Я первый раз в жизни увидел применение боевой магии, поэтому просто застыл, открыв рот. Ещё секунда и пророчество Проскурина насчёт пепла сбудется. Пламя не долетело до машины около метра и начало растекаться в стороны словно вокруг невидимой сферы. Под защитным куполом оказалась полностью кабина автомобиля и часть багажника, а вот капот и самый хвост багажника мгновенно вспыхнули, словно облитые напалмом.
– Все из машины! – крикнул отец, вытолкал водителя и сам полез через его сиденье.
Мы через левую заднюю левую дверь должны были выбраться вчетвером. Сначала я подтолкнул к выходу сестру и мать, потом Виктора Сергеевича, а сам выскочил последним. Мы смогли отбежать от машины метров десять, когда вспыхнул бензобак и машину взрывом приподняло над проезжей частью. Защитного купола уже не было и весь наш большой, красивый и вместительный семейный автомобиль пылал адским пламенем. Атаковавшего нас незнакомца за огромным костром не было видно. Да и вряд ли он всё ещё там, дело-то сделано. К нам бежали полицейские, которые ехали в машине сопровождения. Они окружили нас, выхватив оружие, и озирались по сторонам. Толпа вокруг отпрянула назад.
– Что это было? – спросил отец. Интересный человек, я это первым хотел спросить.
– Нас атаковал огневик, – пролепетала мама, глядя на быстро разгорающуюся машину.
– Это я понял, – раздражённо бросил отец. – Я не понял, как мы спаслись, на машину защиту просто не успели поставить, обещали сделать это только завтра, говорят очередь у мастера большая, но даже завтра – это уже без очереди.
– Тогда как это вообще? – спросила мама просто так, ни у кого.
Я озирался по сторонам, не наблюдает ли откуда-то со стороны за нами тот человек в плаще, но нигде его не увидел. Руки на автомате засунул в карманы, но правую тут же выдернул обратно. А я-то думаю, что-то горячо там. Я осторожно за цепочку вытащил медальон. Он был горячим, а яшма в центре потемнела, но постепенно, начиная с краёв, восстанавливала свой цвет.
– Горячий? – спросил отец. Он заметил, что я держу перед собой медальон и тоже стал внимательно рассматривать.
– Ага, – ответил я, уставившись на серебряный диск, как баран на новые ворота. – Хочешь сказать, что это он нас спас?
– Похоже на то, – ответил отец. – Вот тебе и старый слабый усилитель магии. Убери его в карман обратно, не привлекай внимания.
– А если бы он висел на шее в активированном состоянии? – спросил я, пряча вещицу, спасшую наши жизни.
– Скорее всего радиус действия и эффективность были бы намного выше, – сказал отец, глядя, как неизвестно откуда взявшиеся пожарные заливают догорающий автомобиль пеной. – Наша машина тогда не сгорела бы.
– Да плюнь ты на машину, Петь! – вскрикнула мама. – Нас всех чуть не убили только что! А ты за какую-то машину переживаешь!
– Прекрати кричать, – спокойно сказал отец. – Люди кругом. Если ты хочешь сорваться на мне, сделай это дома, там все свои.
Мама ещё немного посопела, раздувая ноздри и сжав губы, прожигая отца взглядом, но больше ничего не произнесла, взяла себя в руки. Пробка на перекрёстке резко рассосалась, теперь единственной помехой движению был обугленный остов нашей машины, обильно истекающий пеной. Подъехал полицейский микроавтобус с горящими проблесковыми маячками, за ним ещё две патрульных. Нам предложили сесть в микроавтобус, чтобы уехать наконец домой, что мы сразу и сделали.
Все ехали молча, смотрели каждый в своё окно. Только что пережитое не отпускало. И только я, не вынимая руку из кармана, в полном восторге сжимал в руке серебряный медальон. А ведь ни Проскурин, ни Арсеньев понятия не имели, что они мне всучили. Наверняка думали просто немного помочь стимулировать пробуждение дара, с чем медальон вполне успешно справился. Представляю себе перекошенную рожу Тимофея, когда он узнает, что именно врученный ими медальон спас жизнь мне и моей семье. Легко от нас избавиться не удалось.
Мог бы я носить этот амулет тогда и дольше, но из-за терзающих сомнений решил прекратить. Может я ничего и не потерял, а может пробуждение дара произошло бы ещё быстрее. Но и для сомнений ведь было место, если бы мне его дал Юдин, я этот медальон вообще хрен снял, а тут уровень доверия не совсем тот. Ещё сам над собой удивляюсь, как решился сразу надеть и активировать его прямо в ресторане. Больше доверился тогда Андрею, потому что не увидел в нём врага, как про него говорили многие. Мне кажется и сторониться больше надо было не его самого, а этой странной компании, которая с ним почти неразлучна.
Кто же ты такой, северный олень? Я не удержался и потихоньку достал медальон из кармана. Округлый полированный камень в центре полностью восстановил свой цвет, но кое-где по краям появились маленькие трещинки. Похоже срабатывание защитной функции не прошло бесследно. Надо срочно искать информацию по этой штуковине. Скорее всего он сможет сработать ещё несколько раз, после чего камень разрушится. Возможно этот камень можно будет заменить, но для этого опять же нужно найти подробную инструкцию, наподобие той, что прилагалась к серебряному амулету, который дал мне Андрей.
На амулет, спрятанный в чёрном блокноте, я теперь тоже буду смотреть по-другому. Надо наконец прочитать, что там написано. Только применять без совета с отцом или тем же самым Виктором Сергеевичем, имеющим большой жизненный опыт, я его не буду. По-прежнему не оставлял сомнений в своей опасности только золотой амулет, да и то, вполне возможно, до поры до времени. Впрочем, нет, на него я особо рассчитывать не буду, скорее всего он пойдёт в качестве улики и доказательства причастности князя Баженова к потере дара а возможно и попытке убийства Александра Петровича Склифосовского, то есть теперь меня.
Мы приехали домой ещё засветло, и я не сразу заметил установленные защитные контуры, которые бледно светились голубым в темноте. Это я разглядел только на следующий день. Маргарита увидела всю семью в подавленном состоянии и даже не стала высказывать никаких дежурных претензий. Настюха встречала нас перед входом в столовую, стол уже давно накрыт и ломится от еды, которая остывает. Когда вместо того, чтобы сесть обедать, все разошлись по своим комнатам, она с открытым ртом проводила всех взглядом, потом пошла собирать всё со стола, чтобы потом по необходимости разогреть. Сегодня она должна была бы выдать все недовольные тирады, свойственные Маргарите, но была по-другому воспитана, поэтому просто промолчала.
На обед, который по времени больше походил на ужин, собрались все, но только через час после прибытия. Мама с папой так и продолжали молчать, мы с Катей пытались как-то развязать разговор, Виктор Сергеевич нас поддерживал, как мог, но вскоре мы прекратили попытки и ели молча. Хуже, чем на похоронах.
– Зайди потом ко мне, – сказал отец, первым вставая из-за стола.
– Только сначала за мной зайди, – добавила веское замечание мама и ушла спустя минуту после него.
Знакомая тема. Ну ладно, как сказали, так и сделаем, я теперь хороший и послушный сын, который слушает и прислушивается к своим родителям перед тем, как сделать собственные выводы и принять собственные решения. Я, Катя и дядя Витя уходить из-за стола сильно не торопились.
– Дайка на него взглянуть ещё разок, – сказал дядя Витя и протянул ко мне руку ладонью вверх. Я достал медальон из кармана и положил в раскрытую ладонь.
– Красивый, – сказала Кэт совершенно серьёзно.
– Да ладно, – сказал я, пытаясь понять, говорит она сейчас серьёзно или прикалывается.
– А что, нет? – удивилась она. – Смотрится интересно, солидно, ничего лишнего. Не то, что сейчас украшения делают, аж в глазах рябит от всех этих завитков и дополнительных инкрустаций. А тут просто, строго, лаконично, со вкусом. Я бы такой носила. Даже просто для красоты.
– Хочешь, я тебе его отдам? – предложил я. А что? Для любимой сестрёнки, а я уже успел её полюбить, как родную, ничего не жалко.
– С ума сошёл? – округлила она глаза. – Сам носи, такими вещами не разбрасываются. Мне бы дубликат обычный у ювелира сделать. Только вместо яшмы я бы в центр бирюзу поместила. Будет ещё симпатичнее.
– Это да, согласен, – кивнул я. – Серебро с голубым будет отлично смотреться. С топазом, например.
– Фу, сорочье счастье, – отмахнулась Катя. – Лучше бирюза. Точно, так и сделаю.
– Я сам закажу, – пообещал я. – Так что жди обновочку. Против гравировки на обратной стороне не возражаешь?
– Что ты там, заклинание хочешь написать?
– Не-е-е, – рассмеялся я. – Напишу “сестрёнке от любящего брата”.
– Ну ладно, пойдёт, – пробормотала она и щёки зажглись румянцем.
Это я вовремя и правильно сказал. Мы часто не говорим самым близким, что мы их любим, хотя это самые важные в жизни слова. Никогда нельзя стесняться сказать это вслух. Особенно, когда человек в этом очень нуждается. Да не только в эти моменты, при любом удобном случае. Но ведь не говорим, стесняемся дать человеку понять, насколько он нам дорог.
– Интересная вещица, – констатировал Виктор Сергеевич, возвращая мне медальон. – Вроде такая простая с виду, а в то же время с таким интересным сюрпризом. Иди к отцу, он тебя ждёт.
Глава 4
Я, как и обещал, сначала заглянул в кабинет к маме. Она обложилась книгами и быстро перелистывала одну за одной, откладывая те, которые не подошли, в сторону. Там уже накопилась нехилая стопка, рискующая в любой момент рухнуть на пол. Я подошёл к столу, разделил стопку на две части и уложил ровно, чтобы они не свалились.
– Пойдём? – спросил я, она так и не обращала меня внимания, словно здесь никого нет.
– А, – спросила она, подняв на меня глаза, а мыслями всё ещё была где-то далеко. Потом постепенно начала включаться в реальность. – Ты за мной? Пошли.
Она захлопнула очередную книгу и добавила в стопку просмотренных, потом решительно пошла на выход, я за ней еле поспевал. Когда вошли к отцу в кабинет, он занимался тем же самым, только быстрее пришёл в себя. Недовольно посмотрел на мать, которую видимо не ожидал сейчас увидеть, и указал нам на кресла.
– Я тут тщетно пытался найти хоть какую-то информацию по такому типу медальонов, – начал он.
– Я тоже, – перебила его мама.
– И как? – нервно спросил он, недовольный тем, что его как обычно прервали.
– Да никак! – резко ответила мама. Всё ещё на что-то обижается, сама уже не знает на что, но сложно остановиться. – Всё вокруг да около, никакой конкретики, только редкие упоминания вскользь.
– У меня то же самое, – более спокойным тоном сказал он.
– Надо обращаться в городской архив, – сказала мама уже гораздо спокойнее. Похоже она тоже начала осознавать, что её гнев сейчас не имеет под собой никакой почвы. – Возможно там есть записи из личного архива Вяземских.
– Тогда я этим займусь, – перехватил инициативу отец. – У меня в архиве хороший знакомый есть, благодарный пациент, он точно сможет помочь.
– Вот и хорошо, – ответила мама, встала с кресла и пошла на выход. – А ты, Саша, активируй медальон и носи не снимая. Не исключено, что это покушение было не последним. Пойду пока доукомплектую документы для суда и коллегии, мне ещё несколько клиник сведения предоставили.
– Как там, кстати, с теми, кто перестал носить амулеты Баженова? – обратился отец к маме, когда та уже собиралась шагнуть за порог.
– Просадка есть по дару, хуже, чем было раньше, но работать продолжают.
– Ну хоть так, – пробубнил он себе под нос. – Думал, что совсем хреново будет.
– А ты что думаешь насчёт медальона? – спросил я у отца, решив перестраховаться. Мама сегодня была сама не своя.
– То же самое, надевай и носи. Подробности скоро узнаем.
– Тут есть один нюанс, – сказал я, доставая амулет из кармана. – Его ресурс ограничен. Вот, посмотри, по краю камня появились мелкие трещины.
– Раньше не было? – удивился отец, разглядывая кругляшок из яшмы под светом настольной лампы.
– Был идеально гладкий.
– Тогда, наверное, несколько раз ещё сработает, а потом скорее всего разрушится. Но, возможно это произошло из-за того, что он лежал у тебя в кармане, а не висел на шее. Перенапряжение. Нам всем очень повезло, что он вообще сработал. Так что надевай и носи, точка.
– Понял, – кивнул я. – У меня есть к тебе ещё один вопрос по амулетам.
– Слушаю тебя внимательно, – сдержанно сказал он. Видимо хотел снова углубиться в чтение, а я его отвлекаю.
– У меня есть ещё один амулет, похожий на тот, что я тебе показывал на фотографии, но сделан из серебра, посмотришь?
– Неси его сюда немедленно! – отец изменился в лице и тон его мгновенно стал ледяным. Ой неспроста.
Немного неожиданная реакция меня напугала, ведь я даже ещё не показал ему сам амулет. Может он просто устал от всего этого и боится даже собственной тени? Я быстро сходил в свою комнату и вернулся с чёрным блокнотом. Отступать теперь уже некуда, да и кому ещё доверять, как не отцу. Сам не знаю, зачем раньше скрывал от него под благовидным предлогом “чтобы не беспокоить”. Пора раскрывать секреты, так будет лучше, особенно в свете нагрянувших событий.
Когда я положил блокнот на стол отца, он замер на несколько секунд, потом закрыл лицо руками.
– Боже, только не это!
– Ты о нём что-то знаешь? – встревожился я. Значит не зря я так и не стал им пользоваться, хотя Андрей меня увещевал, что именно этот не опасный в отличие от золотого.
– На всякий случай проверю свою догадку, вдруг я всё-таки ошибаюсь, – сказал отец подавленно. Он открыл блокнот и долистал до отверстия, где лежало продолговатое ювелирное изделие из серебра, инкрустированное драгоценными камнями. Увидев содержимое, он стал ещё мрачнее. – Это амулет из той самой партии, которую Баженов раздавал для испытаний. Откуда он у тебя?
Не дожидаясь моего ответа, он открыл передний форзац, где стояла печать Боткина Андрея Серафимовича с семейным гербом.
– Всё понятно, – вздохнул отец. – И давно он у тебя? Ты его носил?
– Если честно, я не помню, – пожал я плечами. – Если я правильно понимаю, до того, как потерял память, я носил его больше месяца, возможно месяца полтора или два. Как раз у меня был подъём и стало намного лучше и быстрее всё получаться. А за пару дней до тех злосчастных событий, мне вручили золотой и убедили, что пора переходить на него. Дальше ты знаешь, что было.
– Тебе Андрей лично этот амулет дал? – уточнил отец, буравя меня взглядом, не сулящим ничего хорошего. Может я зря сейчас эту тему затеял? Однако, обратной дороги нет.
– Мы с ним разговаривали на прошлой неделе, он убеждал меня, что отдал мне на время свой личный, а про золотой он ничего не знает. Когда я ему показал фотографию золотого, у него была такая же реакция, как у тебя на этот. Он сказал, что о золотом ничего не знает и отношения к нему не имеет. Хотя немного странно, Проскурин и Арсеньев вроде как не знали о серебряном, когда они у меня спрашивали, не нашёл ли я амулет, Боткин реагировал спокойно, он должен был бы удивиться, почему они спрашивают меня про амулет, раз он вручал мне серебряный втайне от всех. Что-то тут не сходится. Хотя, наверно наоборот, теперь всё сходится, они действовали сообща, просто распределили роли, кто каким именно амулетом и в какой последовательности будут меня искушать.
– Бинго! – воскликнул отец и театрально захлопал в ладоши. – Только одного не пойму, где была твоя логика и наблюдательность, когда ты повёлся на всю эту авантюру? А Андрей рискованный, поставил на футляре амулета свою личную печать. Теперь ему точно не отвертеться, будет соучастником. Ну ты и жук! Я руками и ногами отпирался, чтобы на моих людях не ставили эксперименты, а ты сам полез в петлю, уму не постижимо!
– Ничего не могу сказать в своё оправдание, – пожал я плечами. – Я просто не помню. Возможно Боткин нашёл какие-то железные аргументы, которые меня убедили в правильности этого поступка.
– Может он и сам носит такой, не спрашивал? – сузив глаза спросил отец.
– С его слов, он носил именно этот, потом отдал мне.
– Сложно. Он вполне сможет и отвертеться, если предъявить ему обвинение о распространении нелегальных амулетов. Если он больше никому это не давал, может выйти сухим из воды. Тебе бы надо встретится с ним один на один, поговорить про этот амулет. Даже интересно, что он скажет. И, самое главное, спроси, где он это взял и когда.
– Могу попробовать сейчас с ним созвониться, – предложил я. – Время для его активности ещё раннее, а ближе к ночи он как раз активируется. Если конечно у него всё в порядке.
– Тем более звони, спросишь у него, нет ли каких проблем, – настоял отец. – И без этого медальона с ним на встречу не ходи, ему про медальон ничего не говори. Если спросит про него, скажи, что дома где-то лежит.
– А если он его почувствует? – усомнился я. – Что мне тогда ему ответить? Я так понимаю, что у него всегда был более сильный дар, чем у меня.
– Я же его не почувствовал, когда ты его носил, – возразил отец. Эта вещица с интересным характером и, похоже, с легендарным прошлым. Вполне возможно, что артефактор во время досмотра на коллегии его тоже не увидел бы, но всё равно ты молодец, что его спрятал тогда. Так что иди смело с ним на шее, он тебя убережёт в случае нападения.
– Не думаю, что Андрей будет на меня нападать, даже если он не на тёмной стороне. Я не чувствовал от него опасности, в отличие от его друзей. Ну Проскурина рядом с ним точно не будет в ближайшее время, – хмыкнул я. – Но и Царевскому с Арсеньевым я бы не доверял. Мне кажется, что они прихвостни Проскурина, да скорее всего так и есть. Но, теперь я уже ни в чём не уверен, возможно они с Андреем не просто друзья по походам в рестораны и другие увеселительные заведения, а компаньоны, за это уже много фактов вырисовывается.
– Ты абсолютно прав, – кивнул отец. – И я практически уверен, что лично для тебя Андрей опасности не представляет. Вы же практически с детства вместе. Вместе шкодили, вместе вляпывались в истории и вместе выпутывались. Закадычных друзей просто так на нож не надевают. Старайся сделать так, чтобы он не чувствовал от тебя опасности, а наоборот, что ты хочешь его защитить от его неправильных дружков.
– Да, пап, я именно так и собирался. Если я буду пытаться его напрямую вывести на чистую воду, ничего хорошего не получится.
– Да, будь хитрее этих хитрецов, тогда сможешь выяснить, что и как, – сказал отец и задумчиво посмотрел на меня. – Ладно, иди звони ему и будь предельно осторожен.
– Обещаю, – сказал я, встал и вышел из кабинета.
Всю эту новую правду надо ещё суметь пережить и уложить у себя в голове. До сих пор не верилось, что Андрей участвует в этой грязной схеме с амулетами. И на хрен ему это надо? Ведь у него и так богатая семья, живёт, как сыр в масле, ни в чём себе не отказывает. У них разве что только замок чуть меньше, чем у Баженова и такой же огромной яхты нет, а вдвое меньше, если верить всплывшим в голове обрывкам воспоминаний.
На звонок он ответил не сразу, пришлось подождать. После десятого гудка, когда я уже собирался положить трубку, он наконец ответил усталым голосом.
– Да, Саш, что-то случилось?
– Ну почему сразу “случилось”? – хмыкнул я. – Просто хотел предложить посидеть где-нибудь, поболтать в приватной обстановке, ты как, не против?
– С ума сойти! Сам Склифосовский снизошёл до таких плебеев, как я и предлагает вместе потусить! – неожиданно жизнерадостно, словно его только что подменили, заголосил в трубку Андрей, да так громко, что я невольно отодвинул телефон подальше от уха. По его голосу казалось, что у него всё в полном порядке и ничего не произошло. – Ну естественно, я не могу отказаться от такого заманчивого предложения! Где и во сколько?
Его поведение стало мне казаться неестественным. Что-то он чересчур жизнерадостный. И опять же спрашивает о месте встречи, обычно он заезжал за мной на своём лимузине или присылал за мной машину. Создалось впечатление, что он всё это говорил не только мне. Даже точнее не столько мне, а кому-то другому. Тому, кто сейчас находится с ним рядом. Встречу отменять не буду, но придётся немного схитрить, как он в прошлый раз.
– Давай в “Медведе” посидим, – старался я говорить максимально беззаботно. – Там и готовят хорошо и штрудель у них самый лучший в городе.
– О-о-о, ну да, как же проживёт Склифосовский хоть день без своего штруделя! – захохотал он. – Ладно, договорились. Минут через сорок нормально будет? Я тут просто по пути хотел ещё кое-куда заскочить по делу.
– Самое то, – подтвердил я. – Давай, до встречи.
Я положил трубку и стоял думал, что делать дальше. Так, у меня же есть его дополнительный номер, с которого он мне один раз звонил. На этот номер я отправил сообщение, где указал другой ресторан, находящийся по другому адресу. Через минуту я получил ответное сообщение с другим предложением. Я посмотрел на карту и остался доволен, туда мне добираться на такси минут пятнадцать, даже если придётся ждать машину. Если он дома сейчас, то доберётся минут за двадцать или чуть больше, ресторан чешской кухни находился по пути от него до меня, но чуть ближе ко мне. По-моему, идеальный вариант, отправил ему подтверждение.
Я быстро собрался, оделся и уже собирался уходить, как вспомнил про медальон. Поговорили про него, а я его так и не активировал. Ткнул палец канцелярской кнопкой, коснулся камня и надел амулет на шею, спрятав под рубашку. По телу разлилось приятное тепло. Теперь я точно готов. Неплохо было бы ещё обзавестись холодным оружием, среди аристократов принято носить на поясе фамильный кинжал в богато украшенных ножнах, но делают так далеко не все, чаще для статуса, на официальные мероприятия или чтобы повыпендриваться, но у нас в семье так было не принято. Я ни разу не видел, чтобы отец вешал кинжал на пояс. Даже не знаю, есть он у него или нет. Подумаю об этом в другой раз, машина уже у ворот, я хочу приехать на место первым.
