– Да потому что Даниил ни за что не женился бы без личного интереса. Либо у него были к тебе чувства, Агги, либо причина крылась в чём-то другом, – Глеб изучающе смотрит на меня, склонив голову набок, а мои щёки внезапно вспыхивают от его последних слов.
– Ты, наверное, ещё не знал его пять лет назад. По крайней мере, о тебе я ничего не слышала, – быстро говорю я.
– Знал. Мы довольно давно дружили с Даней, а потом судьба развела нас на несколько лет. Судя по всему, как раз в тот период, когда вы с ним были женаты, – невозмутимо произносит мужчина.
– Значит, вы друзья? – осторожно спрашиваю я.
– Это слишком громко сказано. Скорее просто товарищи, у которых иногда возникают общие дела. – Глеб замолкает, после чего кладёт свою ладонь поверх моей. – Агния, я больше не хочу говорить о Дане. Я здесь, с тобой, и ты мне нравишься. Я хочу, чтобы ты знала об этом.
– Я знаю, – несмело улыбаюсь я.
– И, поверь, мне плевать, за кем ты была замужем и кто является отцом твоего ребёнка, потому что…
Глеб замолкает, не закончив фразу. Я чувствую, как мужчина напрягается, а меня охватывает паника. Разумеется, мой собеседник умеет считать. Очевидный вопрос вертится на языке, но он не задаёт его. Ланской, кажется, всё понимает и без моего подтверждения.
– Он не знает? – Глеб нервно сглатывает.
– Нет, – я опускаю глаза и отрицательно качаю головой.
– И ты хочешь, чтоб всё так и оставалось? – в его тоне нет ни капли осуждения.
– Пока что да. Другого варианта сейчас быть не может, – тихо отвечаю я, даже не осмеливаясь просить Глеба о молчании.
– Не волнуйся, Агния. Это не мой секрет, поэтому можешь быть спокойна. От меня он не узнает о твоей дочери.
Глава 6 Агния
Какое-то время мы с Глебом сидим молча, думая каждый о своём. Ланской, вероятно, проваливается в воспоминания о прошлых отношениях, а я наблюдаю за Воскресенским и его супругой через огромное окно. Алиса улыбается во весь рот, всем своим телом прижимаясь к Даниилу, но он никак не реагирует на её объятия, скорее наоборот, пытается избавиться от навязчивости своей жены. Хотя, вполне возможно, мне просто хочется, чтобы так было.
В памяти всплывают наши отношения, в которых при каждом удобном случае Воскресенский тянул ко мне руки. Я чувствовала, как ему постоянно хотелось касаться меня, а то, что я вижу сейчас по отношению к Алисе, даже близко не напоминает страсть, которая при каждой встрече охватывала нас. Я понимаю, что не должна сравнивать, как и наблюдать за ними, но ничего не могу с собой поделать.
– Хочешь уехать отсюда, Агния? – неожиданно интересуется Глеб.
– Даже не знаю. Мне понравились твои друзья, но неприятна твоя сестра, – честно говорю я, возвращаясь взглядом к его лицу. – А ты?
– Нет, – он отрицательно качает головой. – Дать возможность моей сестре одержать верх над братцем? – открыто усмехается. – Ну уж нет. Не в этот раз. Тем более я гость Даниила, а не её, так что…
Он встаёт с качелей, помогая и мне подняться, после чего, не отпуская моей руки, ведёт к входной двери особняка. Сегодня потрясающий летний вечер, который мог быть и вовсе ничем не омрачён, не приедь я сюда вместе с Глебом.
– Кстати говоря, Глеб, а по какому поводу вечеринка? – интересуюсь я. – Гостиная украшена шарами, цветами, будто кто-то празднует свадьбу или же день рождения. Не меньше. А фуршетный стол так и ломится от огромного количества изысканных блюд. Что-то не слишком это похоже на обычную вечеринку. Либо твоя сестра так сильно любит производить впечатление на гостей.
– Да, Агния, любит без меры. Вот только за красивой обёрткой не всегда прячется такая же вкусная конфета. – На лице Глеба мелькает тень задумчивости.
– Что ты имеешь в виду? – не могу удержаться от вопроса, чувствуя, как появляется какая-то зависимость: я хочу знать о семье Воскресенского всё.
– Алиса организовывает праздники, прибегая к деньгам, которые доставляют ей радость и с помощью которых, как ей кажется, она может купить внимание и любовь всех без исключения. Но вся проблема в том, что, как бы она ни старалась выглядеть красиво, её гниль рано или поздно выплеснется наружу, как это произошло в случае со мной, – равнодушно пожимает плечами Ланской. Я вижу, что ему глубоко наплевать на сестру, а родственных отношений между ними нет и в помине. И, похоже, никогда и не было.
– Но ведь она не может быть такой со всеми? – Я не понимаю, как можно быть настолько озлобленной и бессердечной.
– Конечно, нет. Кроме себя, она любит разве что только Дана, – отвечает Глеб, и где-то в глубине души меня начинает грызть маленький червячок. – Ладно, думаю, что мы и так много времени посвятили разговорам о моей стервозной сестричке.
– Ты так и не сказал о поводе, – напоминаю я.
– Точно! – Ланской легонько стучит себе по лбу, а его следующие слова, кажется, выбивают из моих лёгких весь воздух: – Сегодня Воскресенские узнают пол ребёнка.
– К-какого ребёнка? – запинаюсь я.
– Я вроде говорил об этом, – он переводит на меня удивленный взгляд, но я отрицательно качаю головой. – Алиса беременна.
Перед моим носом открывается входная дверь, и на пороге появляется Воскресенский. Он выглядит взволнованным, что ему крайне несвойственно. Нервное напряжение, в котором он пребывает, моментально передаётся и мне.
– Дан, на тебе лица нет, – обеспокоенно произносит Глеб.
– Машина Кира слетела с трассы, нужно срочно ехать в больницу. Состояние крайне тяжёлое, – Даниил направляется в сторону припаркованного автомобиля Глеба. Едва добравшись до ворот, он останавливается и, не оборачиваясь, добавляет: – Агния, твоя подруга Арина была с ним в машине в момент ДТП.
Без лишних слов Даниил, Глеб и я запрыгиваем в белый внедорожник Ланского и на всех парах мчимся в больницу. Я не знаю, в каком состоянии Арина и тем более не в курсе, как она оказалась с Воскресенским-младшим. Дрожащими пальцами достаю из сумочки мобильный и набираю номер лучшей подруги.
– Риша, ну давай, ответь, – шепчу я в трубку. – Алло, Арина! Как ты?
– Привет, Агния, – слабым голосом произносит она, после чего я слышу в трубке всхлипы. Подруга плачет.
– Мы уже едем в больницу. Что случилось?
– Кирилл не виноват, он уходил от столкновения с грузовиком. Водитель, кажется, заснул по дороге, – Арина уже не сдерживается, захлёбываясь слезами. – Ему сделали экстренную операцию, но его состояние очень тяжёлое, Агги. Мне ничего не говорят, потому что я не родственница.
– Скоро всё узнаем. Мы с Даниилом. А ты не плачь, лучше немного поспи. Я к тебе зайду, дорогая. Как же я рада, что с тобой всё в порядке, – едва слышно произношу я, после чего сбрасываю вызов.
Воскресенский барабанит пальцами по бардачку, будто подгоняя Глеба ехать быстрее. Но Ланской осторожен, чем нервирует Даниила ещё больше.
Несмотря ни на что, хочется подбодрить Даню, найти нужные и правильные слова, но, наблюдая за ним исподтишка, я думаю, что Воскресенскому это совсем не нужно. Ему проще пережить оглушающую боль в себе, чем поделиться ею с кем-либо.
Я вбираю носом воздух и неожиданно осмеливаюсь на то, чего бы в другой ситуации ни за что не сделала. Кладу пальцы на его твёрдое плечо, слегка сжимая. Даниил резко вздрагивает, но мою руку не убирает. Наоборот, к моему удивлению, он осторожно касается нежной кожи, накрывая своей шершавой ладонью.
Как бы я ни отрицала, факт остаётся фактом. Меня с непреодолимой силой тянет к Даниилу, и, надо признаться, от него я чувствую то же самое. Но в данный момент мой жест означает лишь поддержку, и я очень надеюсь, что Воскресенский понимает это.
– Приехали, – говорит Глеб, останавливая автомобиль на больничной парковке.
Уже через минуту мы оказываемся на нужном этаже и находим врача, который совсем недавно прооперировал Кирилла. Неожиданно телефон Ланского издаёт навязчивый громкий звук, но мужчина не отвечает на вызов, в замешательстве глядя на экран мобильного.
– Я на минутку, – Глеб выглядит чересчур озадаченным. Очевидно, ему известно, кому принадлежит не записанный в телефонную книжку номер.
Сегодняшний день можно величать поистине сумасшедшим. Столько новостей и событий за один вечер может привести не просто к головной боли, а к помутнению рассудка, если принять так близко к сердцу, как это не нарочно получается у меня.
От врача мы узнаём, что Кирилл в ближайшее время будет находиться в реанимации и к нему нельзя даже близким родственникам. Лицо Даниила свирепеет от этого заявления доктора, и он перестает контролировать свои эмоции, пытаясь схватить того за грудки. Но, к счастью, я вовремя соображаю, что нужно делать в этой ситуации, и встаю между Даней и Олегом Николаевичем.
Странное тепло разливается по телу, когда я кладу ладони на плечи Даниилу и прошу его взять себя в руки. Мне кажется, что какое-то время он просто не слышит меня, но через несколько секунд взгляд Воскресенского фокусируется на мне. Я повторяю как мантру, что ему срочно нужно успокоиться, и, кажется, до него начинает доходить смысл слов. Даниил коротко кивает, после чего разворачивается и направляется к выходу из больницы.
Он не появляется около десяти минут, и я решаю выйти следом. Даниил стоит неподалеку от крыльца, держа в руках зажжённую сигарету. Не припомню, чтобы раньше за ним числилась эта дурная привычка.
– Куришь? – Я подхожу ближе.
– Да, – с твёрдостью в голосе произносит он. – Время от времени.
– С Киром всё будет хорошо, Даниил, – тихо говорю я, не глядя на него, но ощущая на себе пристальный взгляд карих глаз.
– Спасибо тебе, – его тон смягчается, заставляя меня повернуться к нему.
– Я ничего не сделала.
– Если бы не ты, я бы разнёс всю больницу к чертям собачьим, – грубо произносит Даниил. – О чём потом пожалел бы. Но благодаря тебе я пришел в себя гораздо раньше.
– Рада помочь. Я найду Арину. – Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но вспоминаю одну деталь. – Кстати, поздравляю тебя, Даниил.
– С чем? – глухо интересуется он, делая последнюю затяжку, после чего выбрасывает окурок в рядом стоящую урну.
– Ты скоро станешь отцом. Ты так давно этого хотел, – ровным тоном произношу я и получаю в ответ лишь лёгкий кивок. А перед тем как уйти, я ловлю на себе тяжёлый обжигающий взгляд из-под тёмных ресниц, понять который я больше не в силах.
Глава 7 Агния
Я разыскиваю палату, в которой находится Арина, и застаю подругу в расстроенных чувствах. Внешне она выглядит обычно, не считая парочки царапин и ссадин, но вот духовное состояние оказывается на нуле.
– Ариш, привет! – Я прохожу в палату. Арина сидит на кровати лицом к окну. Она не поворачивается, а по её щекам стекают слёзы. – Как ты, милая?
– Это я во всём виновата. Если бы я не попросила о встрече, то сейчас всё было бы по-другому, и он не пострадал бы, – безликим голосом произносит подруга.
– Перестань. – Присаживаюсь рядом, после чего обнимаю девушку за плечи. Она тихонько вздрагивает и снова начинает всхлипывать. – Не вини себя. Кир – крепкий парень, он выкарабкается.
– Я рассказала ему, Агги! Рассказала о сыне, – тихо говорит она. – И мы поругались. Он захотел увидеть его. А потом та машина вылетела на встречку. Он пытался уйти от столкновения, но… – слёзы бесконечным потоком струятся по щекам Арины, и мне ничего не остаётся делать, кроме как прижать подругу к себе и дать ей возможность просто выплакаться без лишних слов.
Некоторое время мы сидим обнявшись, после чего дверь в палату открывается, и на пороге показывается Даниил. Арина поднимает голову, и между моей подругой и моим бывшим мужем происходит безмолвный разговор. Они с полувзгляда понимают друг друга, обмениваясь лёгкими сочувствующими кивками.
– Арина, я рад, что с тобой всё в порядке, – коротко произносит Даня.
– Спасибо, – безликим голосом бормочет подруга.
– Операция прошла успешно, – после непродолжительного молчания говорит Воскресенский. – Он будет жить.
Выражение лица Самойловой меняется буквально на глазах. Губы девушки трогает печальная улыбка, а во взгляде появляется слабая надежда. Надежда на то, что с Воскресенским-младшим всё будет в порядке.
В палату заходит лечащий врач Арины и просит посторонних покинуть помещение. Даниил кидает быстрый взгляд на меня, после чего делает то, что от нас требуется.
– Ариш, созвонимся позже. Всё будет хорошо, – пытаюсь подбодрить девушку я, в ответ на что она лишь коротко кивает.
Угнетённое состояние Самойловой поневоле отражается и на мне. Сегодняшний день станет поистине самым непростым и чересчур наполненным событиями за последние несколько лет. Я предполагала, что по возвращении в столицу, пусть и ненадолго, что-то может пойти не так, но никак не ожидала встречи с бывшим мужем, и тем более подобных новостей.
Выхожу из палаты, оглядываясь по сторонам. К моему счастью, Воскресенского нигде нет. Я облегчённо вздыхаю, потому что мне нужно привести в порядок свои мысли, а сделать это в его присутствии будет невозможно. Если бы не заказ Глеба, то я ни за что бы не вернулась в столицу. Кстати, куда он подевался?
На моём мобильном светится непрочитанное сообщение от Ланского со следующим содержанием:
«Агния, извини меня, пожалуйста, пришлось срочно уехать. Позвони, как освободишься, я постараюсь отвезти тебя домой».
Отвечаю, что всё в порядке, и наконец-то выхожу из больничного помещения на улицу. По правде говоря, с некоторых пор не могу находиться в больницах. Сразу же вспоминается тот ад, через который я прошла с Кирой. Несколько дней у моего годовалого ребенка не сбивалась температура, и нас положили в клинику, специализирующуюся на инфекционных заболеваниях. Ни одному человеку, даже самому заклятому врагу не пожелаешь того, что испытала в тот момент я. Спасибо моим близким друзьям Кейт и Дэну за то, что не бросили в беде и привозили в больницу всё необходимое, в чём мы с дочерью нуждались. Кстати говоря, в прошлом году, когда мне нужно было смотаться в столицу на некоторое время, именно с ними я и оставляла свою доченьку.
– Тебя подбросить? – Я вздрагиваю от звука знакомого голоса.
Воскресенский движется мне навстречу и по-хозяйски берёт под локоть. Он ведёт меня к своему автомобилю, внутри которого я замечаю Алексея, того самого водителя, что был у Дани и пять лет назад. Находясь в подавленном состоянии, я даже не понимаю, как оказываюсь на заднем сиденье внедорожника в опасной близости от человека, от которого мне стоило держаться подальше.
– Адрес, Агния, – Воскресенский не сводит с меня тёмных глаз. После того как я называю улицу, автомобиль трогается с места, а Даниил продолжает: – Путь неблизкий до места, где ты остановилась. Расскажи, Агги, как сложилась твоя жизнь после развода со мной.
Я замираю, чувствуя, как дыхание сбивается с привычного ритма. В машине становится душно, а Воскресенский заполоняет собой всё свободное пространство. Понимаю, что должна была вырваться из его хватки и пойти своей дорогой, но, к своему сожалению, я спохватилась слишком поздно и оказалась в его автомобиле.
– Даниил, вот скажи, какая тебе разница? – грубее, чем хотелось бы, произношу я. – Тебя никогда не интересовало то, что связано со мной. Кроме постели, конечно. Так какое тебе дело сейчас?
Воскресенский в удивлении приподнимает бровь, прожигая грозным взглядом, который я различаю даже в темноте. Странная у него реакция на правду, ведь за полгода брака, пусть и не самого настоящего, я успела изучить Даниила. И если бы с его стороны был хоть малейший намёк на чувства ко мне, то я бы заметила.
– Что тебя удивляет? – после длительного молчания вновь произношу я.
– Ничего, – улыбается Воскресенский, устраиваясь поудобнее. Он мгновенно переводит тему разговора: – Ты стала довольно известной личностью в сфере своего профиля.
– Не сразу. – Ощущаю, как щёки покрываются румянцем. Слова Даниила звучат как похвала, и я не могу не реагировать на неё. – Понадобились годы, чтобы добиться чего-то.
– Но ты всегда чётко знала, чего хочешь, Аг-ги, – Даня медленно растягивает моё имя, а я будто проваливаюсь в прошлое, вспоминая обо всём, что нас когда-то связывало.
– Да, я ещё с первого курса хотела создавать красоту в жилых и нежилых помещениях, – быстро отвечаю, сжимая пальцы в замок.
– Не сомневаюсь. Выйти замуж за первого встречного, а затем пить таблетки, чтобы не забеременеть от него… – Даниил замолкает, а внутри меня всё холодеет. – Чтобы только получить долгожданный диплом и профессию.
– Откуда ты узнал об этом? – я едва выдавливаю из себя логичный вопрос.
– Увидел у тебя в сумке в одну из встреч, – холодно отвечает Воскресенский.
Я забываю, как дышать. В голове будто лента кинофильма проносятся все наши встречи с Воскресенским. Слегка киваю, понимая, когда именно он узнал об этом.
– Почему ты не сказал, что знаешь? – я продолжаю непростую беседу, хотя то, что было в прошлом, уже давно должно было кануть в небытие.
– Это что-то изменило бы? Ты перестала бы их пить? – его голос становится жёстким.
– Нет, но…
– Агния, от тебя требовалось лишь выполнить условия договора. Я выполнил свои, ты – нет, – резко говорит он, отворачиваясь к окну.
– Я хотела закончить учёбу, а потом уже подумать о детях, – уверенно произношу я, потому что больше мне ничего не остаётся. Показать своё сожаление или тем более признать вину я не могу.
– Мы могли обсудить это, но ты приняла собственное решение, – хриплым голосом произносит Воскресенский.
– Возможно, если бы мы виделись чаще, то я бы рассказала тебе об этом. И мы всегда встречались только ради одной цели, – неожиданно для самой себя говорю я. – Мы никогда ничего не обсуждали. Ты лишь выдвинул условия…
– На которые ты согласилась! – рявкает он, резко поворачиваясь ко мне.
