Эта информация оглушила меня. Я стояла без сил, когда Багров стягивал с меня шарф и, казалось бы, нежно взялся за пальто.
Бежать? За дверь прочь? Там его люди. Единственный наследник династии Багровых теперь один не ходит.
– Успокойся, Насть. Дыши.
Рита была моей лучшей и единственной подругой. Все школьные друзья остались в провинции, откуда я благополучно уехала после школы. Она одна у меня была. Я умоляла ее хранить эту тайну в секрете.
Я подняла глаза, увидев на губах Багрова усмешку. Он, вероятно, всегда был таким. Холодным и грубым. Такие мужчины обычно имеют какие-то права на женщину, на которую так смотрят.
Но Багров не имел.
Мне отчаянно хотелось так думать.
– Она тебя не стоит, – решительно произнес Багров, вешая мое пальто на петельки.
Я осталась в свитере и наедине с леденящим душу мужчиной.
– Пошли.
Багров схватил меня за локоть и усадил на мою же кухню.
Огляделся хмуро, будто ему не нравилось, в каких условиях я жила. Будто ему было не все равно.
И перевел взгляд на меня. Взгляд, не предвещающий ничего хорошего.
– Набегалась, Насть?
Я покачала головой, ничего не понимая. Я не бегала от него. Я просто делала как велел муж.
– Я так понимаю, что разговаривать ты не намерена?
Короткий звук. Щелчок. Это Данияр зажег сигарету… он курил. А Саша никогда.
И зачем я сравниваю таких разных братьев? Двоюродных, но все же братьев…
– Тогда иди пока собери вещи, – бросил он небрежно, недовольно прищуриваясь. – Вылет через два часа. Еще до аэропорта ехать.
На этих словах я едва не подскочила. Проснулась. Пришла в себя.
– Куда ехать?
– Собирай вещи. Ты переезжаешь ко мне.
Я распахнула рот, умирая от ужаса. Данияра Багрова я видела в этой жизни всего раз – тогда же после нашей встречи я попала в больницу.
– Ни за что, – содрогаюсь всем телом.
– Твоего мужа больше нет. Это раз, – вкрадчиво напоминает Данияр. – На тебя покушались. Это два. Ты знаешь правила нашей династии. Отныне вы с ребенком принадлежите мне.
– Причем здесь мой ребенок и вы? – цежу тихо. – К тому же, вы мне не нравитесь.
Я тихо простонала – в моей тесной кухне Багров больно схватил меня за локоть и приблизил к себе:
– Либо по любви, либо по-плохому, но ты будешь жить со мной.
Свирепый взгляд Багрова.
Его отпечатки на моем теле.
Все это казалось кошмарным сном. Мы давно не в том времени, чтобы родственники мужа могли заявить на меня свои права. Муж был прав, когда советовал держаться от его брата подальше.
– Данияр, мы ведь чужие друг другу люди! – пыталась договориться мирно.
– Этот ребенок мне не чужой.
На последний словах Данияр сощурился и уверенно сделал еще одну затяжку. Сигаретный дым окутывал маленькую кухоньку, которой я так гордилась.
– Я с вами жить не буду. Ни к чему это. Не по любви, – я проглотила последние буквы, когда Багров гневно сощурился.
– Ты еще не поняла, Настя?
Он сделал шаг.
Я коротко выдохнула. Меньше всего в своей квартире я хотела видеть этого человека – еще слишком свежи были воспоминания, когда он накинулся на меня в день нашей с мужем свадьбы.
– Я не давал тебе выбора. За наследником в твоем животе идет охота. Я пока не выяснил, кто убил моего брата и кто теперь охотится за тобой.
Я прижала руки к лицу пока из коридора выносили тело потенциального убийцы.
– Тогда зачем вы убили его? – не понимала я. – Вы должны были допросить его.
– Не сдержался. Не люблю, когда трогают мое.
Так лаконично и просто. Как будто я принадлежала ему раньше и теперь – после смерти брата – буду принадлежать снова.
– Ты и ребенок – отныне моя забота, – пояснил Данияр.
Не понимаю, с какой стати. Будто Багров знает больше меня. Намного больше.
Глубокая затяжка. Едкий дым. Он окутывал меня с ног до головы. В теле появилась слабость – от бессилия и беспомощности.
Если не пойду с ним – он заберет силой.
Меня не оставят в покое.
– Я забираю тебя себе, Насть. И думать нечего. Либо без любви, либо по-плохому.
Без любви. Или по-плохому. Он повторял это нарочно, пытаясь внушить мне отсутствие выбора.
Я поднялась, тяжело дыша.
Он прямым текстом сказал, что в его силах все. Забрать ребенка после рождения – тоже.
– Мне нужно подумать, – вялым языком пробормотала я.
– Нет. Ребенок будет воспитываться мужчиной, – припечатал Багров, убирая руку с зажатой в ней сигаретой от меня подальше. – Обо всех остальных условиях ты узнаешь позже. Если согласишься, для тебя и малыша это будет хорошо. В противном случае я применю к тебе силу.
Вот так просто. Без утайки. Прямо.
Я упрямо стиснула челюсти, и Багрову это не понравилось. Снова.
Если пойдешь добровольно, то все будет хорошо. Если не пойдешь – будешь страдать. Вот, что он имел в виду.
Обернувшись на коридор, я не увидела тело. Его забрали.
Багров смотрел прямо на меня. Немного с прищуром, но больше с уверенностью, что загнал меня в угол. Я кивнула еле заметно и попросила его не курить рядом со мной.
– Умница, – похвалил Багров и не затушил сигарету. – Собирай вещи, Настя. Одевайся тепло. На улице ветрено.
Он дал мне ровно час.
Через час в квартиру пришла его охрана, они вынесли мой чемодан и все сумки. Я хотела забрать портреты с мужем, которые расставила по дому, но Багров едва сдержался, чтобы не бросить их в стену.
Я видела, как сжались его кулаки.
Будто я не имела права думать о муже. Надо было думать о чем-то другом. Или о ком-нибудь.
В машине я тревожно поглаживала живот. Срок был всего пять месяцев, а живот рос не по дням, а по часам. Я чувствовала, что беременность будет протекать нелегко.
Когда мы проходили регистрацию на рейс, Багров несколько раз взглянул на меня многозначительно. Как бы предупреждая, чтобы я чего-то не выкинула из ряда вон выходящего. Я и не выкинула. Меня бы быстро вернули и насильно усадили бы в самолет.
Еще через час мы взлетели. Самолет забирал меня из Москвы, в которой остались все воспоминания.
Я даже не знала, куда мы летим. Не знала точно, где живет брат моего мужа. Какой-то частью мозга помнила будто, что он жил в Петербурге. Но почему-то это было так неточно, что до конца пути я не пыталась вспомнить. Навряд ли, конечно, Данияр жил далеко от столицы, поэтому Петербург казался логичным вариантом.
Багров сидел рядом и листал в смартфоне ленту новостей. Он большой наследник отцовской компании. Единственный. Его всегда оберегали.
Саша говорил, что самый старший Багров, их дед Данияра почти что боготворил. В их роду много внучек и всего два – внука. Всего два наследника было. Остался один Данияр.
– Что будет дальше? – спросила я пытливо. – Вы устроите меня у себя до родов, а потом отдадите другому мужчине? Так заведено в вашей семье?
От моих слов Багрова перекосило.
Он крепче стиснул челюсти и опустил тяжелую руку на подлокотник. Рядом с моим запястьем. Я дернулась.
– Хватит думать, Настя. Мне это не нравится.
– Иначе что вы мне сделаете?
– Сейчас – ничего, – припечатал он и голосом, и взглядом. – Хватит сопротивляться, девочка. Чем быстрее ты поймешь, что произошло в твоей жизни, тем менее больно будет дальше.
Багров был на взводе. Это чувствовалось. Как будто он сдерживает себя. Сильно сдерживает от чего-то.
Он меня ненавидел. Совершенно точно.
Я отвернулась к иллюминатору и притворилась, что сплю.
Наедине с этим мужчиной было страшно находиться. Я только с ужасом могла представить, как мы будем жить под одной крышей и что ждет меня в доме Данияра Багрова.
Глава 3
Пощечина.
Крепкая, до слез. И такая реалистичная, что я подскакиваю в кресле самолета и мгновенно просыпаюсь.
– Что случилось?
Я встречаю на себе взгляд Багрова и вспоминаю прошедшие сутки. Он хмурится. Я молчу, тяжело дыша.
– Мне повторить вопрос? – вкрадчиво, недовольно.
– Сон. Просто сон, – пробормотала я, потирая щеку.
Слишком реалистичный. Как воспоминание. Но сон.
– Что снилось? – пытливо спрашивает Багров.
– Кто-то ударил меня. Кто-то знакомый. Но было так плохо видно….
Я убрала ладонь от лица, посмотрев в иллюминатор. За окном стемнело. Мы снижались – уже порядком заложило уши. Я потерла лоб и поморщилась, задев рану от удара пистолетом.
– Тот, кто на меня напал, говорил странные вещи, – вспомнила я.
– Я разберусь. Забудь, Настя, – сухо велел Данияр.
Забыть не получалось – отчаянно хотелось докопаться до истины. Багров ведь слышал все, что говорил бандит, но со мной комментариями не делился. Как будто бы все владели куда большей информацией чем я.
За маленьким окошком самолета виднелся ночной город. Много огоньков. Такой же глубокой ночью мы прилетали с мужем ко мне домой в Екатеринбург знакомиться с моими родителями. Это был мой первый полет, я боялась и прижималась к Саше, думая о плохом. Он смеялся. Саша часто смеялся.
Данияр смеяться не умел. Я не знала его улыбки.
Шасси коснулись земли. Вот и прибыли. Я тихонько выдохнула, поймав на себе странный взгляд Багрова. Стоило мне повернуться к Данияру, как я попала в омут его темных глаз. Ни намека на улыбку.
– Уже не боишься?
– Чего? – уточняю осторожно.
– Летать в самолете.
