Диссонанс вынуждает меня задать следующий вопрос:
– Ты… Тебя… изнасиловали?
– Нет! – возмущенно выпаливает. – Мы соревновались с одной девочкой как наездницы. Я победила.
– Поздравляю, – усмехаюсь.
Пиздец.
Лучше бы не спрашивал.
Отвернувшись, растираю шею и снова прогоняю через легкие московскую пыль. Автомобиль зажат с двух сторон абсолютно пустыми автобусами, по всей видимости, после смены не успевшими добраться до своего депо.
– Послушай меня, – решаю провести время с пользой. – Я помог тебе в первый и последний раз. На няньку я непохож, на идиота, который будет вытаскивать тебя из передряг, тоже вряд ли тяну.
– Извините, это больше не повторится. Экстренный случай.
– Откуда у тебя мой номер?
– Папа отправил, – отвечает, скосив взгляд в сторону.
Врет.
Сучка малолетняя.
– Удали.
– Сейчас…
Тянется за рюкзаком, оголяя узкую поясницу.
Послушно удаляет контакт и показывает мне результат.
– И завязывай с этим, – киваю на ее ноги. – Тебе нужен хороший психолог.
– Зачем это? – тянет край юбки к коленкам.
– Думаю, твои проблемы связаны с тем, что ты росла без матери. Чистая психология. Ты неосознанно стремишься к тактильным контактам и ласке, думая, что в сексе получишь чего не хватает. Только вот время будет идти, а внутри начнет образовываться черная дыра, которую латать намного сложнее…
– Вы… – злится и шипит как змея, – совсем больной, да?
– Просто совет. Можешь не пользоваться.
Опустив голову набок, рассматриваю ее возмущенное лицо. Как-то проникаюсь им. На самом деле, девчонка хорошая. Чего только стихи ее стоят!..
– Ты красивая девушка, Эмилия, – произношу ободряюще. – У всех без исключения мужиков, глядя на тебя, в штанах дымится, но есть другие способы получить подтверждение собственной значимости.
– И какие же?
– Учеба, хобби, формирование здоровых отношений. Выбирай любой.
– Ах, вот как? – шепчет она зло и, наклонившись, распускает шнуровку сзади.
Ослабляет тонкий кружевной корсет.
Блядь.
Это, вообще, должно быть нижнее белье. Кто ей сказал, что так можно ходить по городу?.. Как ее опера с пэпсами6еще не оприходовали?
Эмилия тянется к замку на сапоге.
– Че ты творишь? – спрашиваю сердито.
– Чистая психология. Мне срочно нужно компенсировать отсутствие матери, – язвит и закидывает стройные ноги на панель.
Молча изучаю блестящую загорелую кожу и крохотные пальчики. Педикюр сегодня красный.
– Оденься, Эмилия, – буквально отдираю взгляд от сочно стоячей груди. – Не знаю, зачем ты это делаешь, но меня твои прелести не интересует.
– Это почему же?.. У вас какие-то проблемы?
– В смысле?
Она меняет положение, чтобы я увидел ее белье – там тоже белое кружево, как и сверху.
– Вы сказали, что у всех без исключения на меня дымится в штанах. Может, – скромно опускает глаза на мою ширинку, – у вас какие-то проблемы с этим?..
– А ты хочешь проверить? – решаю ее проучить.
Кто-то должен.
– Я… – она замирает и нервно облизывает пухлые губы.
Резко подаюсь вперед и наматываю на руку тугую шелковистую косу.
– Ай! – вскрикивает Эмилия, теперь она полностью под моим управлением.
Тяну ее к себе. Она тяжело и часто дышит, рот приоткрыт, корсет окончательно свалился, оголяя острые горошины нежных сосков.
Очень сексуально. До предела.
– Ну так что? – приблизившись, веду носом по теплой гладкой щеке.
Литвинова – тающая в моих руках сладкая вата. Так бы и сожрал.
– Сделаешь мне приятно?.. – вкрадчиво спрашиваю, склоняя к паху.
Ее тело подкидывает от страха. Он животный и ощутимый.
– Отпустите… Ренат Булатович, – Эмилия просит испуганно. – Я ведь пошутила…
Марево в моих глазах сменяется реальной картиной. Что я творю?.. Аккуратно выпускаю косу и смотрю прямо перед собой.
Всхлип за всхлипом разносятся по салону.
Перегнул?..
Возможно. Зато доходчиво.
К дому Литвиновых подъезжаю спустя сорок пять минут.
– У вас мой блокнот, —тихо произносит Эмилия. – Можно я его заберу?..
Не отвечая тянусь к бардачку.
Ее реакция мгновенная и болезненная – она от меня максимально дистранцируется и всячески отводит глаза.
Вот и хорошо.
– Держи.
– Спасибо, – шмыгает носом и, прихватив рюкзак, медленно выбирается из машины. Свободной рукой придерживает корсет.
Молча наблюдаю, как она идет к подъезду. В свете фонаря узкая талия и худенькая фигурка кажутся еще тоньше и сказочнее.
Убедившись, что свет в окнах зажегся, поправляю член в штанах.
Стискиваю зубы до боли.
У меня на Литвинову стоит. Железно.
А вот это плохо…
Глава 10. Эмилия
Ты взрослый, с мертвым, колючим взглядом,
Жестоко унизил жестом своим.
Пружина в груди… до сих пор крепко сжата,
И руки твои меня обожгли…
Любовь безответна, не требует света,
Я в сердце ее буду хранить.
Ты можешь не видеть искр лилового цвета,
Но я буду верить, петь и… любить.
Эмилия Литвинова, июнь
Отложив блокнот на тумбочку, активно растираю опухшее за ночь от слез лицо и сгребаю себя с постели. Понуро бреду в прихожую и поднимаю с пола корсет.
В телефоне несколько сообщений от парней, они добрались до квартиры, которую снимают в Зеленограде, на такси. Конечно, я и не думала, что Аскеров довезет их до места, но до метро подкинуть можно было?..
Сняв пижаму и стринги, забираюсь в ванну и включаю душ. Вода холодная, даже ледяная, но здорово остужает голову.
Весело вскрикиваю, когда становится совсем невыносимо.
Смеюсь сама с собой.
Может, я и легкомысленная, но предпочитаю не задумываться надолго о проблемах. Какой в этом смысл? У меня впереди целая жизнь: насыщенная, яркая, творческая.
А Ренат Булатович?..
Пусть будет как-то отдельно от меня.
Несмотря на то что вчера от тяжелого мужского дыхания, бьющего по щеке и губам, я испытала самые противоречивые и яркие эмоции за все свои восемнадцать лет, хочу больше не думать об этом жестоком, опасном мужчине.
Слишком опасном для таких неопытных девушек, как я.
Предложить мне такое… Отсосать ему…
Стыд.
А еще я впервые почувствовала… сексуальное желание, которое до этого встречала только в любовном дарк-романе. В колледже много кто такие читал, и я попробовала. Вся эта жестокость – не мое, но я, кажется, поняла, что испытывала главная героиня.
Это… странно. Будто нутро разворотили и начали нещадно скрести его горячими, жадными пальцами. Жарко, нетерпеливо, капельку больно и щекотно одновременно. Что-то с чем-то!
Хочу это повторить.
Только не с Аскеровым.
После ванной комнаты, затянув потуже пояс халата, иду на кухню и ставлю чайник на плиту. В холодильнике пусто: вспоминаю, что последние деньги я потратила на концертный костюм. Жить целую неделю планировала на то, что мы заработаем в «Родео». Получилось как получилось.
И что же делать?..
С отцом у нас уговор – никаких внезапных звонков, поэтому оставляю сообщение в мессенджере и спокойно пью чай.
Телефон вибрирует спустя час.
– Привет, пап.
– Здравствуй, дочь. Жалуйся.
– Не буду я жаловаться, – смеюсь.
