Аристократ на отдыхе. Том 7 — книга №7 серии «Аристократ на отдыхе»

– Пермяков! Очнись!

Призыв не подействовал. Тогда я позвал своего демона Природы:

– Живчик, приведи его в чувство.

Ладонь кольнуло. Тонкий зеленый стебель вырос из основания большого пальца и, словно живой, залез под одежду Пермякова.

Через секунду Пермяков открыл глаза и снова сдавленно охнул.

– Не трогайте меня! – хрипло зашептал он и попытался отползти от меня, извиваясь всем телом.

Я покачал головой.

– Даже не собирался. Я просто хочу с тобой поговорить. Вставай.

– Господин губернатор, я ничего не делал! – продолжая лежать на спине, взмолился Пермяков.

На меня накатило раздражение. Если с каждым свидетелем будет столько возни, то я и до зимы не найду пропавшего демона. А у меня, между прочим, уйма важных государственных дел!

– Вставай! – с угрозой в голосе повторил я. – Иначе я тебя убью и допрошу твоего призрака.

Угроза подействовала замечательно. Пермяков мгновенно вскочил и вцепился дрожащими пальцами в дверной косяк.

– Не убивайте! – заныл он. – Я все скажу!

– Вот, и замечательно, – вздохнул я. – Зачем ты следишь за домом священника?

– Это не я, – моментально ответил Пермяков.

Опять двадцать пять!

– Убью, если будешь врать, – напомнил я, и острое лицо Пермякова перекосилось от страха.

– Господин губернатор, мне просто было обидно! – быстро заговорил он. – У священника есть демон. Господин уездный комиссар к нему в гости ездит. А я? А меня господин Тишин даже не замечает. А ведь я третий год в управе верой и правдой служу, документы переписываю, письма подшиваю.

– Давай ближе к делу, – оборвал я его излияния. – Хотел в чем-то уличить священника?

Пермяков виновато опустил глаза.

– Да. Мне обидно было, что…

– Ясно. Идем, покажешь мне свой наблюдательный пункт.

Вслед за Пермяковым я поднялся по скрипучим ступенькам на второй этаж. Отсюда крутая и хлипкая лесенка вела на чердак.

– Осторожно, она шатается, – предупредил меня писарь.

И привычно полез наверх.

Возле чердачного окна стояла на треноге большая подзорная труба. Рядом с ней – удобное кресло с вытертой обивкой. Видно, Пермяков проводил в этом кресле все свободное время.

Труба была направлена точно на дом отца Иннокентия.

Я наклонился и посмотрел в окуляр. Двор и сад священника отлично просматривались – я видел трепещущую ярко-зеленую пленку портала аномалии. А еще увидел через окно отца Иннокентия – священник о чем-то разговаривал со своей женой.

– Ночью тоже следишь за священником? – спросил я Пермякова, не отрываясь от окуляра.

– Да, – убитым голосом подтвердил писарь.

– Видел кого-нибудь возле аномалии священника?

– С ней что-то случилось, господин губернатор? – оживился Пермяков.

Я молча ждал ответа.

– Видел, – закивал писарь. – Учитель музыки постоянно к ней ходит. И еще дурачок из церкви. Я его два раза видел.

– Кто из них входил в аномалию?

– Оба, – к моему удивлению сказал Пермяков.

Я оторвался от окуляра и нахмурился.

– А ты мне не врешь, часом?

– Что вы, господин губернатор! Своими глазами видел, как они в аномалию входили.

– Вместе? – уточнил я.

Кажется, вокруг безобидной природной аномалии отца Иннокентия плелся целый заговор.

– Нет, ваше сиятельство! – замотал головой Пермяков. – Они поодиночке в аномалию шастали. Вместе я их никогда не видел.

Это осложняло дело. Теперь придется говорить и с учителем музыки, и с блаженным, которого отец Иннокентий так неосмотрительно решил накормить.

– Когда это было? Они приходили днем?

Если днем – то жена священника наверняка знала об этом.

– Ночью, – огорченно сказал Пермяков. – Дурачок два дня назад через забор перелез – и прямиком к аномалии.

– В какое время это было?

– Сразу после полуночи.

– Ты хорошо его разглядел?

– Конечно, господин губернатор, – заверил меня Пермяков. – Луна ярко светила. Через час гляжу – дурачок обратно лезет. Огляделся, и ушел куда-то.

– А учитель музыки? – нахмурился я. – Он когда ходил в аномалию?

– В ту же ночь, – неожиданно сказал Пермяков. – Примерно через час после дурачка. Я уже спать собрался – мне ведь с утра на службу. Гляжу, а он стоит у калитки. Постоял немного и вошел.

– Вот как? – удивился я. – Через калитку, значит?

– Да, – подтвердил Пермяков.

– А почему ты не сказал священнику о том, что в его аномалию ходили посторонние? – спросил я Пермякова.

– Так ведь это не мое дело, кого он в свою аномалию пускает, – фальшиво возразил Пермяков.

– Он врет, Никита, – незамедлительно подтвердил Умник.

– Само собой, – согласился я.

Разумеется, Пермяков врал. Он надеялся, что с аномалией что-нибудь случится. Потому ничего и не сказал отцу Иннокентию.

Вот это “что-нибудь” и случилось.

– Еще что-то можешь сказать? – спросил я писаря.

Пермяков огорченно замотал головой.

– Больше ничего не знаю. Но как только узнаю – так сразу вам доложу.

– Хорошо, – кивнул я и стал спускаться с чердака.

Чертова лестница ощутимо прогибалась под весом моего тела.

– Господин губернатор! – крикнул сверху Пермяков. – А мне какая-нибудь награда будет? Или премия? Я ведь три года верой и правдой…

– Я скажу Павлу Лаврентьевичу, чтобы загрузил тебя работой, – пообещал я. – Так и премию быстрее заработаешь, и за соседями шпионить перестанешь.

*****

– Поехали, отец Иннокентий, – сказал я, вернувшись в дом священника. – Навестим твоего учителя музыки. Выясним, почему он внезапно пропустил урок. Знаешь, где он живет?

– Конечно, Никита Васильевич, – кивнул священник.

Его жена с тревогой взглянула на меня. Когда священник вышел, она тихо спросила:

– Никита Васильевич, неужели Илья украл Авессалома?

Я пожал плечами.

– Разберемся.

Женщина продолжала умоляюще смотреть на меня, и я добавил:

– Вашей вины тут нет. Ведь вы не впускали Резникова в аномалию?

– Нет, – испуганно округлив глаза ответила женщина.

– И не говорили ему, как снять охранную печать с калитки?

– Не говорила. Да я и не знаю. ее ведь муж ставил. А у меня и Дара нет…

– Вот и хорошо, – кивнул я. – До свидания.

Отец Иннокентий уже завел свою колесницу и ждал меня. С одной стороны, священник мне нравился – хороший человек, и не задает лишних вопросов. С другой стороны – как можно не видеть того, что творится у тебя под носом?

Проходя мимо калитки, я считал магическое поле Печати. Ничего сложного – Печать была совсем слабенькая.

А ведь Пермяков не врал. Эту Печать совсем недавно кто-то вскрыл. Вскрыл умело, но оставил следы. Магическое плетение было повреждено, из Печати висели обрывки магических нитей.

Я озадаченно хмыкнул. Зачем сразу двоим прохиндеям понадобился демон отца Иннокентия?

– Поехали, святой отец, – сказал я священнику, усаживаясь в машину.

Отец Иннокентий кивнул и тронул “колесницу” с места.

– Никита Васильевич, а что сказал Пермяков? – помолчав, спросил он.

– Ничего неожиданного, – усмехнулся я. – Как я и думал, твой демон украл человека. Осталось разобраться, кого именно.

– Может, это его украли? – с надеждой предположил отец Иннокентий.

Я пожал плечами.

– Может быть. Далеко нам ехать?

– Не очень. Переедем через мост и свернем налево.

Я посмотрел в ту сторону, куда указал священник, и увидел столб черного дыма, который поднимался над крышами.

Пожар, что ли?

– Видишь дым? – спросил я. – Учитель живет в той стороне?

– Да, – растерянно кивнул священник. – Горит где-то совсем рядом.

– Прибавь-ка ходу, отец Иннокентий! – велел я.

Учитель музыки жил в отдельном каменном доме с небольшим палисадником перед фасадом. Совсем маленький домик, в два окна по фасаду и с круглым окошком под треугольной крышей.

Сейчас дом горел. Пожар явно начался изнутри – через разбитые окна с гудением вырывались языки пламени.

Видно, пожар начался только что – соседи только сбегались к месту происшествия. Некоторые тащили ведра, кто-то орал в магофон, требуя немедленно прислать пожарных магов Воды.