Страница 5 из 5
От Игнатова я тогда сбежала. Схватила стакан с кофе - благо он был, что называется, на вынос, и просто ушла, пока он отвечал своей подружке.
В целом даже и не обидно было. Чему удивляться? Да, на несколько секунд я почти поверила, что и у этого прогнившего мажора есть что-то человеческое. Но момент прошел, и это хорошо.
Не стоит очаровываться - не придется потом снимать розовые очки. Я уже проходила это, и знаю, чем все заканчивается.
Таня в тот вечер снова была неразговорчива, да и Олеся тоже. Поэтому мое возвращение прошло тихо и незаметно.
Джинсы было жалко, но что поделать.
Кофе оказался действительно вкусным. С корицей. Даже тут Игнатову повезло угадать - не мог же он специально выбрать такой для меня. Или тоже воспользовался примером сестры?
А на следующий день наша Таня попадает в больницу с кровотечением. Я узнаю обо всем только вечером - когда Олеся возвращается домой и рассказывает, что соседка в женском отделении. Да еще в довольно дорогой клинике. И отвез ее туда Карельский.
Селезнева так праведно возмущается, что он ради спора придумал целую байку про свою мать. Я слушаю-слушаю, а потом не выдерживаю.
Не то чтобы мне хотелось вмешиваться и как-то обелять Романа, но так вышло, что про его мать я, и правда, кое-что знаю.
Вся эта банда мажоров меня раздражает, и сильно. Но молчать, зная правду, я не могу. Так что мотив поступка Карельского, наверное, я даже могу понять.
Некстати в голове мелькает сравнение с его дружком. Хотелось бы верить, что Игнатов тоже не настолько гнилой, и что помог он мне, потому что осталось в нем что-то человеческое. Да только я прекрасно знаю, как дорого обходится доверие к тем, кто избалован деньгами и властью.
Всю эту неделю мы звоним Татьяне, навещаем ее. Состояние у Селивановой - врагу не пожелаешь. Молчит, смотрит в стену и почти не реагирует на все наши слова.
Я даже всерьез начинаю подозревать, что ей потребуется помощь специалиста. А все из-за кого?
Я уверена - из-за Данилова. Подозреваю, в чем там дело, но Таня упрямо молчит. И мы с Олесей не лезем.
С Игнатовым мы эти дни в университете не пересекаемся. Его фаворитку я вижу, но то ли я в ее глазах больше не такая важная персона, то ли у нее новая цель появилась - Макарова даже взгляд в мою сторону не бросает.
Зато Карельский снова дает о себе знать и присылает Олесе презент для приема, куда сам же и затащил.
- Открывай. Кажется, Золушке прислали наряд, - говорю, глядя, как Олеся растерянно смотрит на коробку, которую только что доставил курьер.
Соседка, наконец, открывает ту и как-то вся сникает.
Сверху лежит пригласительный, а под ним - коктейльное платье. В пакете еще туфли с небольшим клатчем - в общем, полный набор.
- Недурно, - хмыкаю, разглядывая комплект, на который раскошелился мажор. - Вроде бы не дешевка, но и не высший люкс.
- В смысле? - растерянно спрашивает Олеся.
- В смысле, шарит твой Карельский в том, как не переборщить, - фыркаю.
- Не мой он!
- Да-да, не твой, - достаю платье и прикладываю его к подруге. - Симпатично.
- Да ты что! Я не надену это! - тут же возмущается она.
- Правда? То есть не пойдешь на прием? Решила рискнуть?
Мне, и правда, интересно - готова ли Олеся на такие подвиги. Учитывая ее положение, вряд ли. Но вдруг?
- Нет, конечно, просто…. Думала надеть то, что есть.
Хмыкаю и аккуратно складываю платье в коробку.
- Хорошая идея, если ты решила испытать на прочность свою самооценку, - говорю, скорее чтобы Селезнева понимала, на что подпишется в этом случае.
- А при чем тут это?
- Ну, ты просто представь, кто там будет и в каком виде. Во-первых, тебя могут элементарно не пустить в тех же джинсах. Обычно там строгий дресс-код. А во-вторых… Ты так сильно не хочешь уступать Карельскому, что готова весь вечер ловить косые взгляды? И ладно если только взгляды.
- Откуда ты все это знаешь? Ты столько тонкостей учитываешь, словно сама бывала на таких мероприятиях.
Мне бы хотелось сказать, что да, бывала, и это был ужасный опыт. Что я бы никому не пожелала этого. Но я молчу. Я дала себе слово не оборачиваться в прошлое и не думать о том, что когда-то было. В конце концов, это позади, а больше я никому не позволю втравить себя в подобное.
- Не бери в голову. Мое дело предупредить - ты решай сама, как поступить. Только не забудь, что послезавтра мы обещали Таню забрать из клиники.
- Да, конечно. Помню.
Чтобы разговор не свернул на ту самую опасную тему, надеваю наушники и старательно делаю вид, что очень внимательно читаю основы социологии.
Олеся в субботу все же принимает подарок Карельского и облачается в купленное им платье. Надо сказать, ей, и правда, очень идет. Красивая, нежная.
Я понимаю, почему она старается быть непримечательной - будь у меня такое прошлое за плечами, как у нее, скорее всего, делала бы ровно то же самое.
Карельский, когда приходит, судя по тому, как пялится на Олесю, вообще не ожидал подобного эффекта. Парня крепко вырубает. Даже приходится ему помочь прийти в себя.
- Головой за нее отвечаешь, - говорю ему.
- Верну в целости и сохранности, - хрипло произносит мажор. И снова взглядом прилипает к Селезневой.
- Звони, если что, - говорю ей и улыбаюсь, пытаясь хоть так поддержать. Судя по тому, что я вижу, сама Олеся не очень-то рада такому пристальному вниманию со стороны Карельского.
Парочка уходит, а я возвращаюсь к несчастному реферату. Мне его нужно отдать завтра, но я понятия не имею, когда Игнатов собирается сдать меня Хвостову.
В благодарность этого испорченного парня я не верю. Поэтому допускаю, что либо это станет моим последним заказом, либо я и за него уже денег не получу.
Когда выясняется, что мой любимый чай закончился, я решаю сделать перерыв и сходить в магазин.
На обратном пути поднимаюсь на этаж выше, к знакомым девчонкам. Через одну из них - Марусю - я получила парочку заказов, которые я собиралась взять, но теперь даже и не знаю. Рисковать местом в университете не хочется. Наш декан - мужик жутко принципиальный, и даже если условно виноват не исполнитель, а тот, кто покупает готовую работу, он может придумать причину для отчисления.
Так что угрозы Игнатова вполне себе реальны. Вопрос - что с этим делать? Я совершенно точно не готова идти на поводу у его избалованности, и поэтому…
- Да стой же ты!
Вздрагиваю, когда на лестнице рядом появляется как раз этот самый Игнатов. Я удивленно смотрю на него, не понимая, с чего это он весь такой запыхавшийся. Да еще и здесь, в общежитии.
- Ты вообще, что ли, ничего не слышишь? - возмущенно фыркает он.
Его всегда идеальная прическа сегодня слегка подпорчена - челка свисает на лоб, во взгляде искреннее недовольство. Интересно, это потому что его занесло в обитель простых смертных? Вроде бы раньше я не наблюдала за ним подобного. Карельский - понятно, ради чего старается. А этот-то чего?
Сейчас я остро ощущаю разницу между нами. Вот он - весь такой из себя мажористый, богатенький парень. В дорогой брендовой одежде. И я - простая девушка, которая живет на стипендию и подработки, верит в лучшее и собирается быть самостоятельной всю свою жизнь.
- Вот, - протягивает мне Игнатов свою руку. Непонимающе смотрю на нее, и в итоге он, раздраженно цыкнув, буквально насильно хватает меня за руку и что-то вкладывает в ладонь.
Мне требуется почти минута, чтобы понять, что это кулон. Я роняю пакет на лестницу, но плевать. Разглядываю цепочку, затем круглый кулон. Открываю его - внутри фото мамы и мое. По одному на каждой стороне. Складываю и ошарашенно смотрю на Витю.
- Откуда?
Чувствую, как голос садится, а глаза предательски печет. В моем представлении Игнатов сейчас должен разыграть карту спасителя - довольно улыбнуться, поиграть бровями и выдать что-то в своем стиле.
Но он вместо этого едва заметно жмет плечами.
- Какая разница. Твой же?
- Мой, - киваю.
Снова смотрю на кулон. Я ведь смирилась с потерей за эти дни. Было больно и обидно вот так лишиться единственной памятной вещицы.
Когда мама попала в аварию, мне кажется, весь мир посерел. Стал черно-белым. Мне было так одиноко и страшно.
Тогда я думала, что хуже быть не может.
Оказалось, очень даже. Просто тогда я не знала, каким мерзким и грязным бывает предательство.
Сглатываю тугой ком в горле и снова поднимаю взгляд на Игнатова. Он молчит и как-то чересчур пристально смотрит на меня. Словно ждет чего-то.
Я с огромным трудом собираю себя и свои эмоции, медленно выдыхаю, мысленно считая до пяти.
Конечно, я не дурочка, понимаю, ради чего он старался. Не знаю, зачем ему это нужно - девчонок за ним бегает полно. Даже сейчас, когда он вроде как с Макаровой, все равно находятся смелые, готовые из трусов выпрыгнуть, только бы затусить с одним из завидных женихов нашего университета.
Почему при этом Игнатов упорно преследует меня уже которую неделю - большой вопрос. Неужели, и правда, я так сильно задела его гордость на той проклятой вечеринке?
- За кулон спасибо, - тихо говорю, и в этом я искренняя с ним. - Но в остальном больше не трать время. Тебе не обломится.
Парень чуть приподнимает брови, словно не верит тому, что я говорю. Вроде бы его привычной ухмылки нет, но я буквально чувствую, что вот-вот все скатится к нашей традиционной пикировке. Поэтому наношу удар первая. Лучшая защита - это ведь нападение, правда?
- Хочешь сдать меня Хвостову - валяй.
Игнатов продолжает молчать - только сверлит меня тяжелым мрачным взглядом. Нечто подобное я видела у Карельского, но видимо, потому что они одного поля ягоды.
Решив, что ответа так и не будет, поднимаю пакет и, развернувшись, иду на свой этаж. Потом забегу к Марусе. Не в том я состоянии, чтобы обсуждать какие-то деловые вопросы.
Витя догоняет меня и резко разворачивает к себе.
- Вася, да куда ты собралась?
- Домой, - спокойно отвечаю. - Повторяю - за кулон спасибо. Правда. Но в остальном - можешь не строить планы на мой счет.
- Так я уже построил, - нагло заявляет мажор и делает ко мне шаг, так что встает подозрительно близко. - Причем гениальный, - добавляет он, сверкая почти одержимым взглядом.
- И в чем он состоит? - с вызовом спрашиваю. - Начнешь шантажировать? Или погоди, может быть, ты и нанял тех придурков, чтобы сейчас выглядеть как настоящий спаситель бедной девушки?
С каждым моим словом на лице парня все ярче проступают досада и злость. Как будто все, что я говорю, его жутко раздражает.
- Нет, детка, - гаркает он, хватая так, что я оказываюсь прижатой к его огромному телу. - У меня, знаешь ли, план попроще, но куда более действенный.
- Удиви меня, - огрызаюсь, стараясь держать удар.
Игнатов наклоняется так низко, что между нашими лицами остается очень маленькое расстояние.
- Стану твоим парнем, Василина.
Звучит это как проклятье, честное слово.
- Ты станешь моим кошмаром, если не оставишь в покое, - шиплю, стараясь оттолкнуть нахала. Но куда там! Держит он меня достаточно крепко. - Уходи!
- Ты такая красивая, - внезапно шепчет Витя, чем выбивает меня из колеи.
- Серьезно? И на это все еще ведутся?
- А еще настоящая, - продолжает он одержимо шептать. - У меня такого раньше в жизни не было. Никогда.
Его палец скользит по моему лицу, а у меня почему-то мурашки по спине бегут. И вовсе не от омерзения.
Мне никто никогда не говорил такого. И даже если я отчётливо понимаю, что все это - просто игра, нет смысла врать себе самой - мне нравится. Нравится, когда на меня смотрят вот так.
- Уходи, - повторяю и упираюсь ладонями в его грудь. Это становится моей ошибкой, потому что в следующий момент его губы накрывают мои.
А дальше случается что-то невообразимое. Я полностью теряю контроль над происходящим. Это не первый мой поцелуй, но есть ощущение, что первый настоящий.
Как будто меня подхватывает ураган - беспощадный и в то же время крышесносный.
Игнатов целуется умело, и я даже не улавливаю момент, когда мы оказываемся в нашей с девочками квартире.
Тем более что именно в это мгновение щелкает выключатель, и вспыхивает свет. Я морщусь, а затем вижу Олесю, которая ошалело смотрит на нас с Игнатовым.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
