– Поверьте, Рейстеда я тоже не боюсь.
– Тогда в чем дело?
Я поняла, что он не отвяжется, и сказала с досадой:
– Если Рейстед за последние полгода не изменился, то у вас может оказаться еще один труп.
– Кхм, – лейтенант прочистил горло. – Он вам угрожал?
– Да нет же! Долго объяснять. Идемте, посмотрите сами.
И я распахнула дверцу авто, не дожидаясь помощи Эллиота…
В аптеке царили тишь, покой и благолепие. Отделанные темным деревом стены, батареи баночек с аккуратными этикетками, сверкающая лаком стойка…
Сюда приходили те, кто не хотел связываться с такими, как я.
Глава 1.3
Услышав тихий звон колокольчика, аптекарь поднял голову. Он как раз что-то писал в толстенной книге.
Эллиот чуть сильнее сжал мой локоть, но я только на мгновение опустила ресницы.
Само собой, он ожидал увидеть еще одного блондина, а макушка доктора отливала медью.
– Доброе утро, доктор Рейстед! – первой поздоровалась я.
Он по-прежнему держал докторскую практику. А что, очень удобно – сам назначает лекарство, сам же его и делает. Пациентам тоже нравилось, тем более что импозантный Рейстед виртуозно умел втираться в доверие. Эдакий добрый честный дядюшка, который всегда выслушает и поймет.
– Линни! – доктор широко улыбнулся, продемонстрировав крепкие очень белые зубы, и отложил золотое перо.– Рад тебя видеть, дорогая. Пришла сказать, что передумала? Оценила прелести жизни в семье, а?
Лейтенант молчал, с интересом наблюдая за представлением.
– Нет уж, уволь, – я передернулась. Радушие доктора было насквозь фальшиво. – В твой гарем я идти не собираюсь.
Рейстед неодобрительно покачал рыжей головой, отчего стекла золотого пенсне на его носу сверкнули.
– Зря. Тогда что тебя ко мне привело?
– Мой друг ищет одно зелье… – я замялась.
Рейстед высоко поднял брови.
– А с какой стати ты сама не сделаешь?
Хороший вопрос! Прямо в яблочко.
– Оно… не совсем законно, – обтекаемо объяснила я.
Рейстед хмыкнул.
– С каких пор ты чураешься приработков, Линни? Ты же никогда не была праведницей, – протянул он, и мне захотелось его ударить.
– Я никогда не делала ядов! – рассерженно выпалила я и прикусила язык.
Поздно.
Глаза Рейстеда за стеклами пенсне потемнели.
– Если ты шутишь, Линни, то шутка не удалась! – отрезал он. – А теперь прости, у меня масса дел!
Он пододвинул к себе гроссбух и сделал вид, что проверяет цифры.
– Пойдем, – я дернула Эллиота за руку.
И в этот момент из скрытой за портьерой двери показалась девушка в темном очень скромном платье. Она с трудом удерживала здоровенную бутыль с мутной жидкостью.
– Я приготовила тоник, как ты велел, – прошелестела она.
Рейстед от неожиданности поставил кляксу, грубо выругался и зачем-то схватил увесистые счеты.
Девушка испуганно вздрогнула – и выронила бутыль.
Звон, острый запах спиртовой настойки, лужа на полу…
– Ты, дура косорукая, понимаешь, что ты наделала?! – заорал доктор, уже забыв о посторонних.
Она затравленно опустила светловолосую голову, и у меня буквально зачесались руки.
Вмешиваться нельзя, Лили мне этого не простит.
– Уведите меня отсюда, – попросила я Эллиота сквозь зубы.
Он молча послушался.
А в спину нам доносились крики Рейстеда и жалобные всхлипы его жертвы…
Лейтенант усадил меня в машину, и я откинула голову, прикрыв глаза.
От бессилия меня трясло. Хотелось вернуться в аптеку и расколотить о голову доктора какую-нибудь бутыль…
И в итоге загреметь в тюрьму. Как же – напала на уважаемого человека, избила ни за что, ни про что!
Я со злости стукнула кулаком по дверце.
– Мисс Вудс, – голос лейтенанта звучал напряженно, – у вас при себе нет той чудодейственной настойки? Сейчас она бы вам здорово пригодилась.
– Увы, – я заставила себя открыть глаза. Хотела их потереть, но вовремя вспомнила о туши на ресницах. – За ней придется вернуться в аптеку… – и уточнила поспешно: – В мою аптеку!
От мысли купить что-то у добрейшего доктора к горлу подкатывала тошнота.
– Далеко, – с сомнением проговорил Эллиот. – Кстати, расскажете, что это было?
– Да ничего особенного, – отвернувшись, я украдкой вытерла щеки. И заметила в зеркале внимательный взгляд полицейского.
– Вот что, – решил вдруг он, – думаю, нам с вами не помешает позавтракать. Я знаю тут неподалеку неплохое местечко.
– Я завтракала! – возразила я из чувства противоречия.
Эллиота такими мелочами было не пронять.
– Тогда составите мне компанию.
***
Увидев, куда он меня привез перекусить, я только хмыкнула.
– Это судьба, – ответила я на вопросительный взгляд лейтенанта и указала на вывеску рядом с кафе «Элегант».
«Аптека «Панацея» – гласила она.
У Флемма своеобразное чувство юмора – и бездна самонадеянности.
– Хотите сказать, что нам туда? – недоверчиво уточнил лейтенант. – Это и есть последний адрес?
Я только кивнула.
– Тогда сначала закончим с аптеками, – решил Эллиот. И, выйдя из авто, распахнул мне дверцу: – Прошу, мисс Вудс!
Дверь оказалась не заперта, но хозяина в поле зрения не было. Не страшно – только самые отчаянные психи решились бы тронуть что-то из зелий Флемма, а лишней наличности у него сроду не водилось.
Дом достался Флемму по наследству от какой-то троюродной тетушки, иначе он бы точно не поселился в таком респектабельном районе. Ведь деньгам всегда можно найти лучшее применение!
– Флемм! – позвала я громко. – Ты где? Это Эйлин!
– Эй? – переспросил приятный голос откуда-то из недр дома. – Иди сюда! У меня опыт.
Я вздохнула и взяла лейтенанта под руку.
– Пойдемте. Опыт – это серьезно.
Под лабораторию Флемм отвел лучшую комнату в доме, зато спальней ему служила какая-то каморка. Впрочем, спал он нередко тут же, среди своих реторт и пробирок, приспособив под кровать массивные старинные кресла.
В первый момент я решила, что груда цитрусов на столе мне мерещится. Но в ведерке громоздилась целая гора шкурок, и запах сложно спутать.
Высокий мужчина в белом халате самозабвенно возился с пробирками, в которых буйствовала непонятная плесень.
– Зачем ему столько? – пробормотал Эллиот, как-то странно морщась. – Давайте быстро.
Я кивнула и окликнула:
– Флемм! Я ненадолго.
– А, Эйлин, – аптекарь обернулся. Его приятное лицо сияло, а собранные в хвост светлые волосы чуть не искрились от энтузиазма. – Это будет открытие! Настоящий прорыв в медицине! Ты только представь…
Лейтенант почему-то страдальчески скривился и отвернулся.
– Флемм, – перебила я, – у меня мало времени. Я потом к тебе зайду, ладно? А сейчас ответь на пару вопросов.
– Ладно, – покладисто согласился он. И спохватился: – Присаживайтесь!
– Спасибо, мы постоим! – поспешно ответила я.
Чрезвычайно аккуратный во время опытов, в быту Флемм превращался в рассеянного гения. Так что в кресле могли обнаружиться забытая тарелка или грязные носки.
– Так что за вопросы? – нетерпеливо напомнил Флемм.
А Эллиот вдруг шмыгнул носом. Хм, что это с ним?
– Скажи, ты никому не продавал черноголовник? – спросила я напрямик.
Аптекарь озадаченно моргнул.
– Нет, а что? Надо? Я таким не занимаюсь, ты знаешь. Но ради тебя могу.
Я чуть за голову не схватилась.
Сама непосредственность!
Флемму всегда не хватало денег на опыты. И осторожности тоже.
– Надо, – вмешался вдруг Эллиот.
Он сунул руку в карман плаща, вытащил портмоне и, не скупясь, вынул несколько купюр.
Я присмотрелась… А не бедствуют наши полицейские!
Лейтенант сунул аптекарю деньги… и вдруг оглушительно чихнул. А потом еще раз.
– Проклятые апельсины, – пробормотал он. – Пойдемте, мисс Вудс!
Я торопливо сказала: «До свидания!» Флемму (он только кивнул, уже с головой погрузившись в опыты) и последовала за полицейским.
***
На улице Эллиот отдышался и даже перестал чихать. Только кончик носа у него покраснел.
– Пойдемте, перекусим! – не глядя на меня, скомандовал он.
