Страница 2 из 7
– Прикиньте, ножи не точу, всё-то острые! Ах-ха-ха! Дошло? Понял, Гриша, в чём суть?
– Иди ты на-а-а-а, – протянул что-то нецензурное дядя Гриша.
– Пашка, – Устинов меня заметил и с видом заговорщика подошёл ко мне. – Слыхал новость века? Получку скоро давать будут!
– Ого, прям по расписанию? – удивился я.
– Ага, и за прошлый месяц тоже сразу дадут, – он заулыбался. – Ещё несколько дней, и сразу две зарплаты. Ты же на реабилитации будешь, – Василий Иваныч засмеялся. – Могу за тебя получить, подпись твою знаю, поставлю так, что даже Кирилл не отличит.
– Без проблем, – я кивнул.
Василий Иванович, хоть и пьющий, в таких вопросах надёжен, как автомат Калашникова. Да и не раз уже бывало такое, что мы просили коллег получить зарплату вместо себя. А то не успеешь в нужный день, и ходи потом в бухгалтерию, догоняй свою получку, а им всё некогда да некогда.
– И как работа? – спросил я, показывая на собравшихся. – Прёт?
– А, не спрашивай, Пашка, – Устинов выдохнул и похлопал себя по карманам, разыскивая сигареты. – Приехал этот генерал Суходрищев и орёт как резаный. На нас вчера орал, требует результата по серии твоей, а там всё запутано похлеще, чем в кино. Проще было убийцу Лору Палмер найти, чем разобраться, что в этом деле накручено.
Василий Иваныч очень гордился тем, что уже в первых сериях Твин Пикса вычислил, кто убийца, и оказался прав – если не брать в расчёт всякую мистику.
Проговорив всё это и выплеснув досаду, он огляделся с высоты немалого роста и пошёл доставать дежурного, вышедшего покурить. А я проскользнул внутрь и поднялся наверх.
Отец сидел у себя в кабинете и листал бумаги. Больше никого из его оперов не было, все на выездах.
– Наслышан, – проговорил он, не поднимая головы. – Смежники от тебя в восторге, Пашка, и даже моё начальство прослышало про тебя. Глядишь, ещё и позовут к себе.
– Мне и в тяжах пока неплохо, батя.
– С области вот пришло, – отец показал папку, – Кирилл занёс мне, раз тебя не было. Это заключение почвоведческой экспертизы. Анализ почвы с подошв убитой внучки Захарова, с кроссовок Сёмы и с дома Ганса, и всё совпало с тем, что было на той даче, где скрывался Рудаков. Та же самая глина.
– А машина чья? – спросил я. – На которой он дёру дал.
– Ганса, – батя хмыкнул. – Ну, не его самого, кто-то из его знакомых угнал ещё давно, она стояла потом во дворе его дома. Следы там тоже Кирюха сфотал, совпали на все сто процентов.
А я кое-что вспомнил. В первой моей жизни, когда стреляли в отца, киллера привезли на Жигулях модели «Ваз-2101», она же «копейка», и вполне возможно, что именно из этой машины, на которой теперь разбился Рудаков, планировали стрелять отца. Но машина – вдребезги, а киллер, стрелявший в прошлый раз, даже не помышляет о таких делах. И вообще, я его на другой путь наставил.
Вопрос с покушением на отца закрыт насовсем? Или нет?
– Слушай, Паха, – произнёс отец, о чём-то размышляя. – Давай съездим в одно место, пока тихо. Соображения у меня есть кое-какие, по уликам, по оружию, по квартирам. А ты, вижу, матереешь быстро, можно тебе такие вещи доверять. Это я недавно думал, что ты пацан ещё, – он улыбнулся, – а ты вон какой стал. Так что голова свежая, можешь увидеть что-то из того, что упустил я.
– Спасибо, – кивнул я. – Поехали.
– Сигарет надо купить, – он глянул в пустую пачку. – Хоть получка скоро, нормальные куплю, не эту «Приму».
Да, получку ждали все, с радостным нетерпением. Но мне немного неспокойно, ведь недавно одно кровавое дело чуть не случилось, когда зарплату давали на оптическом заводе, а отца убили в тот самый день, когда деньги выдавали в милиции.
Осталось не так много времени этого дня. И пусть машина уничтожена, а несостоявшийся киллер Федюнин живёт своей спокойной жизнью, в деле всё равно остались белые пятна.
А как я уже убедился, бабочка, машущая крылом, порой бывает доброй, помогая спасать жизни, а порой – упрямой и готовой на всё, чтобы события повторились. Но я упрямее…
Так что мне надо за всем присматривать. А ещё лучше – найти, что не сходится во всех этих событиях, ведь пока я это не выяснил – наши жизни под угрозой. И найти до того, как тот самый день настанет.
Глава 2
Отец неодобрительно поцокал языком, когда мимо нас проехала группа молодых лихачей на мопедах. Уже холодно, а они всё носятся. К раме одного из мопедов были прицеплены удочки, которые сильно гнулись при движении.
– Ну и носятся, – батя снова цокнул языком. – В таком месте тем более, тут столько народа расколотилось.
Мы как раз проехали мимо того места, где разбился Рудаков. Машину давно убрали, остатки ограждения так никто и не починил, само собой, только прочное дерево стояло на том же месте, ожидая нового лихача. Разве что остатки листьев с него уже опали.
– Ну и вмазался же он, – проговорил отец.
– На всей скорости, – я кивнул. – Якут ещё удивился, мол, куда так несётся. А оказалось – подрезали тормоза.
– Думал, в какую сторону копать? – он пристально посмотрел на меня.
– Пока в две – кто мог подрезать и когда? Вторая – чья это дача и кто возил ему продукты?
– Угу, – отец одобрительно закивал.
– И это всё могли видеть те бомжи.
– Я уже туда ездил, поспрашивал, когда время было. И это меня на кое-какие мысли вывело.
Москвич проехал дальше, оставляя место аварии позади. Ехали по дороге, не срезая. Деревья уже вовсю облетали, но пока жёлтых листьев на них полно, так что здесь уютно, как в парке. Не один я думал так – кто-то из горожан жарил в том лесочке шашлык. Лишь бы не спалил лес, хотя лесных пожаров в этом году я не помнил, чтобы по осени. Но кто знает, в городе-то уже многое поменялось – на одни воспоминания теперь полагаться не получится.
– Что сказали? – спросил я, прерывая молчание.
– Не видели, мол, никого особенного, но могут ведь и молчать. Дело в другом, – отец на ходу закурил и пару раз хрипло кашлянул. – Сейчас увидишь. Просто я на эти квартиры, ещё когда Кузьмин у нас работал, внимание обращал. Нечисто всё с ними, но не до того нам тогда было. Да и вообще, не было признаков серии, хотя подозрения у меня водились, что происшествия как-то связаны.
– Так пропажи ведь были, и убийства тоже. Хотя прокурор и отказные материалы подписывал, но всё равно хвосты торчали. Как проверка областная раньше не усмотрела нарушений законности?
Я уже подзабыл подробности из работы местной прокурорской системы в этом времени, а отец мне напомнил.
– Из областной прокуратуры? – хмыкнул он. – Да они с прошлым прокурором вась-вась. Известно, как областные проверяли: приедут, следака за волокиту показательно наградят выговоряшником по никчёмному дельцу, и какого-нибудь помощника прокурора по гражданскому надзору пожурят. Справку напишут, что меры приняли на месте, а в остальное нос не суют, серьёзные дела спустя рукава проверяли. Потому что банька на берегу их ждала, шашлычки и девки, на «субботник» вызванные. Вот так и жили… А показатель у них – сколько ментов засадить, основной это был. Так они его всегда выполняли, потому что время такое, и многие наши вправду по кривой дорожке пошли. Ментов сажали, а в своём глазу бревна не замечали. Но сейчас у нас с прокуратурой все ровно. Если не считать эти отказные. Тем более, что раньше по квартирным махинациям людей не убивали, а было просто – обманули и прогнали.
– Не убивали? – уточнил я.
– Не убивали, – отец кивнул, – работали иначе. Будто в банде были другие люди. А потом их поменяли, наверное, на Ганса и ему подобных отморозков.
– Слишком мягкие? – я усмехнулся. – Поэтому и заменили?
– А кто знает, Пашка? Или кто-то сел, остальные побоялись, что он их заложит, сами упали на дно. А деньги-то с квартир идут неплохие. Просто было несколько случаев как раз в те времена, когда как раз хаты начали приватизировать и продавать. Вот и появились тогда мошенники, просекли сразу новую золотую жилу.
Мы проезжали мимо пустующих дач, затем мимо дачи, где скрывался Рудаков, уже опечатанной. Понял, куда едет отец – поговорить с теми бомжами, которых я тогда видел перед погоней.
– Спаивали, обманывали, – перечислял отец. – Время тогда же помнишь, народ только в путь облапошивали. Тогда всякие «МММ» уже появились, прочие Лёни Голубковы, и вот с квартирами почти то же самое началось. И тогда, у нас в городе было дело, что якобы участковый ходил с этими мошенниками.
– А кто? Настоящий участковый?
– Не, – он поморщился. – В форме просто, представлялся, вот, я ваш новый участковый, а милиции тогда верили. Это сейчас нас больше бандитов порой боятся, – отец хмыкнул. – И вот он говорил им, что новый участковый, а это господа предлагают вам свою квартиру в бизнес заложить… чё-то такое предлагали, а народ падкий на такие слова, думал, деньги посыпятся. Ну а ещё домики в деревне показывали, типа, там пока поживите, а мы тут всё утрясём. Короче, квартиру приватизировали, отписывали – и хрясь! Уже ты бомж, побираешься на помойке. И угадывали как удачно, одиноких стариков, у кого родственников не было. Вот с одним бомжом тогда говорил, но там так всё оформили, что никак доказать никто не смог, что он там жил. Да и память у него с провалами…
Вот и нужное место. Бомжей сейчас было меньше, чем в прошлый раз. Когда мы остановились, все уставились на нас. Они сидели втроём вокруг большой кастрюли и что-то оттуда хлебали. Судя по всему, туда скидали всё, что было съедобного под рукой – китайская лапша, приправы от неё, макароны, картошка с огорода, сухари, наверняка просроченная китайская тушёнка, банки от которой валялись неподалёку, гречка… Не знаю, как это на вкус, но зато горячее.
Двоих я помнил, видел их на этом самом месте. Вот этот лохматый мужик тогда варил картошку, сейчас у него под слоями драной одежды видно старую полосатую майку, и этого деда в ушанке тоже помню. Третьего я не видел, остальных здесь не было.
– Начальник, да мы же всё уже обсудили, – бомж-повар всплеснул руками. – Ну чего я ещё вспомню… на трезвую голову-то? А, – он пристально уставился на меня. – А я и тебя помню, мимо бежали, а потом как на войне стало: пули туда-сюда летают, машины бьются. Ну, куда ж так-то, я думал, в городе только бандиты стреляются, так уже и сюда добрались. Как на войне, говорю.
– А ты, никак, воевал? – с усмешкой спросил отец.
– Нет, – хитро протянул бомж. – Но служил я подводником, и в командировки куда только не отправляли. Во Вьетнаме даже был…
– Да не сочиняй, – батя отмахнулся. – А то начнёшь опять, как американский линкор потопил.
– А-а-а! – бомж вскочил на ноги. – А я вас не признал, товарищ майор. Вы же тогда…
– Тебя он недавно спрашивал, – злым голосом сказал другой бомж, дедок в шапке-ушанке. – Приезжал. Вы с Генкой Хромым в город как раз за водярой пошли, а он приезжал. Я же тебе говорил про него, когда ты без Генки вернулся, а ты забыл опять, дурья твоя башка. Память дырявая.
– Тебя искать и приезжал, Петруха, – отец полез в карман куртки и достал оттуда чекушку. – Видел тебя давненько, спрашивал про квартиру, и вот снова вспомнил. Выпей, тоже память освежи.
– Вот это разговор, товарищ майор! Али уже повысили?
– Подполковник, – батя отмахнулся. – Ты пей-пей, вспоминай.
– Вот, это другой разговор, – Петруха выпрямился и открыл бутылку. – А то Генка, гадина, свалил со всеми бутылками, больше я его и не видел.
Теперь понятно, куда делся третий. Он дыхнул, запрокинул голову и не успокоился, пока всё содержимое чекушки не оказалось внутри него. После чего Петруха сел, зацепил прямо пальцами из кастрюли кудрявой китайской лапши, закусил и посмотрел на нас.
– И что нужно? – спросил он.
– Расскажи ещё раз, как бомжом стал.
История была до боли знакомая. Сидел этот мужик дома, потом кто-то позвонил в дверь, а дальше как в кино – очнулся в больнице с потерей памяти и болевшей головой. Затем пришли двое и милиционер, предлагали найти негодяев, и плавно разговор перешёл к тому, чтобы продать квартиру и купить дачу. А дальше память его подводила, наверняка последствия черепно-мозговой травмы.
– Вот на даче и живу, ах-ха-ха! – смеялся Петруха долго, аж до икоты.
Что было дальше – понятно любому, раз он стал бомжом.
Но теперь я сам услышал от свидетеля, что в банде были другие люди – милиционер и два мутных типа, но их примет бомж не помнил. Зато главное, что эти никого не убивали. Это потом они решили не рисковать и стали зачищать хвосты…
– Я так думаю, – сказал я уже в машине, – что кто-то из потерпевших оказался более прошаренным и так легко не клюнул на развод. Его прикончили, но банда после такого слилась, поэтому главарь нашёл других, более подходящих для мокрух, а старых… тоже в расход пустил?
– Не факт, – отец помотал головой. – Знаешь, это сейчас руки по локоть в крови, вот и избавляются от всех, а тогда, в самом начале, это было сложно.
– И тот милиционер – точно не Рудаков.
– Почему так думаешь? – отец глянул на меня.
– Бомж бы его всё равно узнал, несмотря на плохую память – он же тут рядом кантовался. Да если бы и не узнал, сам-то Рудаков не стал бы там селиться, при таких соседях. Или зачистил бы и этот хвост.
– Соображаешь, Паха, – отец медленно кивнул. – Не зря тебя взял. Вот теперь подумай, куда можно копать, и я тоже подумаю. Чую, мы где-то рядом ходили, но как-то не задевали нужное. Вот рядом были.
– Но если что-то сам придумаешь, – серьёзно сказал я. – Говори сразу мне, никому другому. Мало ли, вдруг на сторону уйдёт.
– Понял, ладно, – он снова кивнул с лёгкой улыбкой. – Отдыхай пока, жди, когда смежники тебя позовут. Я тут всё про оружие думаю, куда его Боцман заныкал.
– Он же не сам грузил, – сказал я. – Кто-то из его бригады должен быть в курсе. А если смежники покажут Кроссу чечена, Кросс сразу всех напряжёт, чтобы искали. Кто-то да проговорится.
– Так-то оно так, – отец задумался. – Да вот не факт, что Боцман хоть кого-то из своих в курс ставил.
– Почему?
– Да есть одна мутка. Потом расскажу…
– Батя, ты же сам говорил, мне можно всё доверить, – напомнил я. – А сам увиливаешь.
– А, и правда, – он засмеялся. – Ладно, ты прав. Оружие на складах не братва свистнула, а кто-то из своих. Из вояк. А Боцман – только посредник, чтобы его продать. И Кросс хоть весь город теперь перевёрнет, никого не достанет. Но ты только тихо об этом, а то мало ли, спугнём.
– Военные взяли груз? Ну, не чекисты же его выгрузили, тем более московские, – я задумался. – Хотя у нас не только московские. А местный Кепкин – тип излишне мутный, всё ко мне пытается подход найти, чтобы я с ним наработками и информацией делился в первую очередь.
– Это у него профессиональное. Ладно, давай за работу уже, она-то никуда не денется. И мы от неё тоже никуда.
* * *
Вот с этим отец был прав, и работа от нас никуда не денется, и мы сами от неё тоже.
Мне надо было повидаться с Толиком, я оставлял ему несколько поручений по Рудакову и ждал от него ответ. Но в ГОВД зверствовал Шухов, отрываясь на всех за дни, когда на него орал генерал Суходольский, который только этим утром уехал.
Вот и опера, кто мог, стремительно разбежались по рабочим вопросам, чтобы не выслушивать. Где искать своих, на первый взгляд непонятно. Но мы же опера-тяжи, наша работа неразрывно связана с судмедэкспертами.
Я отправился в морг, и там увидел бодрого новичка-судмеда Ваньку и мрачного Ручку, выходящих из здания. Ванька, обвешанный сумками, шёл в машину первым, пьяный Ручка едва шевелил ногами следом за ним.
– Ну кто так работает? – жаловался Ручка непонятно кому. – Понятно же, что она умерла на месте от обширных ожогов после взрыва газового баллона. Чё ты там её щупал постоянно?
– Так мало ли, – Ванька пожал плечами. – Разборки же идут, вдруг бандиты её убили, а чтобы следы замести, газ взорвали. Вот и проверял, есть раны или нет.
– Это опера пусть смотрят! – взревел Ручка, брызгая слюной. – Вот типа Васильева! Васильев придёт, глянет, сразу скажет, убийство это или нет! Устинов, хрен моржовый, тоже сразу скажет, Якут тоже, он понимает! И тот ещё, касатик молодой, с причесоном, тоже. Вот это их работа, оперов! Они – профессионалы, а ты ещё любитель, и твоя работа – труп осматривать, время и причину смерти сказать, а не в детектива играть!
– Да я как лучше хотел…
– Кто-то взорвался? – спросил я.
– Баллон газовый рванул в посёлке, – Ручка отмахнулся и только после этого заметил меня. – Баба пьяная картошку пожарить хотела и уснула с сигаретой, а плитка потухла. Вот и… бздыщ! – прокричал он на всю улицу. – А этот хрен с горы, – судмед показал на напарника, – её всю осмотрел с ног до головы, спрашиваю – нахрена, а он – вдруг пуля там или нож? Не верит мнению старшего эксперта! Никакого уважения ни ко мне, ни к телу!
– Ну, бывает всякое, – сказал я. – Бандиты же думают, что пожар все следы заметает, на этом и прокалываются.
– И ты туда же, – он сел в машину на заднее сиденье и закрыл глаза.
– А сейчас куда, кого убили? – я посмотрел на Ваньку.
