– Да! – поддержали его из зала.
– Вы с ним общались?
– Он дал комментарий?
Вопрос не мог не прозвучать, его ждали, и он вызвал понятное оживление в зале. До сих пор знаменитый художник не проронил ни слова, и журналисты надеялись на пресс-конференции услышать хоть какое-то заявление.
– Абедалониум знает, чей портрет написал?
– Абедалониум видел Костю перед исчезновением?
– Абедалониум причастен к его исчезновению?
– В настоящее время мы пытаемся получить комментарии художника, однако сделать это не так просто, как кажется, – дипломатично ответил заместитель директора «Манежа». – Как вы знаете, Абедалониум прилагает огромные усилия, чтобы оставаться инкогнито…
– Но ведь он написал портрет исчезнувшего мальчика.
– Вполне возможно, до того, как мальчик исчез.
– Полиция способна отыскать Абедалониума или нет?
– Мы работаем над этим, – коротко ответил представитель ГУВД.
– Вы его найдёте или нет?
– На всё требуется время.
– Но вы ищете?
– Вы уже выяснили его настоящее имя?
– Лидия, вы тоже ничего не знаете?
– Нет, – покачала головой Дабре. – К сожалению, мы не знаем ни настоящего имени Абедалониума, ни где он находится. Я предполагаю, что художник пребывает за границей.
– Но ведь Абедалониум совсем недавно давал интервью, – зачем-то сообщил какой-то блогер, знаменитый умением распаковывать подарки.
Глупое замечание осталось без комментариев, даже ехидных, поскольку всех интересовали ответы участников пресс-конференции, а не возможность позубоскалить над оплошностью коллеги.
– Как вы связывались с Абедалониумом до сих пор?
– Через немецкую юридическую компанию, – ответил представитель «Манежа».
– Им тоже неизвестно настоящее имя Абедалониума?
– Они уверяют, что нет.
– Как такое возможно?
– Современные технологии позволяют проводить обезличенные финансовые операции, подтверждая подлинность сделки различными способами.
– Абедалониум вообще существует?
– Приходите в «Манеж», – предложила Лидия.
Журналисты рассмеялись.
– Работа с иностранцами создаёт дополнительные трудности полиции?
– Безусловно, – подтвердил начальник пресс-службы ГУВД. – Проблемы есть и с потерей времени, и с разной оценкой тяжести возможного преступления. Однако мы надеемся, что ведущиеся в Европе дискуссии о легализации педофилии и других преступлений против детей не помешают немецким коллегам оказать нам всю возможную помощь, которая может понадобиться в ходе расследовании.
– Вы считаете, что в данном случае совершено преступление сексуального характера?
– Пока мы можем лишь строить предположения.
– Почему вы не пригласили на пресс-конференцию Даниэля Кранта? Всем известно, что он является официальным представителем Абедалониума в России и ведёт дела от его имени.
– В настоящий момент господин Крант находится за пределами Санкт-Петербурга.
– Даниэль пропал?
– Мы имеем представление о том, где находится господин Крант, и уверены, что он пребывает в добром здравии. Он уже сообщил, что не располагает какими-либо сведениями, способными пролить свет на происходящее или помочь с установлением личности Абедалониума. Ситуация с картиной «Мальчика нет» стала для господина Кранта таким же сюрпризом, как и для всех нас.
– Когда Крант уехал из города?
– В четверг.
– В день открытия выставки?
– Сразу после открытия, на котором он присутствовал.
– Вам не кажется это странным?
– У господина Кранта возникли неотложные дела личного характера.
– Присутствие Даниэля ничего бы не изменило, – вернул себе слово заместитель директора «Манежа». – Мы с Даниэлем хорошие друзья, и он много раз говорил, что абсолютно ничего не знает о подлинной личности Абедалониума. И разумеется, вряд ли он сможет оказать существенную помощь следствию. Тем не менее мы ждём от него вестей…
* * *
– Вы хорошо водите, – обронил Феликс.
Он знал, что застанет спутницу врасплох, и не ошибся: Ада помолчала, решая, как реагировать на замечание, а через полминуты негромко уточнила:
– Это комплимент?
– Констатация.
– Мне всё равно приятно.
– Мне извиниться?
Она улыбнулась:
– Не обязательно.
Но на Вербина не посмотрела.
Кожина и в самом деле хорошо водила: уверенно держалась в потоке, на опережение шла без грубости, но достаточно агрессивно, и при этом явно чувствовала машину. «Слышала» её.
– Учились водить на «механике[2 - Имеется в виду механическая коробка переключения передач.]»?
– Отец говорил, что только так можно почувствовать машину.
Она словно прочитала его мысли.
– Мой постоянно это повторял.
– Старая школа.
– Именно.
Сейчас у Кожиной был красный Mercedes, слишком низкий, на вкус Вербина, и недостаточно высокий – на его рост, однако высказываться на эту тему Феликс не стал, поскольку сам согласился на предложение отправиться за город на одном автомобиле. Во-первых, потому что посёлок, в котором Ада спрятала Кранта, тщательно охранялся и «Зачем нам эта головная боль с пропуском, Феликс?». Во-вторых, и это было главным, чтобы попробовать поговорить о прошлом. Однако затея провалилась: Кожина охотно болтала о чём угодно, мягко отвергая любые попытки приблизиться к истории Кровососа. Улыбкой давала понять, что ожидала такого развития событий, поэтому не обижается, и легко переводила разговор на другие темы.
– Феликс, как вы отнесётесь к предложению говорить друг другу «ты»? Даниэль знает, что я всем своим добрым друзьям говорю «ты».
– Мы с вами просто знакомы, Ада Николаевна.
– Я догадывалась, что услышу в ответ нечто подобное.
– Предлагаю компромиссный вариант: вы мне говорите «ты», а я вам – «вы». Не сомневаюсь, вы со многими людьми общаетесь в таком ключе.
– Но с вами я бы так не хотела. – Она сбросила скорость – ворота посёлка были совсем рядом, и предложила: – Давайте по-прежнему на «вы», но, пожалуйста, называйте меня по имени.
– Это важно?
– Хотя бы при Даниэле. Я сказала ему, что приеду с человеком, которому полностью доверяю.
– Вы не доверяете людям, которые называют вас по имени и отчеству?
– Между людьми, которые по-настоящему доверяют друг другу, складываются тёплые отношения, которые отменяют обращение по отчеству. Даниэлю это правило известно.
– Вы предлагаете мне подыграть?
– Что вас смущает, Феликс? Вам ведь нужно, чтобы Даниэль полностью раскрылся во время разговора? Я объясняю, как проще всего этого добиться.
Она умела вести переговоры. Или управлять мужчинами. Или и то, и другое.
– Хорошо… Ада, – выдавил из себя Вербин.
– Спасибо, Феликс, – улыбнулась она в ответ. Не флиртуя. Не заигрывая. Улыбнулась, как старому доброму знакомому, которому абсолютно доверяет. – Кстати, в багажнике несколько пакетов для Даниэля. Вас ведь не затруднит донести их до дома?
– Конечно, нет.
– Очень хорошо.
Посёлок и впрямь хорошо охранялся: не расслабленными вахтовиками из дешёвого частного предприятия, а хорошо подготовленными сотрудниками. Кожину они знали, а вот документы Феликса рассматривали тщательно и действующие «корочки» старшего опера не произвели на них впечатления. Тем не менее пропустили. Дом оказался не очень большим, в два этажа, красивым, но при этом холодным – по ощущению, потому что не производил впечатления места, в котором живут. Как сказала Ада в ответ на замечание Вербина: «Потому что у него никогда не было настоящего хозяина». Дом это чувствовал и грустил. И потому был холодным.
В отличие от толстенького Даниэля, не считающего нужным скрывать искреннюю радость, вызванную визитом гостей.
– Ада, милая, ты не представляешь, как я рад тебя видеть! – провозгласил он, расцеловавшись с красавицей.
– Представляю, дорогой.
– Я здесь совсем один, мне грустно и страшно.
– Ты под надёжной охраной.
– Это другое. Мне одиноко, особенно длинными тёмными вечерами… – Толстяк скроил умильную мину, намекая, к чему клонит. – А посторонних сюда не пускают.
– Постарайся познакомиться с кем-нибудь из здешних.
– Ты же запретила выходить из дома.
– Потому что хочу, чтобы ты остался жив. – И прежде, чем собеседник успел среагировать, Ада улыбнулась и указала на Вербина: – Даниэль, позволь представить тебе Феликса, лучшего московского сыщика.
– Даниэль Крант.
– Феликс Вербин.
Ладонь у толстяка оказалась узкой и влажной.
– Хотите что-нибудь выпить? Меня снабдили отличным запасом самого разного алкоголя, который здорово выручает… длинными тёмными вечерами.
– Может, позже.
– Как скажете.
Пакеты Ада велела оставить в холле – «Даниэль потом разберёт, ему всё равно делать нечего», и они расположились на диванах большой гостиной, панорамные окна которой выходили во внутренний двор, по-весеннему голый.
– Феликс, Ада рассказала, в чём дело?
– В общих чертах. Давайте начнём с того, почему вы испугались?
– Что? – Крант удивлённо уставился на Вербина. Он явно планировал выстроить разговор по другой схеме. – Что?
– Это простой вопрос, – мягко произнёс Феликс, раскрывая записную книжку. – Насколько я знаю, вы с господином Чуваевым приехали из Санкт-Петербурга в четверг поздно вечером. В пятницу поздно вечером вашего спутника убили. Почему вы решили, что находитесь в опасности? У вас с господином Чуваевым общие криминальные дела?
