Если возвращаться к клише, Дабре больше походила на спонсора выставки, чем на её куратора – современную художницу.
– Лидия, позволь представить Феликса Вербина, детектива из Москвы.
– Детектива? – Она едва заметно улыбнулась. – Частного?
– Нет, казённого, – пошутил Феликс. – Я старший оперуполномоченный по особо важным делам. Московский уголовный розыск.
И мягко пожал протянутую руку.
– Очень приятно, полицейский Феликс. Наверное.
Ещё одна лёгкая улыбка.
– Лидия, ты не против, если я вас оставлю? У меня пара депутатов…
– Конечно, Володя, увидимся.
– Увидимся.
Заместитель директора исчез.
– Присаживайтесь.
– Спасибо.
– Вы по поводу этого ужасного скандала?
– Совершенно верно.
– Прислали на помощь?
– Ни в коем случае. Уверен, коллеги прекрасно справятся без меня. – Вербин раскрыл записную книжку. – Я расследую другое уголовное дело. Оно возбуждено в Москве, но может быть связано с этим… ужасным скандалом.
Он намеренно сделал короткую паузу перед тем, как повторить её слова. Лидия это поняла.
– Вы можете сказать, что это за дело?
– Убийство.
– Ужасно. И кого убили?
– Человека по фамилии Чуваев. Алексей Валерианович Чуваев. Вам о чём-нибудь говорит это имя?
– А должно?
Или Дабре действительно не слышала о Чуваеве, или была превосходной актрисой, но ничто в «реакции тела» не противоречило прозвучавшему ответу: взгляд, мимика, дыхание, жесты – всё говорило о том, что Лидия впервые услышала имя убитого в Москве… художника?
– Я приехал как раз для того, чтобы понять, знакомо ли оно хоть кому-то здесь?
– Могли бы просто позвонить, полицейский Феликс. – Она больше не улыбалась, но в тоне прозвучал намёк на иронию.
– В следующий раз – обязательно.
– Прекрасно. В таком случае…
– Как получилось, что Абедалониум выбрал вас на роль куратора?
– Разве мы не закончили?
– В любое мгновение по вашему желанию.
Он едва заметно пошевелил авторучкой, показав, что готов записать ответ. Или убрать авторучку и записную книжку. Несколько мгновений Лидия внимательно изучала Феликса, а затем уточнила:
– Особо важные дела?
– Да, – негромко подтвердил Вербин. – Они.
– Чем же этот Чувашин столь важен, что москвичи прислали такого волка?
Она не льстила, она сделала вывод.
– Чуваев.
– Непринципиально.
– Мы стараемся расследовать все совершённые преступления.
– Похвально.
– Как давно вы знаете Абедалониума?
– Как все мы – четырнадцать лет.
– Где вы познакомились?
– Полагаю, вы имели в виду: знаю как художника? Лично мы не знакомы. – Лидия непритворно вздохнула. Или она была великолепной актрисой. – А из-за… ужасного скандала мне приходится повторять эти слова едва ли не каждые десять минут.
– Простите, но я должен был уточнить.
– Конечно.
– Почему Абедалониум настоял на вашей кандидатуре?
– Потому что на него произвели впечатление мои работы.
– Он так сказал?
– Он так написал: и мне, и организаторам.
– Письмо у вас?
– Не здесь. Но, разумеется, я его сохранила: получить подобное признание от самого Абедалониума – большая честь. И очень громкое шипение за спиной. – Она снова улыбнулась. Причём улыбнулась так, словно происходящее её забавляло. – О письмах быстро стало известно, поэтому не удивляйтесь, услышав, что я – любовница Абедалониума.
– Вы прекрасно держитесь.
– Такова жизнь, полицейский Феликс: либо у тебя толстая шкура, либо приходится лебезить, чтобы получить то… что тебе сочтут нужным дать за услужливость и верность.
– Вам это не нравится?
– Я могу себе позволить толстую шкуру. А ещё я очень люблю творчество Абедалониума и сделала всё, чтобы представить его работы в самом выгодном свете.
– Что вы думаете о скандале?
– Из-за него в «Манеже» толпы, а из-за толп многие наши решения потерялись и полотна не производят того впечатления, какое должны производить.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
