Нравится до того, что я соглашаюсь.
Просто киваю.
– Иди сюда, Эмилия. – В голосе ни капли нежности или хотя бы элементарной вежливости.
Это приказ. Холодный и категоричный.
Отлипаю от подоконника и на негнущихся ногах подхожу к Аскерову, чтобы стать его уменьшенной тенью спереди. Мои лопатки плотно прислоняются к мускулам на груди, а голова касается твердого плеча.
– Что же ты творишь, девочка? – строго спрашивает Ренат, пока я забираю у него оружие.
Подбородком задевает мои волосы, царапает их щетиной и сминает в ком платье на талии.
Прикрываю глаза.
Кажется, так не прицелиться, да?
Тело трясет, это чистой воды безумие, как и мое присутствие в этой квартире.
Энергия вокруг становится пугающе густой и мужской.
А еще страшно. Страшно промахнуться, сделать неверный шаг и уехать домой.
Почему-то мне кажется, что Ренат еще раздумывает. Он привез меня сюда, но пока не решил, как поступить.
– Я просто учусь, – шепчу, вытягивая дрожащую руку, – бить на поражение.
– У тебя это уже отлично получается, – его ладонь съезжает с моей талии и круговыми движениями поглаживает низ живота.
Стараюсь сосредоточиться, закрываю левый глаз, расслабляюсь, как учил отец, и… стреляю.
– Черт, – шепчу, горько вздыхая.
Попадаю не в десятку.
Всего лишь четверка…
Целюсь еще раз, но вдруг поднимаю лицо и, накрывая его ладонь на своем животе, предлагаю:
– Сыграем, Ренат?.. На желание!..
– С тобой? – он иронично усмехается, глядя на меня сверху вниз. – Я тебя раздавлю, девочка.
– Может быть… и раздавишь.
– Тогда какой смысл? – его рука плавно смещается еще ниже.
Туда, где я ощущаю что-то новое и неизведанное.
– Может быть… я только этого и хочу?
Глава 20. Эмилия
Спина отрывается от груди Рената, а его рука возвращается на мою талию.
Встав лицом к мишени, сглатываю ком в горле и снова чувствую горячее тело позади. Я дрожу, думая, что даже в самых смелых фантазиях не представляла такого вечера. Мы будто ходим по острому краю блестящего лезвия. Вот-вот сорвемся.
При этом оба медлим.
Я – в силу неопытности, а он?.. Причина мне неизвестна.
Выпрямляю плечи. Решимость стать сегодня женщиной вырастает вместе с накрывающей разум волной азарта. Я до одури хочу, чтобы Аскеров увидел во мне что-то большее. Не просто красивое тело с упругой грудью и длинными ногами, от которых его совершенно точно штормит. Это чувствуется даже несмотря на отсутствие опыта.
Сбивчивое, учащенное дыхание касается шеи и обнаженного плеча, вызывая внутри невообразимый хаос.
– Стреляй, Эмилия, – Ренат подбадривает, обнимая под грудью.
Мне одновременно хочется и ощущать на себе эту приятную тяжесть, и хочется поворчать, что она мешает.
Взвожу курок и для устойчивости обхватываю пальцами ручку повыше. Револьвер – это продолжение руки, так учил отец. Прицеливаюсь в нижний край центра мишени, как правильно.
Делаю глубокий вдох, еще раз проверяю прицел и резко нажимаю на спуск. Округляю глаза от всплеска адреналина.
– Да… удивлен, – грубовато смеется Ренат.
Ух.
Я почти попадаю.
Восьмерка.
– Восьмерка!.. – шепчу.
Совсем неплохо, но в силу характера страшно расстраиваюсь. Люблю брать максимум. Все или ничего. Любое отклонение от условной десятки – всегда проигрыш. Может, это связано с тем, что отец любит так говорить?..
Узкую ладонь обхватывает красивая мужская рука. Длинные ухоженные пальцы, набухшие вены, скрывающиеся под черным манжетом рубашки. Улавливаю эстетическое удовольствие.
– Твоя… очередь, – отпускаю револьвер и поворачиваю голову ровно в тот момент, когда Шопен решил вдруг усилить мелодию трелями гобоя.
Эффект вспыхнувшего огня. Внутри что-то хрупкое и невесомое взрывается.
Губы Рената жестко накрывают мой рот и заставляют трепетать от восторга. Стонать. Я… черт возьми… вот это напор.
Обхватив крепкое запястье, отдаюсь влажному долгому поцелую. В голове становится пусто и легко.
Вот так классно. Ни о чем не думается.
Наши зубы сталкиваются, дыхание смешивается, языки переплетаются. Давление каменного паха на поясницу усиливается. Жар нарастает, а игра не закончена.
– Твоя очередь, – пищу, слабо выпутываясь.
Ренат смотрит на меня безумными глазами и, шумно вдохнув, ворчит:
– Вот ведь привязалась, бесовая.
Все еще крепко удерживая меня, он вытягивает руку и расслабленно целится. Я решаю во что бы то ни стало выиграть, поэтому, едва почувствовав напряжение в правом плече, смело толкаюсь бедрами назад. Его пах, ставший моей мишенью, пробиваю в десяточку.
Щелчок. Выстрел. Продырявленная шестерка перед глазами.
– Я… выиграла, Ренат, – смеюсь вместе с завораживающим Шопеном и оркестром из скрипок.
Мир уплывает перед глазами.
– Ты мошенница, – отпускает он мрачновато и убирает револьвер на специальную стойку.
– Но выиграла же…
Обхватив лицо, снова уверенно накрывает губы. Игра закончена, мужские руки грубовато сжимают мое тело, не пропуская ни одного миллиметра.
Грудь, шея, снова грудь, живот; проникают под платье.
– М-м-м, – мычу, чувствуя ладонь внизу.
Мое белье трещит под мощным натиском, бедра инстинктивно сжимаются. Опытные точно так не делают. Ругаю себя, заставляю расслабиться и развожу колени. Позволяю трогать себя там, где никого, кроме гинеколога на медосмотре, не было.
Ощущения острые, но не болезненные. Тело, словно пружина в револьвере, сжимается.
– Маленькая нимфоманка, – хрипит Аскеров, лаская нежную кожу уверенными пальцами. – Горячая вся…
Он меня целует, целует, целует. Губы, лицо, плечи. Царапает щетиной, оставляет следы. Размеренно обводит клитор, иногда надавливая, иногда едва касаясь. Все это делает, держа меня на весу, потому что я вдруг обмякаю и прикрываю глаза.
В уши будто воду заливают. Ничего не слышу, только чувствую обжигающее волнами удовольствие и расползающееся напряжение.
В один момент все органы чувств отключаются, я дергаюсь.
– Так хочешь секса?..
– Да! – вскрикиваю в потолок, запрокидывая голову на твердое плечо.
Издаю смесь каких-то нечленораздельных звуков и содрогаюсь, ухватившись за руку, фиксирующую низ живота. Наслаждение растекается по телу сладкими гроздьями, душит и… почти отпускает.
Это невероятно!..
– Красиво кончаешь, девочка. Но быстро… – хвалит Ренат, подхватывая меня на руки.
Ему понравилось?
Конечно, понравилось!
Я вжимаюсь в горячую шею и понимаю, что Шопен остался где-то за дверью. Комната, в которой мы оказываемся, темная и прохладная. Судя по очертаниям, мебели здесь немного. Кровать, кресло у окна с такими же жалюзи, как в гостиной, и высокий шкаф.
Святая святых. Спальня Аскерова.
– Сними с себя платье, – слышу строгий приказ, приземляясь на кровать.
Завороженно наблюдаю, как он тянется к пряжке, расстегивает пуговицы на рубашке и манжетах.
Схватив подол платья, освобождаюсь от него. Кожа покрывается мелкими мурашками, внизу живота все еще пусто.
– Ты предохраняешься?
Я морщусь, понимая, что секс, скорее всего, сорвется, если у него нет презервативов, поэтому часто киваю.
– Таблетки?..
Соглашаюсь беззвучно.
«Только не останавливайся», – прошу про себя.
Ренат, коротко выругавшись, качает головой и, прежде чем снять брюки, достает презерватив из кармана.
Я выдыхаю, корю себя за обман. Зачем?..
– Ложись на живот, Эмилия, – он снова бездушно приказывает.
Я медлю, так сильно хочу посмотреть на него обнаженного, но в комнате темно, поэтому приходится перевернуться и вжаться в светлое покрывало.
Время замирает до момента, когда помимо шелеста фольгированного пакетика, я слышу сдавленный голос.
– Ты очень красивая, Эмилия. Устоять просто невозможно.
Вздрагиваю от прикосновения теплых рук, оглаживающих ягодицы. Ренат нависает надо мной и покрывает поцелуями плечи, спину вдоль позвоночника. Касается языком.
Я стараюсь не выдать свой страх и сбиваю пальцами покрывало. Дышу, зажмуриваюсь, жду. Жар от сильного тела все больше мне передается, а мужское восхищение и то, с какой страстью Аскеров облизывает и покусывает мою кожу, позволяет почувствовать себя желанной.
Может, я и малолетка, но он от меня сейчас без ума.
Обхватив за талию, Ренат подтягивает меня к краю кровати и снова касается промежности. Там липко и влажно.
Стыд накатывает вместе с любопытством, которое тут же снова сменяется диким страхом. Калейдоскоп чувств заканчивается грубым вторжением. Инстинктивно подаюсь вперед, но Аскеров фиксирует, заставляет прогнуться и толкается в меня.
Я ожидаю боль. Просто знаю, что это больно.
Девочки в кампусе много про это рассказывали, и я знала, на что иду, но, кроме распирающего давления, ничего не чувствую.
Боже, спасибо.
Ренат раскачивается. Сначала медленно, а затем ускоряется, вбивается горячим пахом в мои ягодицы, снова и снова. Разводит их и толкается, заставляя прогнуться еще сильнее.
