– Ну и сволочь! – Эллиот качнул головой и убрал купюры в пакетик для вещ. доков. – Почему же она раньше от него не ушла?
– А куда ей идти? – я подошла к окну, выходящему в переулок. Наверняка это самая темная и холодная комната в доме.
– Да хоть бы к вам, – взгляд Эллиота, казалось, прожигал мне спину. – Вы же как-то сумели устроиться.
– Как-то, – с усмешкой согласилась я. Лили с таким связываться не хотела. И я тут же перевела тему: – Одного не понимаю, зачем было ее убивать? Тем более так.
– Значит, вы тоже считаете способ убийства странным? А убили ее наверняка, чтобы заставить молчать. Раз уж черноголовник гарантирует, что душу не допросят.
Я повернулась к нему, стараясь не смотреть на мертвое тело.
– Бедная забитая, запуганная девочка и так бы молчала, даже если бы что-то и знала.
– Тогда какой мотив? – Эллиот смотрел мне прямо в глаза. – Ревность? Месть?
Я пожала плечами.
– Это вам виднее.
– Почему же, мисс Вудс? – он улыбнулся одними губами. – Вы тоже явно не новичок в таких делах. Умеете с уликами обращаться, да и мыслите очень… специфически.
Я поморщилась.
– Лейтенант, не начинайте опять. Я всего лишь люблю детективы.
Он поднял брови.
– Смотреть или читать?
– И то, и другое, – не выдержав, я отвела взгляд.
– Что ж, тогда я как-нибудь приглашу вас в кино, – пообещал Эллиот. И затем, не давая мне опомниться, произнес официальным тоном: – Мисс Вудс, вы можете быть свободны.
– До свидания, лейтенант! – вежливо сказала я, поспешно застегивая пальто.
Век бы вас не видеть.
Кажется, непроизнесенные слова он угадал. Усмехнулся недобро и склонил голову:
– До свидания, мисс Вудс!
***
Стоило вернуться домой, как меня закружил водоворот дел. В аптеку повалили покупатели (некоторых интересовали исключительно сплетни, но ради приличий они брали какую-нибудь ненужную ерунду), не исполненные накануне заказы ждали своего часа… В итоге я даже не пыталась что-то состряпать – обошлась пиццей из соседней забегаловки.
Присесть удалось только ближе к вечеру. Решив совместить приятное с полезным, я включила радио и принялась за оливковое мыло. Мешать его нужно добрых два-три часа, так что времени на раздумья предостаточно…
Поразмыслить мне не дали.
В дверь заколотили. И кому там неймется?
– Закрыто! – крикнула я. – Приходите завтра.
– Мисс Вудс, откройте! – отозвались с той стороны двери. Хорошо хоть грохотать перестали. – Полиция.
Пришлось отставить мыло и идти открывать.
– Лейтенант Эллиот, – констатировала я кисло.
– Здравствуйте, мисс Вудс, – он вежливо приподнял шляпу.
– Уже виделись, – неприветливо отозвалась я. – Что опять случилось? Неужели вы дня без меня не можете прожить?
Он хмыкнул и оперся рукой о косяк.
– У меня к вам несколько вопросов. Вы позволите?
Я нехотя посторонилась.
– Проходите. Только я занята, так что давайте в лабораторию.
– Как скажете, – согласился он.
Снимать мокрый плащ и шляпу Эллиот не стал, так что, надеюсь, он ненадолго.
– Присаживайтесь, – я натянула перчатки и взялась за венчик. – Так что вы хотели?
От усталости я с трудом ворочала языком.
В комнате, несмотря на распахнутую форточку, едко пахло щелочью. Но лейтенант только поморщился и переставил стул поближе к окну.
Эллиот понаблюдал за тем, как я взбиваю норовящую расслоиться массу, затем стянул-таки шляпу и пристроил ее на коленях.
– И долго вам так мешать?
– Часа два, – вздохнула я. Признаю, свои силы я переоценила. Надо было прилечь, а не браться за мыло. – Вручную долго, а электрическая мешалка сломалась. А что?
– А где она? – Эллиот зачем-то встал.
– Кто? – не поняла я.
– Мешалка, – он снял плащ, затем пиджак и закатал рукава сорочки.
– А, – сообразила я. – Вон там.
Он молча подошел к моему рабочему столу, вооружился ножом, что-то там пошаманил… И минут через пять механизм бодро зажужжал.
– Спасибо! – искренне сказала я, устанавливая миску в держатель.
Все же в доме очень не хватало мужских рук. Не Бишопа же просить!
– Не за что, – Эллиот усмехнулся. – Надеюсь, кофе я заслужил? Да и вам не помешает.
– Конечно, – я сняла рабочий халат, стянула перчатки и включила плиту.
Минут пять мы молчали. Тишину нарушал только мерный стрекот миксера.
– Так о чем вы хотели спросить? – для проформы поинтересовалась я, поставив перед гостем чашку.
Его ведь наверняка интересует черноголовник.
– Вы сказали, что при отравлении блондинки и брюнета клиническая картина будет разной, – не обманул мои ожидания Эллиот. – А время действия яда тоже отличается?
– Ну да, – я с удовольствием отпила кофе. Ах, какое блаженство! Еще бы полицейского побыстрее выставить и лечь наконец… Мечты, мечты. – Мастерса отравили часа за два-три, а Лили умерла практически мгновенно.
– Вы уверены? – Эллиот убрал уже поднесенную к губам чашку и подался вперед. – Мастерса точно не могли угостить ядом позже?
– Нет, – я покачала головой. – Минимум два часа, а что?
Эллиот прищурил глаза и забарабанил пальцами по столу.
– А что-то могло повлиять? Еда, алкоголь, усталость?
Я махом допила кофе, даже не почувствовав вкуса. Ох, не нравятся мне эти расспросы!
– Нет! – твердо заявила я, глядя прямо в темные непроницаемые глаза Эллиота. – Это ведь магический яд. Что-то еще?
Лейтенант откинулся на спинку стула и взял свой кофе.
– А форма яда? – спросил он, глядя на меня поверх ободка чашки. – Жидкость или, может быть, порошок? Его пьют, вдыхают, наносят на кожу?
Я пожала плечами.
– Жидкость. Ее пьют.
Встала, отключила миксер и повернулась к Эллиоту.
– Что-нибудь еще? Извините, я очень устала…
Он тоже поднялся.
– В легендах говорится, что ваши ведьмы умели отравлять прикосновением. Это правда?
– Глупости! – я передернула плечами и натянула перчатки. Пожалуй, не буду возиться с водной баней. Сделаю мыло «холодным» способом. Сейчас добавлю краситель и отдушку, останется только разлить по формам и укутать. – Сами подумайте, это же сказки! О нюхачах там тоже массу всякого рассказывают.
– А кто вам сказал, что о нюхачах говорят неправду? – поинтересовался Эллиот у меня за спиной.
Я невольно вздрогнула, чуть не выронив пузырек.
– Почему вы меня боитесь, мисс Вудс? – как-то вкрадчиво произнес лейтенант.
Я плюхнула ложку в мыло и резко обернулась.
– Отойдите.
Он и не думал послушаться. Продолжил мягко:
– Я действительно чую вашу магию, только без подробностей: что, кто и зачем. Лишь сам факт. Вы ведь об этом знали?
Я кивнула, как завороженная.
– Догадывалась.
В этом различие блондинов и брюнетов. Нам подвластно живое – флора, фауна и люди. А им осталось мертвое – металлы, камень и стихии. И еще души. Некоторые, как Эллиот, умели ощущать даже чуждую магию.
Как выяснилось, для завоевания Островов этого вполне достаточно.
Зато для мирной жизни силу альбов трудновато чем-то заменить. Я могу вылечить гангрену, а темноволосый доктор разве что отрежет больную руку.
Жаль, что они поздно спохватились.
– А еще мы чуем эмоции. Во всяком случае, сильные, – продолжил Эллиот очень тихо. Я вжалась в стол, и лейтенант наконец отодвинулся: – Так почему вы меня боитесь?
– А не должна? – собственный голос показался мне хриплым. – Я всего лишь слабая женщина.
Темные глаза Эллиота нехорошо блеснули.
– И в женской интуиции вам не откажешь, – признал он, отодвигаясь. – Правильно боитесь. Мисс Вудс, где ваш гроссбух?
– Что? – заморгала я.
Он сумел основательно сбить меня с толку.
– Гроссбух, – Эллиот накинул плащ. – Книга учета прихода и расхода.
Сердце отчаянно заколотилось. И все-таки я – дура!
– Зачем он вам? – я скрестила руки на груди.
– Затем, мисс Вудс, – лейтенант нахлобучил шляпу. – Хочу удостовериться, что туда вписаны леденцы от кашля, которые вы якобы продали Мастерсу.
«Якобы»? Кажется, я влипла.
Глава 2.2
– Хорошо, я забыла вписать эти проклятые леденцы. И что с того?
Лейтенант крепко ухватил меня за локоть.
