и перестал стесняться в выражениях. – Что за игры?
– Мы решили, что обнародование этой информации пока нежелательно, – дипломатично ответил Вербин.
– Вы решили?
– Убийца хотел огласки, но не получил её. Мы нарушили его планы и хотим посмотреть, что он будет делать.
– Какие ещё планы? Он убил – и точка. А с нас имя требуют!
Голубеву очень хотелось избавиться хотя бы от одной головной боли, заодно продемонстрировав начальству «умение оперативно вести расследование», однако успевший подумать Васильев поинтересовался:
– Кто знает о смерти Абедалониума?
– Включая вас – не более десяти человек.
– Думаю, Вербин прав – нужно продолжить игру. – Васильев внимательно посмотрел Голубеву в глаза. – В ней есть смысл.
Приказывать следователю полковник не мог, однако Феликс понял, что к словам полицейского Голубев прислушивается: он замолчал, несколько мгновений смотрел полковнику в глаза, коротко пообещал:
– Обсудим. – И принялся что-то записывать в блокнот.
– Хорошо. – Васильев вновь вернулся к Вербину: – Что вы ещё от нас скрываете?
По всей видимости, в присутствии следователя он не мог сформулировать вопрос иначе, и Феликс спокойно продолжил:
– Хочу обратить внимание, что у нас нет доказательств того, что Алексей Чуваев является Абедалониумом. Мы это знаем только со слов Кранта.
– Разве Крант не был представителем Абедалониума в России?
– Был, – подтвердил Вербин. – Но Крант познакомился с Чуваевым через немецких юристов. Они назначили встречу, на встречу приехал Чуваев и сказал, что он – Абедалониум. В мастерской художника Крант никогда не был, за созданием картин не наблюдал, о личной жизни Чуваева ничего не знает. У них были строго деловые отношения, не имеющие касательства к искусству, только к его продаже.
– Интересно. – Васильев понял, куда клонит Феликс. – Хочешь сказать, что Чуваев может оказаться ещё одним посредником?
– Учитывая, как тщательно Абедалониум оберегает своё инкогнито, я допускаю такую возможность.
– Вы направили запрос немцам?
– Пока молчат. – Вербин выдержал паузу. – Это вторая причина, по которой мы решили не торопиться с обнародованием информации о смерти Абедалониума: мы не можем подтвердить, что убит именно он.
– Разумно.
– Спасибо.
Почти минуту офицеры переваривали полученную от Феликса информацию, после чего Голубев произнёс:
– Если предположить, что убит Абедалониум, то его смерть точно связана с делом Кости Кочергина и скандалом вокруг картины.
– Шантаж? – Васильев в упор посмотрел на Феликса.
– Первое, что приходит в голову, – согласился Вербин.
– А шантажировал он скорее всего кого-то из Питера… Поэтому ты здесь.
– Но убили Абедалониума в Москве, – напомнил Голубев. – Возможно, педофил там.
Ввязываться в спор о том, в какой из столиц преступники хуже, Феликс не стал. Пожал плечами и промолчал. Васильев и Гордеев жест оценили и отвернулись, скрывая улыбки. Голубев решил, что умыл гостя, и успокоился. Разговор вернулся в рабочее русло.
– Итак, ты ищешь убийцу Чуваева. Согласно рабочей версии, Чуваев – Абедалониум, и его смерть напрямую связана с расследованием исчезновения и, предположительно, убийства Кости Кочергина. Соответственно, ты работаешь с Никитой. Он придумает тебе занятие по способностям.
Ответить Феликс не успел.
– Надеюсь, больше ты ничего от нас не скрыл? – осведомился следователь.
Этот вопрос не давал ему покоя.
– Никак нет.
– Если скрыл – уедешь из города через десять минут после того, как я об этом узнаю. – Голубев высказался и посмотрел на Васильева: – Нужно поговорить.
– Я вас больше не задерживаю, – кивнул хозяин кабинета. – Хватит бездельничать.
Дважды повторять не потребовалось.
– Я был достаточно отвратителен? – поинтересовался Вербин, когда они добрались до отдела Гордеева.
– Ты был идеален, – улыбнулся Никита. – Ярчайший образец московского шовинизма.
– Спасибо, дорогой, а то я испугался, что потерял хватку.
– Это не хватка, это то, что в тебе навсегда. – Гордеев окинул Феликса шутливым взглядом. – Мне кажется или с нашей последней встречи ты ещё подрос?
– Это ты съёжился.
– Вижу, у тебя на всё есть ответ.
– Я из полиции, знать ответы – моя профессиональная обязанность.
– Да, не изменился, – подытожил Гордеев и вернулся к серьёзному тону: – Голубев мужик нормальный. Но почему-то решил показать тебе, кто здесь хозяин.
– Поверь, мне напоминать не нужно.
– Я знаю. Я сброшу тебе инфу, которую мы накопали, посмотришь потом.
– Угу.
– Самое главное из того, чего ты ещё не знаешь: сегодня утром криминалисты нашли в колодце золотой перстень. Фото я тебе переслал.
Вербин открыл мессенджер и внимательно рассмотрел изображение очередной улики.
– Красивый.
– Ребята сказали, что смотрится роскошно и стильно.
На взгляд Феликса, первое определение не соответствовало действительности, а вот насчёт стиля криминалисты оказались правы на сто процентов: украшение было сделано с большим вкусом.
– Это оригинальная работа, под заказ.
– Мы тоже так считаем.
– А буквы Л, Д и О… – Они были хорошо заметны на снимках. – Скорее всего инициалы.
– Капитан очевидность.
– Тогда уж майор. – Феликс закончил с фото. – Камень – чёрный бриллиант?
– Да.
– Выглядит дорого.
– Результаты экспертизы обещают завтра. – Никита развалился в кресле и с улыбкой посмотрел на устроившегося напротив Вербина. – Теперь расскажи то, что я должен знать, чтобы не читать твои материалы.
– Хорошо же ты готовишься к расследованию, – пошутил в ответ Феликс.
– Неужели ничего интересного?
– Последние подтверждённые новости: в Чуваева стреляли из пистолета с глушителем.
– То есть работал профессионал. А значит, скорее всего действительно шантаж.
– И привлечение внимания к выставке, – добавил Вербин.
– И это тоже, – согласился Гордеев. – Итак, рабочая версия. Абедалониум неким образом узнаёт о систематических случаях насилия над детьми и… их убийствах. Пока мы оставляем за скобками вопрос, откуда узнал, но мы этот вопрос не забываем и ответ на него получим обязательно. Абедалониум пишет картину «Мальчика нет», которая напрямую указывает на Костю Кочергина, а чтобы гарантировать внимание, рассылает журналистам и блогерам фотографии. Педофил узнаёт о происходящем и предлагает Абедалониуму не выставлять «Мальчика нет». Абедалониум отказывается, но при этом на всякий случай уезжает в Москву, где для него всё и заканчивается. Но не для педофила, поскольку механизм уже был запущен и скандал состоялся, несмотря на смерть Абедалониума.
– Когда журналисты получили фото?
– В день открытия.
