Я замахнулась, раскрутила канат при помощи еще нескольких мужиков и… он прилип к решетке воздуховода. Но этого было мало. На одном поле я не поднимусь так высоко. Мы сдернули канат вниз и замахнулись еще раз.
Вода продолжала стремительно прибывать. Детей начали ставить на колесницу, иначе они погружались практически с головой. Мне поток доставал пока до груди.
Некоторые женщины сами забрались на крышу нашего транспорта. Мне же и мужчинам, что помогали, было неудобно – нам требовалось находиться ближе к воздуховоду.
Мы еще раз замахнулись. Попробовали.
Опять также.
Опять безуспешно.
Пытаться пришлось еще несколько раз.
Захлебываясь в прибывающих тоннах воды, вдыхая сырой воздух и изо всех сил разматывая веревку вправо и влево…
Когда же крюки зацепились за решетку, я радостно вскрикнула. Мужчины подсадили меня, и я начала карабкаться, словно в детстве на уроке ненавистной «физ‑ры».
Нет, я любила спортивные тренировки, на шоппинг ходила и тут – на разные тренажеры.
Но вот конкретно лазанье по канату я ненавидела с самого детства.
Руки жгло, ноги болели от напряжения. Колени сводило. Но я ползла и ползла вверх. Вода словно оттягивала меня вниз, не желая отдавать то, что уже считала своим…
Я же упиралась, цеплялась за удобный канат.
Вырвалась из плена воды, поднялась. Еще и еще.
Подтянулась.
Не знаю какая проснулась во мне сейчас сила. Но я даже в детстве так лихо не лазила.
Волдыри на ладонях я уже чувствовала так, словно они вот‑вот лопнут. Ноги чуть ослабели и задрожали. Я слегка съехала вниз.
Послышались разочарованные возгласы.
Сами лезьте, если такие умные!
Попробуйте! А я погляжу!
Я подумала, но не сказала.
Собралась, подтянулась и двинулась вверх с новой силой.
Сама не заметила, как очутилась прямо рядом с решеткой воздуховода. Осторожно протянула сквозь нее руку, вторую и ухватилась за лестницу, что пронизывала весь воздуховод, позволяя работникам по нему лазать.
Уцепившись покрепче, я нащупала кнопку внутри – ту, что удерживала «крышку» силовым полем. Решетка резко повисла у меня на руках и начала медленно ползти вниз, царапая кожу жестким металлом. Я сцепила зубы, пытаясь отвлечься от боли и медленно вытащила одну руку из решетки. Она тотчас скатилась по другой, исцарапав ее, невзирая на форму прямо до самого плеча.
Плевать! Потом меня вылечат! Либо погибну! А у мертвых однозначно ничего не болит!
Я сбросила с руки решетку и ухватилась за лестницу обеими ладонями. Подтянула ноги к широкому округлому люку воздуховода. Выдохнула и зацепилась ногами за край лестницы. Подтянулась, ухватилась за следующие ступеньки. Снова подтянулась. Перехватила. И – вуаля – уже сидела на лестнице.
Выдохнула и крикнула.
– Бросайте мне снова канат.
Мужики начали швырять в меня толстой веревкой с острыми «якорями» на концах. Я пыталась поймать ее так, чтобы не раздробить кости рук. Не получалось. Вода прибывала, и люди уже стояли практически по горло в бурлящем потоке. Некоторых сбивало с ног. Но их поддерживали и помогали. Кто‑то захлебывался и закашливался.
Времени не было совершенно.
– Кидайте еще раз.
Я зацепилась ногами за лестницу, нагнулась и вытянула вперед руки.
Ура! Удалось ухватиться за середину крюка. Следом я зацепила его за лестницу и поднялась вверх, позволяя остальным карабкаться к люку воздуховода.
Я видела, как люди лезли, ползли, карабкались. Срывались и снова забирались наверх. Это была борьба – настоящая, не спортивная. Чистый адреналин и жажда спастись.
Детей подталкивали мужчины. Некоторые поднимались и опускались, чтобы помочь женщинам забираться.
Матери проявляли чудеса ловкости и силы: поддерживали детей, и сами, до кровавых мозолей стирая руки о жесткий канат, все‑таки преодолевали дорогу…
Меру втянул в воздуховод парень, что всю дорогу фактически сам двигал ее наверх. Подруга едва‑едва могла держаться на толстой веревке, не то, чтобы еще и перебираться по ней выше. Слава богу, парень оказался из сердобольных. Да и вообще, все «наши» поддерживали друг друга.
В момент, когда практически все уже забрались в воздуховод, мальчишка, что лез впереди крепкого мужчины, который уже не раз помогал другим забираться, вдруг ослабел или еще что.
Сорвался враз – минута, и он в воде.
Плюх… Я просто глазам не поверила. До последнего хотелось, чтобы ребенка поймали. Как? Это уже второй, сложный вопрос…
Тишина в туннеле воцарилась такая, что даже всплески воды, что билась о камень стен, оглушали, как барабаны над ухом.
К потолку перепуганными пичугами взвились два крика: ребенка и матери.
Я заметила, что и мать двигает руками, пальцами, прямо, как я. Мы будто обе, вместе с мальчишкой, пытались ухватиться за край каната…
А дальше время словно замедлилось.
…Бурлящий поток пытается унести нежданную добычу, словно живой. Мальчишка из последних сил сучит руками, дергается, хватается, промахивается…
Плывет, плывет встречно течению.
Опять старается ухватиться…
Уже, вот‑вот… еще капельку…
Нет, не выходит…
Воздух наполняется криками матери, какими‑то еще – в поддержку ребенка.
И басом мужчины, что пытается ему подсобить.
– Та‑ак… Ну давай! Давай, я сказал! Ты все сможешь! Ты ведь мужчина!
– Ну‑ка не сметь унывать! Держись! Я тебе говорю!
Он отпускает руки, висит на ногах и тянется к ребенку. Еще и еще…
Мы замираем. Тишина снова охватывает все плотным коконом. Такая напряженная и наполненная переживаниями, что трещит по швам…
Как и мое терпение и матери тоже…
Мы ждем, наблюдаем, не отрывая глаз…
Дрожим в нетерпении, волнении и ужасе…
Как и еще многие в воздуховоде.
– А‑ах!
Мужчина, что повис на канате поймал его за руку в последний момент, когда ребенок уже выбился из сил и едва дергал руками в нужную сторону.
– Мил‑лон! – пронесся по туннелю зов матери снова.
У меня своих детей никогда не было. Как‑то звезды не сошлись, что ли. Вначале я училась, после – работала, с личной жизнью особо не складывалось, а рожать для себя… ну не мое, как мне казалось.
Однако, когда умерла мама, вдруг стало ясно, что пустоту внутри и во всем мире, которая осталась после нее, мог заполнить только лишь мой ребенок…
Наверное, поэтому истошный крик матери всколыхнул что‑то внутри и на глаза напросились непрошенные слезы.
Парнишку уже вытащили из воды, он кашлял, плевался и задыхался. Но его потащили по канату двое мужчин – друг между другом.
Я боялась, что из‑за паники кто‑то сорвется, кто‑то не сдюжит. Но люди, глядя на мой пример, вдохновлялись и тоже поднимались наверх.
Вскоре уже все до единого забрались в люк. Слава богу, обошлось без пропавших.
Я начала подниматься по воздуховоду.
Он был довольно широким и движения не особо стеснял. Но ползли мы, кажется, целую вечность. Туннель изгибался, шел прямо, снова начинал подниматься наверх.
Временами – так и вовсе – извивался, подобно змее. Воздуховоды строились в твердых породах, не размываемых водой реки. Именно за этими пластами он и следовал.
Я совершенно потеряла счет времени. Одно утешало – вода нас тут точно уже не достанет.
Движения стали какими‑то машинальными. Рука, вторая рука, нога, вторая нога.
Люди молча ползли вслед за мной.
Внезапно впереди появился лучик слепящего света.
Солнце! Мы уже близко к цели.
Я ускорилась и очень быстро добралась до новой решетки воздуховода.
Отключила ее, как и прежнюю, и вытолкнула наверх, отодвинула. Вылезла, получив легкий разряд.
Только брови и волосы немного оплавились.
Пришла в себя и вдохнула.
Уфф…
Кислород наполнил легкие так, что голова сразу же закружилась. Хорошо, я еще сидела на земле.
– Не вставайте сразу, тут куда больше воздуха, чем у нас, – посоветовала остальным.
Меня послушались. Люди выползали и выпучивали глаза.
Многие видели поверхность впервые.
Я же даже не представляла, что настолько отвыкну от солнца, земли и воздуха, пространства вокруг.
Я ошарашенно вдыхала запахи трав, нектара цветов, шишек и хвои. Оглушали птицы и насекомые. Внезапно, прямо над ухом, с каким‑то грохотом пронеслась стрекоза. Я аж дернулась и едва не опрокинулась навзничь.
Я уже и забыла это странное ощущение – ты внутри природы и природа в тебе…
Солнце щекотало кожу и пробиралось теплом под форменную одежду, которая всегда подстраивалась под температуру. Наверное, еще и поэтому я не чувствовала холода прибывающей в туннель воды так, как некоторые другие, гражданские. Да и мой комбинезон уже высох.
Эта одежда была самым высокотехнологичным из того, что я встречала в новой реальности.
Внезапно послышался странный шорох, словно не природный, какой‑то чужой.
По телу прошлась электрическая волна дурного предчувствия – уколола, заставив резко очнуться.
– Вперед! Бежим! Надо бежать!
Я будто включилась. Кругом твари! И мы должны от них поскорей улепетывать!
Я рванула в нужную сторону – в голове опять возник четкий план местности и расположений воздуховодов.
Но враги уже начали атаковать.
Нас сбивали с ног, швыряли в разные стороны. Поднимали людей и словно в пинг‑понге бросали их друг в друга. Особенно детей. Те визжали. Женщины кричали, мужчины ругались.
Бежать было еще довольно‑таки прилично…
А мы все уже были избиты, получали камнями по телу, дети то и дело оказывались в невидимых руках и летели…
Я в ужасе ползла, катилась, поднималась на ноги и падала, когда меня опрокидывали враги.
