Плакала, растирала по лицу слезы, кровь и что‑то еще.
Впервые я отчетливо поняла, почему современные местные люди не желают выходить на поверхность. Почему предпочитают лесным городам, где солнце и воздух, где птицы поют и стрекочут кузнечики, жизнь подземных червей. Потому что… Потому что там выжить проще. Потому что там нет таких тварей.
Потому что там они под защитой. Какой‑никакой, но все‑таки…
И еще я поняла ужас, этот животный, всепоглощающий, что заставляет чувствовать себя зверем, загнанным охотниками к ружьям. Который скулит, воет, рвется и от страха дрожит.
Это чувство передать сложно. Его можно лишь испытать и пережить.
Ужас перед невидимым, неслышным врагом. Который, при всем при этом, тебя прекрасно видит и слышит. И пользуется этим на всю катушку.
Я стенала, плакала, ругалась, орала и хныкала.
Остальные тоже наполнили воздух звуками страха, паники и отчаяния.
Казалось – спасения нет.
Никакого. Ни разу. Я просчиталась.
До нужного места нам не добраться под этой атакой.
Выжить в ней будет просто уже сказкой.
Но сдаваться никто пока не планировал. Даже дети, усталые и избитые, травмированные вставали или просто ползли.
Беги к своей цели. Не можешь – иди. Не в состоянии – просто ползи.
Не способен и на это – ляг в направлении своей цели…
Кажется, только это одно нам теперь и оставалось.
Ноги не шли, заплетались, твари обрушивались снова и снова. Все тело болело, саднило, жгло. Словно я – один большой единый ожог и синяк. Где‑то кололо, где‑то – и резало.
Весь мир превратился в одну только боль. Немощь и слабость.
Тоску и уныние.
Я едва перебирала ногами, ползла, вставала, падала и ползла.
Но силы покидали. Остальные напоминали каких‑то зомби: покалеченные, в крови, одно плечо ниже, другое выше, волосы встрепаны, всклокочены.
Мы будто живые мертвецы в этом апокалиптическом аду пытались добраться до спасительной цели.
Силы покинули меня окончательно задолго до входа в воздуховод.
Я распласталась на земле и ожидала новой атаки…
Закрыла руками голову, сжалась в позе зародыша и замерла. Даже рыдания прекратились – уже и на них сил не осталось.
Я думала – сейчас будут удары, или броски или еще что похуже…
Но… неожиданно ничего не последовало.
В воздухе сверкнули разряды. И прежде, чем я догадалась, какой‑то мужчина крикнул:
– Подземники! Бежим! Скорее!
Я поднялась и на ватных ногах припустила. Мужчины подхватывали пострадавших детей с женщинами. Кто совсем не мог идти – им помогали воины, разбивая свои тройки. На их места тотчас вставали другие.
Мы бежали, бежали, бежали.
Я то и дело находила глазами Меру. Ее подталкивал какой‑то мужчина. И подруга продолжала, как могла, быстро двигаться.
Слава богу! У меня уже сил тащить ее совсем не было.
На какое‑то время я и вовсе о ней забыла. А точнее – не доставало концентрации и сил, чтобы элементарно о ней думать.
Себя бы донести до спасения.
Воздуха в груди не хватало, или, наоборот, было слишком уж много. Сердце колотилось, выскакивало, грозя вот‑вот выбить ребра. Мир вокруг превратился в сплошной калейдоскоп красок и пятен.
Иногда перед глазами темнело.
Все вокруг плясало, кружило, мельтешило. Будто калейдоскоп закручивают быстрее, быстрее, быстрее…
Но я не сбавляла темпа, пока не очутилась возле решетки воздуховода. Отключила ее, прыгнула внутрь. Получила еще один ощутимый разряд. Поняла, что на щеке будет ожог.
Опять поползла вниз, по лестнице. В спасительный красный туннель. Где, по идее, должна ожидать помощь.
Надеюсь…
Тело было ватным. Болело все, буквально, без исключения.
Я превратилась только в движение. На мысли, переживания сил не осталось.
Наверное, это было даже и к лучшему. Возле решетки воздуховода над красным туннелем я оглянулась. Заметила Меру и остальных. Отключила решетку и выглянула наружу.
Не успела подумать, как нам спускаться, ведь веревка осталась в речном городе… и другая вряд ли уже отыщется… как меня приняли на руки солдаты.
Они уже пододвинули ковши строительной техники и принимали беженцев одного за другим. Я расслабилась и потеряла сознание.
Глава 7
Телла
– Да пойми ты! Ну некуда нам их селить! – возмущался Василий Шакиров, глава нашего поселения подземников. – Ну нет у меня сейчас для них столько мест! Сколько смогли – столько и приняли! Баста!
– Оборудуй школы и садики под пункты временного размещения речников. Некоторые чиновники тоже вполне могут потесниться и предоставить свои кабинеты со всеми удобствами под жилье на какое‑то время. Посидят пока вдвоем и втроем. Невелики цацы! Не они защищают город от нашествия тварей. Один уволится, другого найдем влет! Кинь кличь среди владельцев частных домов – может у них найдутся комнатушки для беженцев. Наше поселение к пострадавшему речному расположено ближе всех. Многие беженцы ранены или травмированы. Другие – измотаны и обессилены. Кто‑то потерялся или впал в истерию. Нельзя гнать людей через туннели на многие километры в таком состоянии. Им нужно прийти в себя хотя бы немного. Мы освободили часть казарменных помещений под нужны беженцев. Все, сколько могли.
– Вы отражаете атаки над городом?
– Над речным?
– Именно так.
– Да. Уже практически десять часов.
– А может ну, его? Бросить врагам? В конце концов, людей‑то уже эвакуировали? Зачем изматывать наших солдат? Мало ли, завтра случится атака уже на наши выходы на поверхность!
– Вашими бы устами… Эвакуировали, к несчастью, не всех. Спасатели сейчас проверяют не остались ли в туннелях дежурные. Нет ли кого‑то забытого, брошенного, под завалами… В суете и спешке жителей – всех до единого – не перепишешь… Нет времени и сил. Да и опыта тоже. Раньше подобного не происходило.
– И долго вы будете этим всем заниматься?
– Сколько потребуется, Василий, сколько потребуется.
Мне не нравилось с ним об этом беседовать. Василий Шакиров всегда был отличным управленцем: рачительным, умным, рассудительным и правильным. Лишние деньги не прикарманивал и старался обустроить города по максимуму, в лучшем виде. Нам, военным, и ученым в Центре Гаоля Андерса, выбивал лучшие установки и материалы, оружие и многое другое. Однако же он не любил чужаков в поселении. И неохотно делился с соседями, в том числе, и солдатским ресурсом.
Высокий, сухощавый, но складный, Василий периодически странно приглаживал ершик рыжих волос на голове. Будто этот миллиметр прически мог как‑то испортиться.
Наверное, родись он в моем мире, весь был бы покрыт веснушками и пятнышками. Но Василий Шакиров практически никогда не покидал подземное поселение, и на поверхность не выходил ни при каком случае. Так что веснушек у него не было абсолютно. Белая кожа и слабый румянец, как и у всех наших сограждан.
Одевался Шакиров в подобие нашей формы, а не в костюмы, как некоторые другие главы поселений. Я довольно хорошо к нему относилась. Но сейчас наши мнения не совпали радикально. А голоса наши были на равных в планетарных масштабах. Оставалось лишь выслушать последнего участника дискуссии – Гаоля Андерса, кого же еще! Ученого с мировым именем и по совместительству советника по технологиям Семи подземных городов.
Я заметила, что враги прорвались на одном из участков, а наши вынужденно отступили к лесной кромке. Обсуждая эвакуацию, беженцев и сопутствующие проблемы, я ни на секунду не забывала, что, в первую очередь, я – генерал. И моя задача – выиграть бой. А уже потом все остальное. Так что огромный разрядный экран на стене, где демонстрировались разные квадранты сражения, я не выпускала из виду ни на мгновение.
Я метнулась к экрану, скомандовала. Подкинула подкрепление в нужный район боя. Нельзя, нельзя ослаблять оборону внешних укреплений речного города, пока не эвакуированы все до единого. Дети, женщины, старики и больные. Спасатели, военные и медики спецслужб.
Пока каждый житель того мегаполиса не окажется в частичной, но все‑таки безопасности.
– Лесники примут больше народу, – ворчливо заметил Василий Шакиров. – У них там здания раскладываются и складываются. Хочешь – увеличил, хочешь – уменьшил. Хочешь – сдвинул на несколько метров и постройки друг к другом больше не чокаются. Там все проще – пространства‑то хоть отбавляй.
– Ага! Вот только повсюду твари!
– Телла, я очень вас уважаю!
– И я вас очень уважаю, Василий! Но, я так понимаю, сейчас последует «однако».
– Да. Однако вы слишком уж перебарщиваете с этой вашей помощью речникам.
Я развернулась к главе поселения и в лицо, прямо сказала, без обиняков.
– А если мы, вдруг, в какой‑то момент тоже окажемся в их положении? Вы об этом не думали, Василий? Нам также потребуется срочная помощь. Что‑то обрушится, и кто‑то из нас окажется погребен под обломками. Нас бросят? И не явятся на подмогу?
– Да помогаем мы им, помогаем! – отмахнулся Шакиров и тяжко вздохнул.
Я же допрессовала его аргументами.
– Вы только представьте, что ваша жена или мать или дети очутились в безвыходном, катастрофическом положении, в западне. Потерялись, их ищут, и не могут найти. И каждая лишняя минута на поиски критически важна для спасения жизней! Что тогда вы скажете, Василий?
– Да хватит уже меня совестить! – отмахнулся глава поселения. – Я ведь о наших забочусь прежде всего. Будто вы не понимаете этого!
– Я понимаю. Однако…
– Понял уже, понял!
Василий двинулся к соседнему монитору, и я заметила, как он быстро – голосом и пальцами – отдает нужные распоряжения. Говорит, пишет, связывается и командует.
Ну, слава богу! Хоть с этим разобрались!
На пороге главного городского командного пункта нарисовался Гаоль Андерс.
Наконец‑то!
Я покосилась на ученого.
– Ну что там в речном городе? Запустили щупы, роботов, сканеры? Есть информация?
– Я как раз с этим! Скинул уже с коммуникатора. Смотрите на экран!
Мы с Василием повернулись к «технологическому экрану» – тому самому, где обычно Андерс демонстрировал свои достижения.
– Вот смотрите. Укрепления речников выше по воде целы, здания и сами города тоже. Но там влажно, потому что все нижние поселения и укрепления находятся под водой. Во многих местах полностью обвалилась кладка городской изоляции, силовое поле отключилось – где‑то частично, а где‑то – и целиком, потому, что цепи повредились от влаги и сдвига пластов.
– В сухом остатке? Я поняла, что вы все разобрали по косточкам, – оборвала я объяснения Андерса. – Нам надо знать – что подлежит восстановлению, а что нет. Проникли ли в города враги и есть ли шанс быстро их реставрировать.
– Быстро точно нет.
– Даже верхние города? – вклинился Василий – он явно надеялся, что речники осели у нас ненадолго.
– Даже верхние.
– Но ведь там все в порядке? Вы сами недавно нам об этом сказали.
– Не об этом. Я говорил, что целы укрепления, силовые установки, сети, коммуникации и собственно – здания. Но есть большое «но». Многое отсырело, и вода туда, так или иначе, прибудет. Пусть даже в небольшом количестве, но, тем не менее…
– Иными словами? – нетерпеливо уточнил Василий.
– Придется сушить все оборудование, что в условиях речных городов ой как непросто. Там воздух сырой всегда и в любом случае. Так что неделей‑двумя не обойдемся наверняка. По поводу реставрации тех частей поселения, что расположены ниже уровня воды… Тут все обстоит уже намного сложнее. Понадобятся техника, люди, роботы, и многое другое. Так что…
– Там уйдут месяцы, – подсказала я.
– Да, черт побери! Что за напасть! – выругался Василий. – Ну, хорошо! Сколько примерно потребуется времени на восстановление хотя бы тех речных поселений, что выше уровня воды?
– Месяц, не меньше. Но по реалистичным прогнозам – месяца три уйдет только на то, чтобы люди безопасно могли вернуться в собственные жилища. И давайте учитывать дополнительные факторы.
– Какие еще? – насторожился Шакиров.
– Хотя бы те, что на подземные города также временами случаются атаки. На ближайшие речные – аналогично. И у нас, помимо очевидной задачи, реставрации разрушенных поселений, есть и другие, не менее важные. Разработка нового оружия против тварей, исследования, о которых скажу позже, – он как‑то странно на меня покосился, словно это меня напрямую касалось, и вновь повернулся к Шакирову. – Плюс, никто не может сейчас гарантировать, что в местах, где разрядная защита речников получила бреши, не просочатся враги. А это уже – отдельная проблема… Ну и, наконец, точно предсказать время ремонта оборудования мы не в силах. Иной раз кажется – поломка совсем незначительная, а, на поверку, для ее устранения уходят не часы, а недели… Так что…
