Страница 2 из 3
Неизвестно, сколько бы ещё продолжался этот безумный разговор, но невдалеке послышался хлопок, за которым последовал торжествующий возглас светлой девушки:
– Хранители Света! Наконец-то!
Сквозь полуприкрытые веки Полина заметила, как из сияющего круга вышли три человека в странных белых одеждах, похожих на широкие саваны. О, вот и доктора пожаловали. Сразу три. И халатики на них такие… гламурненькие, отметила про себя Полина.
– Что здесь происходит? – строго спросила женщина, видимо, старшая среди них.
– Светлых вам дней, Хранители Света, – приветствовала их поклонница, низко склонившись, а затем представилась: – Моё имя – Элит{а}.
– Оденься, Элита! – Хранительница протянул руку и, буквально из воздуха, вытащила ещё один белый саван. – И объясни нам, что здесь происходит.
Золотоволосая поклонница света быстро облачилась в предложенную одежду и начала сбивчиво рассказывать.
– Тёмные! Это всё затеяли тёмные! Они опять захотели получить перевес! Тёмный маг Торенгар пытался провести запрещённый ритуал призыва Силы! Но что-то пошло не так, и Сосуд убила его! И… и… получила всю силу Торенгара и пентаграммы, – растерянно закончила она.
– Вот как? Торенгар не смог справиться с Сосудом? – усмехнулась старшая Хранительница. – Что ж, тем хуже для тёмных, – она опять протянула руку, вытащила из воздуха ещё один саван и предложила его Полине, – надень это, девочка. Негоже Сосуду Света быть обнажённой. Одевайся, мы идём домой, к Свету! – впрочем, на её жест никто не отреагировал.
– Она не Сосуд света, она просто Сосуд! И тьма имеет на неё больше прав! – даже понимая, что сила не на её стороне, Дарна стояла на своём.
Глаза светлой нехорошо сверкнули.
– Как ты сможешь нам помешать, маленькая тёмная? – она, не глядя, отмахнулась от досадной помехи, и Дарна кубарем откатилась в сторону.
– Ты напала на меня! – девушка была готова броситься с кулаками на более сильную соперницу.
– Тебе показалось, – надменно ответила Хранительница Света и опять склонилась над Полиной.
– Я свидетельствую! – подала голос та, которую Торенгар назвал Разумом.
Совсем рядом раздался ещё один хлопок и, теперь уже из чёрного круга, вышла ещё одна тройка людей, только на этих были чёрные хламиды.
– И в чём заключается твоё свидетельство, о мудрая госпожа дракон? – весело поинтересовался один из вновь появившихся.
– Светлые хранители хотят присвоить Сосуд Силы! – сразу же принялась ябедничать Дарна.
– Вот как? – тёмный насмешливо приподнял бровь. – Госпожа Орриста, выражаю моё вам почтение, но неужели вы могли так поступить?
– Тёмные заигрались, Рошт, – надменно ответила Хранительница Света, медленно выпрямляясь, – Торенгар провёл ритуал отнятия силы, и Свет имеет право на компенсацию.
– Э-э, нет, так не пойдёт, – словно поддразнивая собеседницу, протянул названный Роштом, – я не вижу, откуда бы у вас взялось это право. Пострадавших здесь не наблюдается. Я допускаю, что в качестве компенсации морального ущерба, вы могли бы потребовать Торенгара, но, как я погляжу, – он окинул взором развалины башни, – его тоже нет. Можно даже сказать, что он и есть пострадавший. Так что, – он картинно развёл руками, – мы квиты.
– Сосуд тяготеет к свету! – патетично возразила Орриста.
В ответ на эти слова тёмный лишь поморщился.
– Вам ли не знать, что чистому разумом Сосуду всё равно, кому давать Силу.
– Вижу, ваш спор зашёл в тупик, – вмешалась дракон, названная Разумом, – до появления Хранителей Равновесия беру Сосуд Силы под своё покровительство. Надеюсь, вас всех устроит моё предложение?
Скорее всего, предложение не устроило ни одну из сторон, но, на то он и компромисс, что от него никто не выигрывает.
– Уважаемая Орриста, – обратилась девушка-дракон к хранительнице света, – вы не будете столь любезны, и не обеспечите нас с подругами по приключению какой-нибудь одеждой? И, да, коли уж нам придётся общаться какое-то время, можете звать меня Ловена.
Светлая протянула руку, вытащила из воздуха ещё несколько белых одеяний и протянула их Ловене. Та с величественным кивком взяла их, одно накинула на себя, провела руками, и оно приобрело яркий ультрамариновый цвет. Два других, которые драконица накинула на Полину и эльфу стали серыми. Дарна гордо отказалась от белой хламиды и осталась обнажённой.
***
– Итак, господа, – Ловена обвела собравшихся поистине королевским взором, – кто откроет нам путь в Эрмату?
Светлая Орриста и тёмный Рошт дружно шагнули вперёд, предлагая свои услуги. Столь дружное единодушие можно было понять. Похоже, каждый из них надеялся открыть путь в свою башню. А там уж… как получится.
Столица мира Эрмата являлась древнейшим священным местом всех рас, верований и религий. Считалось, что именно здесь многочисленные боги, пророки и первопредки творили историю Карусы. Создавали расы, делили Свет и Тьму, несли знания своим последователям. Каждая раса хотела бы владеть Эрматой единолично, но добровольно покидать эти места никто не собирался, а силой захватить священные земли не решались. Вернее, была когда-то давным-давно воинственная раса фейри, которая пыталась завладеть столицей, но против них объединились все расы, конфессии и силы. И где теперь эти фейри? Только не в Эрмате. А развалины их Башни Силы до сих пор, даже по прошествии веков, тоскливо смотрят на древнюю площадь пугающими провалами окон. Попытки занять освободившееся место предпринимались, и неоднократно, но исчезали бесследно отчаянные искатели приключений и чужого добра. Поговаривали, что прямо в мир хаоса, где, собственно, и обитали изгнанные из Эрматы и со всей Карусы фейри.
После исчезновения фейри в самом сердце священной Эрматы – на площади Двенадцати Башен – появился тринадцатый бастион – Башня Хранителей Равновесия. Самая загадочная Башня. Никто не знал, как она появилась, и что собой представляют её обитатели. Но при возникновении неразрешимых конфликтов спорщики шли именно в эту башню, и именно Хранители Равновесия, или иначе – судьи, выносили окончательный вердикт, который обжалованию не подлежал. Этот вердикт мог не понравиться никому из спорящих сторон, но оспаривать его не осмеливался никто. Правда, существовало одно очень неудобное «но». Хранители вмешивались в дела жителей Карусы сугубо по своему усмотрению, а, значит, их суда, как и решения, можно было ждать годами и десятилетиями. И так и не дождаться.
Потому не было ничего удивительного в том, что, как светлый, так и тёмный маги надеялись, что им удастся перенести Сосуд Силы, коим они величали Полину, на территорию своих Башен. А там уж дело оставалось за малым – убедить нейтральный Сосуд принять сторону света или сторону тьмы. Сила, которая досталась Сосуду во время ритуала, ни одной из сторон лишней не будет.
– Мне нравится ваше желание помочь, – словно не заметив подоплёки предложений заклятых друзей-соперников, продолжила Ловена, – а потому, беритесь за руки, господа Орриста и Рошт и открывайте общий портал на площадь Двенадцати Башен.
Светлая и тёмный маги скривились. Не то, чтобы прикосновения доставляли им физическую боль, но вот так взяться за руки… впрочем, стоило Ловене поднять на них деланно недоуменный взгляд, как предубеждения пришлось отложить до других времен. С неё ведь станется унести Сосуд туда, где та будет недосягаемой ни для кого из них. И, словно предугадав тайные намерения обоих интриганов, драконица, ничуть не выказывая, что ей тяжело, подняла Полину на руки, указала глазами одному из светлых на всё так же неподвижно лежащую эльфийку-Жизнь и стала ожидать, когда откроется портал.
Вскоре перед светлой Орристой и предводителем тёмных Роштом засияло марево. Его рвано цвет перетекал из ярко-белого в глубинно-чёрный, но, после очередного недовольного взгляда Ловены, быстро стабилизировался и превратился в ровный круг, из центра к краям которого бежали белые и чёрные концентрические окружности.
– Вы и вы первые, – указала драконица на одного белого и одного тёмного магов, – пройдёте и вернётесь. Скажете, куда выводит портал.
Указанные маги согласно кивнули и почти одновременно зашли в открытый проход. Буквально через несколько мгновений они вернулись и сообщили, что с той стороны всё по-честному – портал выведен на площадь Двенадцати Башен в Эрмате. Ловена, по-прежнему держа на руках повисшую безвольной куклой Полину, сделала шаг.
Площадь Двенадцати Башен встретила нашу компанию пустотой и безмолвием. Впрочем, Полина уже давно перестала удивляться. Ну, подумаешь, попали всего за пару шагов в совершенно другое место – на площадь. И эту площадь окружают не привычные высотки, и даже не европейские древние здания и готические соборы, а причудливые башни. Мало ли чего не бывает в бреду. Нужно ещё немного подождать, и ей непременно назначат лечение. Может, прямо сейчас врачи пытаются вернуть её в привычную реальность. Шизофрения – это, конечно, неприятный диагноз, но и с ним люди живут. Даже у них в университете была преподавательница, которая ежегодно – либо весной, либо осенью – проводила по два–три месяца на излечении, а потом возвращалась к нормальной жизни. Приятная, кстати, женщина, ничем не выказывающая свои странности в промежутках между приступами.
– Я и Сосуд уходим в Башню Карохат – башню драконов, – объявила Ловена, – там целители осмотрят Сосуд и, после того, как она получит необходимую помощь, немного придёт в себя и сможет передвигаться самостоятельно, вы сможете предъявить ваши претензии Хранителям Равновесия.
– Но, уважаемая Ловена, – вкрадчиво возразила Орриста, – всем известно, что Хранители Равновесия могут принимать решение сколь угодно долго. А могут и вообще не ответить на наш вопрос!
– Сосуд принадлежит расе людей, а, значит, и жить она будет среди вас, людей. Вы, представители Света, – Ловена кивнула в сторону светлых, – и вы, представители Тьмы, – кивок в сторону тёмных, – будете иметь одинаковую возможность убеждать Сосуд принять ваши взгляды и мировоззрения. Покровительство драконов распространяется на Сосуд до того момента, как она предстанет перед Хранителями Равновесия. Возражения есть? Возражений нет, – драконица словно не заметила дружно встрепенувшихся Орристу и Рошта, – уважаемая Орриста, – обратилась она к светлой, – вы не приютите у себя несчастную? Похоже, хозяева башни Истэль не торопятся принимать её, – и она указала глазами на молчаливую девочку, которую до сих пор держал на руках один из адептов Света.
Хранительница света, не скрываясь, скривилась.
– Ясно, – ровным голосом отметила молодая драконица, лишь Полина почувствовала её скрытый вздох, – помогите, хотя бы сопроводить её до башни Карохат, одной проблемой больше, или меньше – какая разница.
– Многоуважаемая госпожа Ловена! – тут же откликнулся молчавший до сих пор Рошт. – Тёмная Башня почтёт за честь взять на себя обе проблемы, – и тёмный учтиво поклонился.
– Ну и зачем вам впавшая в ступор эльфийка? – поинтересовалась Ловена, впрочем, она уже дала знак светлому, который почти бегом понёс ту самую эльфийку, прозванную Жизнью, к башне драконов, и сама направилась туда же.
– Тёмным тоже не чуждо милосердие, – мужчина последовал за ней, смиренно сложив на животе руки и опустив глаза.
– А–а, если только из милосердия, – протянула драконица, – хорошо. Когда девочка немного придёт в себя, я обязательно передам ей ваше приглашение.
– А Сосуд? – стараясь казаться наивным, спросил Рошт.
– А судьбу Сосуда будут решать Хранители Равновесия! – отрезала Ловена и захлопнула перед тёмным дверь Башни драконов.
***
– Уф, ну и тяжёлая же ты! – пожаловалась Ловена Полине после того, как они остались вдвоём в абсолютно пустом холле башни Карохат. – Может, прекратишь прикидываться и пойдёшь своими ногами?
– Что? – отстранённо спросила Полина.
– Я спрашиваю, на ногах стоять можешь?
– Могу. Но зачем?
– Я же говорю, тяжеловата ты для меня! – повторила драконица.
– А-а, ну, тогда поставь.
Ловена осторожно поставила свою ношу на ноги, понаблюдала за ней несколько мгновений, а потом произнесла:
– Так, стоять можешь. Уже хорошо. Предлагаю помыться, переодеться и перекусить. А потом поболтаем. Думаю, есть о чём. Как тебе мой план? И скажи, наконец, как мне к тебе обращаться?
– Моё имя Полина. Ловена, скажите, вы доктор?
– Нет, я не доктор, – возразила собеседница, – тебе нужен доктор?
– Вам виднее, – Полина пожала плечами, – доктор или психиатр. Психиатр – это тоже доктор?
– Так, вот что, Полина. Я чувствую, что с тобой сама теряю разум!
– Я слышала, с психиатрами такое бывает, – согласилась Полина.
– Давай отложим все разговоры на потом. А сейчас – мыться и есть! – Ловена шагнула в одну из многочисленных дверей, выходящих в абсолютно пустой холл.
Полина последовала за своей провожатой и огляделась. Обычная комната, совмещающая в себе функции гостиной, столовой и, возможно, спальни. Что-то вроде новомодных сейчас студий. Немного странная обстановка, но ей ли, в своём бреду, удивляться таким мелочам? Ну, подумаешь, стол прикреплён к окну, как в вагоне поезда. И что может быть странного, что в окне видна не площадь, с которой они зашли в башню, а изумрудный газон и кусок отвесной скалы, обрывающийся в море? И мебель, включая тот стол, деревянная и очень массивная. И нет ни телевизора, ни какого другого привычного гаджета. Зато за абсолютно прозрачной стеной в другой комнате сияет синевой небольшой, шагов семь-восемь, бассейн, в который прямо из стены бежал искрящийся водопад. А, чему удивляться, больное воображение, оно, оказывается, намного развитее воображения здорового человека.
– Чего встала? – Ловена уже прошла к бассейну. – Или у тебя стойкие предубеждения против чистоты?
– Что?
– Мыться будешь? – кажется, терпение драконицы начало заканчиваться.
– А можно? – Полина и сама поняла, насколько глупый вопрос она задала.
– Если это не противоречит твоим убеждениям, то даже нужно, – стараясь казаться спокойной, ответила Ловена.
Полина сбросила странную хламиду, врученную ей женщиной в белом, и, немного опасаясь того, что попадёт не в воду, а упрётся в больничный пол, стала спускаться в бассейн, в котором на притопленной каменной скамье уже блаженствовала Ловена.
– Вода? – она подняла удивлённый взгляд на ту, которую считала своим личным доктором.
– Ну да, – хмыкнула та, – а ты предпочитаешь молоко двенадцати девственниц?
– Нет, до такого даже моё воображение ещё не докатилось, – улыбнулась Полина и с наслаждением поплыла до следующего бортика, потом обратно, и так несколько раз.
Очень натурально щипали раны, полученные при крушении башни Торенгара и порезы на запястьях, но это были мелочи в сравнении с тем наслаждением, которая она испытала от того, что оказалась в чистой воде. Поймав задумчивый взгляд Ловены, Полина подплыла к ней, заняла место рядом, зачерпнула из каменного углубления жидкого мыла и с наслаждением начала смывать с себя пыль, кровь и застарелую грязь. Несколько раз промыла непривычно длинные и оттого неудобные волосы, пока не осталась довольна результатом. Эх, была не была! Если уж бред такой качественный, то и за телом нужно ухаживать по полной!
– У тебя щёточка для ногтей есть? – незаметно для себя она перешла на ты.
– Что? А, щётки, посмотри там, – Ловена махнула рукой, и Полина обнаружила в стене ранее не замеченную дверцу, в которой с трудом, но нашла искомое, а так же пластину, отдалённо напоминающую пилку для ногтей.
– Вот оно, счастье, – выдохнула Полина после того, как они, отмытые до скрипа, выбрались из воды и, абсолютно обнажённые, развалились то ли на огромном матрасе, то ли на толстенном ковре.
Она с сомнением оглядывала хламиду, в которой сюда заявилась. Надевать это одеяние не очень-то и хотелось, но другой одежды не было.
– Ловена, ты не одолжишь мне что-нибудь из своих одежд?
– Тебе холодно? Или ты стыдишься своей наготы? – сама Ловена лежала неподалёку и совсем не стеснялась своего обнажённого прекрасного тела.
– Н-нет, тебя не стесняюсь, но, вдруг, кто зайдёт. Мужчина может зайти? Что он подумает о нас?
– Эх, люди, люди. Рабы своих же запретов и условностей, – вздохнула собеседница и махнула рукой на ещё одну появившуюся дверцу, – поищи там. Мы, драконы, предстаём в своём истинном виде без одежды, а потому и в человеческой ипостаси не считаем нужным скрывать тело. Одежды носим только за пределами своего сектора влияния. Ну, и, конечно же, когда холодно.
Полина, неловко пробормотав слова благодарности, метнулась к указанным дверцам. На многочисленных полках и вешалках висели одеяния, больше всего похожие на разнообразные хитоны и туники. Она выбрала свободную светло-зелёную тунику, немного не достающую до колен, и подвязала её широким синим поясом. Поиски белья не привели к желаемым результатам. Излишне наглеть, как, впрочем, слушать поучения-насмешки, не хотелось, а потому пришлось вернуться обратно. И всё же, даже в таком неполном одеянии можно чувствовать себя намного увереннее.
Когда она вернулась к Ловене, перед той, прямо на импровизированной постели уже находился не то огромный поднос, не то столешница на коротких изящных ножках-подставках. Впрочем, не всё ли равно, главное, не то, как это выглядит, а то, чем оно заставлено. А заставлен их стол был плотно. Гарниров в понимании Полины на столе не было, зато в изобилии были представлены разные виды мяса и диковинные фрукты. Ни хлеба, ни лепёшек на столе тоже не было. Пришлось брать пример с гостеприимной хозяйки или доктора, а, может, видения больного воображения, в общем, смотреть, как Ловена разрезает овальные плоды, кладёт в них сочные куски мяса, выжимает в это сооружение сок из другого плода и аппетитно поедает. Получалось что-то вроде хот дога. Немного необычно, но вкусно.
***
– А теперь я готова тебя слушать, – Ловена подтянула к себе мягкий валик и с наслаждением на него откинулась.
– Анамнез будете собирать, – Полине очень хотелось показать, что она не безнадёжна.
– Нет, собирать мы сейчас ничего не будем, да и не люблю я собирать что бы то ни было. Я хочу услышать, как ты оказалась в роли Сосуда, – терпеливо пояснила собеседница, – очень уж ты не подходишь на эту роль.
– Я не понимаю, о чём ты говоришь, – Полина прикрыла глаза, – что ты подразумеваешь под понятием Сосуд? Ты только не обижайся, я и правда, хочу помочь! И тебе, и, конечно же, себе. Но пока мне приходит в голову только то, что я тронулась умом после аварии. И всё, что происходит со мной последние несколько дней – это непрекращающийся шизофренический бред. Хотя, я совсем не специалист в этой области. Остаётся надеяться, что специалист – это ты.
– Та-ак, – протянула Ловена, – бред в твоих словах, возможно, присутствует, но очень уж он упорядочен. Прямо скажу, не свойственен он для Сосуда!
– А какой свойственен? И скажи уж мне, наконец, почему все меня называют Сосуд? Что это? И… когда я приду в себя?
Ловена постучала изящными острыми коготками по краю бокала с тягучим винно-красным содержимым, к которому она время от времени прикладывалась.
– Появляются у меня насчёт тебя кое-какие подозрения, – задумчиво произнесла она, – и, если это верно… ну, да ладно, не буду больше тебя пытать! Давай расскажем каждый свою версию произошедшего, сравним их и выясним, насколько я права.
– Рассказывай! – быстро сориентировалась Полина.
Собеседница лишь усмехнулась такой прыткости.
– И что же тебе рассказать?
– Больше всего меня интересует, когда моя голова придёт в порядок.
– Значит, сначала, – сделала вывод Ловена, – ну что ж, с самого начала сотворения мира, думаю, рассказывать не стоит, у каждой расы есть своя версия, а потому, начну-ка я с нашего покойного знакомца Торенгара. Устроит?
– Более чем, – кивнула Полина.
– Время от времени в мире появляются такие вот маньяки с гипертрофированным стремлением к власти. Чаще всего они встречаются среди людей. Я ни в коем разе не хочу тебя обидеть, но это неоспоримый факт. Были ещё фейри, тем даже вы, люди, уступали в этой страсти к мировому господству. Но фейри и поплатились за это. Общими усилиями их изгнали из Карусы, – Ловена провела ладонями по лицу, словно совершая защитный знак, – это должно было бы послужить примером, но время от времени среди людей появляется очередной недоделанный Властелин, который считает, что только он знает, как лучше жить всем нам. Люди, вообще, воинственны, как никакая другая раса. Люди – единственная из рас Карусы, которая поделилась на два лагеря – светлых и тёмных. Причём, добиться абсолютной власти хотят и те, и другие. Только одни прикрывают своё желание заботой о людях, реже – обо всех расах сразу, не суть важно, а другие прямо и недвусмысленно, как стрела, летящая к цели, не скрывают своих намерений. Думаю, последние всё же честнее. К таким и принадлежал Торенгар – тёмный маг-одиночка. В последнее время такие попытки случаются всё чаще, – признала она, – как будто вместе с воинственными фейри из миров Карусы ушло само равновесие.
Ловена поднялась, прошлась по комнате, выглянула в окно.
– Не хочешь продолжить наш разговор на лужайке? – поинтересовалась она.
Полина пожала плечами. Желает собеседница сменить декорации, можно и на лужайку выйти. На периферии сознания мелькнула мысль, что так она и в космосе без скафандра побывает.
Лужайка оказалась самой настоящей. Трава на ней была нежной и мягкой и приятно холодила босые ступни.
– Как же хорошо в Карохатасе! – почти простонала Ловена. – Ну да ладно, на чём я остановилась?
– На Торенгаре, – Полина усомнилась, что собеседница могла потерять нить повествования.
– Торенгар. Так вот, тёмный маг Торенгар решил провести ритуал призыва силы. Мало ему было той силы, которой он уже владел. Мирового господства захотелось. Он где-то нашёл описание призыва силы, создал пентаграмму и собрал всех нас, – Ловена вздохнула. Было ясно, что ей неприятно вспоминать то, что с ними было, – но в его планы прокралась ошибка. И эта ошибка – ты!
– Кто только не называл меня своей ошибкой, – согласилась Полина, – и родители, и Артур. Теперь, вот ещё и ты.
– Нет, я, как раз и не против, даже рада, что Торенгар ошибся. Он собрал шесть девушек – представителей разных сил: сил света, тьмы, жизни, смерти и… разума. Принёс их на алтарь-пентаграмму и вознамерился объединить в одну силу. Ты, как Сосуд, должна была принять эту силу и передать ему. К тебе сила пошла, но на этом всё и остановилось, ты не передала её дальше, более того, ты впитала силу самого Торенгара.
– Значит, Сосуд – это та, кто принимает общую силу, так?
– Да, совершенно верно, Сосуд – это та, кто {может} принять силу. Для этого Сосуд должен быть пустой. Не принадлежать ни свету, ни тьме, не познать жизнь или смерть, то есть не принимать семя и не отвергать его. И… не нести в себе разума. На тот момент ты не была ни светлой, ни тёмной, твоё тело не принимало семени мужчины. Только вот с разумом Торенгар ошибся. Его как будто бы и нет – ты не знаешь элементарных вещей, но, в то же время, на абсолютно чистое полотно, присущее Сосуду, твой разум не похож.
– Иными словами, крыша, вроде бы уехала, но содержимое домика не опустело, так?
– Ты говоришь странно, – нахмурилась Лорена, пытаясь вникнуть в слова собеседницы, – но примерно так и есть, – быть Сосудом может только девушка, абсолютно лишённая разума. Я подозреваю, что ты не случайно испортила формулу Торенгара. Это так?
– Я поменяла знак в формуле силы, – призналась Полина.
– Да, вот что мне не давало покоя! Сила пошла не от тебя к тёмному, а от него к тебе! Это многое объясняет. Но где же он ошибся? Расскажи, откуда ты попала к Торенгару? Он тебя украл? Купил?
– Я даже и не знаю, с чего начать, – Полина задумалась, – пойми, я понимаю, что это всё не настоящее, я знаю, как должно быть! А выбраться из этого бреда не могу!
– Вот как? Начни с вашего знакомства. С того момента, когда начались странности.
– Помню, что попала в аварию, помню, что буквально вознеслась над телом. Помню, как жутко болела голова и правый бок, по которому пришёлся удар. Потом какой-то вонючий мужик назвал меня своей доченькой Пэл, сказал, что мне привалило счастье и отдал Торенгару.
– Ясно, значит, тебя продали. А что ты помнишь до этого момента?
– Я жила нормальной, понимаешь, нормальной жизнью! И хочу опять к ней вернуться! Окончить университет, родить ребёнка. Ловена, ведь с ребёнком всё в порядке?
– С каким ребёнком?
– Как, с каким? Я беременна. Небольшой срок, но…
– Ты забыла, что я сказала? Сосудом выбирается непорочная дева, ни разу не принимавшая семени мужчины.
– Тщательней выбирать нужно было вашему Торенгару! – возмутилась Полина. – Непорочную дуру он искал! Так ему и надо!
– Я тоже не очень расстроилась, что так получилось, – согласилась Ловена, – да, не смотри на меня так, я не буду скрывать, я счастлива, что Торенгару попалась именно ты, а не безмозглая девственница!
– Как же к нему тогда попала ты? Насколько я помню, тебя он назвал Разум? Не похоже, что ты пришла добровольно, как тёмная Дарна. Тоже продали?
– Как, как, – видно было, что собеседнице не хочется вспоминать эту историю, – дура была! Мама нашла мне партнёра для первой вязки, а я решила попривередничать. Вот и… допривередничалась. А, да что там, убежала из материнского гнезда, и по-глупому попала в расставленную ловушку. Впрочем, мои приключения уже позади и никому неинтересны. Нужно решать, что же делать с тобой. И тут есть варианты, – Ловена задумалась.
– Может, поделишься своими соображениями? – отвлекла её Полина.
– Ну, что ж. Вот тебе мои выводы. Вывод первый: ты – не из нашего мира!
– Я бы предпочла версию с шизофренией. Ну, да ладно, продолжай!
– Ты не из нашего мира. И притянуло тебя сюда не просто так. Остаётся только понять, зачем? Что ты принесёшь Карусе? Какие-то изменения и потрясения, это однозначно. Но вот какие? И нужны ли они моему миру? – Ловена постукивала ноготками по голой коленке, задумчиво глядя вдаль. – Может, отправить тебя в полёт?
– В какой полёт? – Полина даже отодвинулась от энтузиастки такого радикального метода.
– Вот с этой скалы, – и молодая драконица кивнула на обрывистый утёс, внизу которого плескалось беспокойное море.
– Эй, ты это серьёзно?
– Это один из вариантов решения проблемы, – вполне серьёзно поведала Ловена, и Полина сразу поверила, что та нисколько не шутит.
– А, может, есть ещё какие-нибудь варианты? Не такие радикальные?
– Есть, как же не быть. Отдать тебя светлым, отдать тебя тёмным, и – не предпринимать ничего!
– Мне нравится последнее предложение, – Полина попыталась улыбнуться. Всё же, в ней теплилась надежда, что бред когда-нибудь закончится, и она вынырнет из него без тяжёлых последствий.
– Да, придётся так и сделать. Завтра с утра отведём тебя к Башне Хранителей Равновесия, а там уж, как распорядится Великое Яйцо. И ещё, – Ловена оглядела свою подопечную, особенно остановившись на лице, – я бы пока не советовала тебе открывать сразу все свои тайны. Оставайся для всех прежней дурочкой Пэл. Хотя, нет, даже при всём старании у тебя не выйдет изобразить безмятежный взгляд полной идиотки. Тебя выдаст твой же взгляд. Очень уж он… своеобразный. Ну, да ладно, надейся, что всё спишут на ритуал. Пусть считают, что вместе с силой тебе передалась и кроха разума Торенгара. Ты уж постарайся излишне не блистать своим умом! И будь готова к тому, что как светлые, так и тёмные будут стремиться заполучить тебя, вернее силу, которой ты владеешь, в свою башню.
– Ловена, а ты кто? – решила напоследок поинтересоваться Полина.
– Я? Я дракон, – как что-то само собой разумеющееся выдала Ловена, а затем поднялась и, сказав, что идёт к матери, ушла в дверь, находящуюся рядом с той, из которой они вышли часом ранее.
Можно было понять, почему она не пригласила с собой Полину. Там драконицу поджидали мать и партнёр для вязки. Вот уж совсем не хочется попасть под раздачу. На краю сознания билась паническая мысль. А можно ли сойти с ума, уже будучи не в себе? Сам собой напрашивался единственно правильный вывод. Временно принять слова Ловены о другом мире на веру и считать, что всё, что происходит, происходит на самом деле.
Кажется, Полина почувствовала, как облегчённо расслабился её рациональный мозг математика. Неразрешимая задача немедленного выхода из тупиковой ситуации была снята. Вернее, мозгу позволили приступить к её решению обходными путями. Ну что ж, завтра получим новые условия и приступим к решению. А пока нужно хорошо отдохнуть, и девушка вернулась в помещение, в котором они обедали.
Ночью Полине снились башни. Кирпичные, каменные, деревянные и даже в виде шахматных ладей. Белые и чёрные, новёхонькие и полностью разрушенные башни кружили вокруг неё в бешеном хороводе под зловещий хохот башни Хранителей Равновесия. Да, вот что значит плотно поесть перед сном чуждой желудку еды.
И вдруг голову прошила мысль, которая должна была возникнуть давным-давно. Если сейчас у неё внешне другие руки, совсем другие волосы, значит ли это, что и тело… другое? Как же она не догадалась рассмотреть себя в зеркало?! А ещё женщина! В панике пометавшись по комнате, в которой спала, Полина догадалась зайти в помещение, в котором находился бассейн, и там на одной из стен обнаружила искомое.
Из зеркала на неё смотрело слегка обрюзгшее лицо, обрамлённое облаком тёмных волос. Скажем честно, глуповатое лицо. Такое, как будто… им не пользовались. Не было лёгкой складки между бровей, линия губ казалась излишне расплывчатой. Не утруждала его мимикой хозяйка. Почему-то подумалось, что в университетах обладательницы таких физиономий не обучаются. И всё же, это была она, Полина. Её скулы, её губы, нос и овал лица тоже были её. А вот глаза вместо серых стали зелёными. Ничего, можно привыкнуть. А то, что лицо особым интеллектом не отмечено, это даже лучше. Ловена сама сказала, что не нужно излишне блистать умом. Тем более, что однажды, в случае с Торенгаром, это уже сработало.
Полина привела себя в порядок и позавтракала остатками вчерашнего пиршества, с досадой про себя отметив отсутствие хлеба. Как же не хватало утренней плюшки с маслом. Впрочем, ей ли привередничать. Могли выдать подозрительным светлым или не менее озабоченным тёмным. А там что, опять алтарь? Нет уж, не будем искать добра от добра.
В дальнейшие размышления над своим положением ей не дала углубиться появившаяся женщина, чем-то отдалённо напоминающая Ловену, только крупнее и мощнее, что ли. Крупная, это первое, что приходило в голову. Широкая кость, идеально прямая спина, большой лоб, с едва обозначенным рисунком чешуек на границе каштанового ёжика волос и висках, крупный прямой нос, большой правильный рот. И глаза. Широко расставленные, они острыми ножами обследовали комнату и саму Полину. Так смотрел преподаватель матанализа Синеоков, когда проводил экзамен у младших курсов. Беда была тому горемыке, который попадался на списывании. Можно было сразу собирать вещички и готовиться к длительному марафону по сдаче зубодробительного предмета. Меж тем женщина кивнула каким-то своим мыслям, и только потом – Полине.
– Приветствую тебя, гостья башни Карохат, – несколько надменно произнесла она, – я знаю, твоё имя – Пэл. Этого для меня достаточно. Ко мне можешь обращаться Ледана. Моя дочь сочла нужным предоставить временное убежище тебе и дочери эльфов по имени Айнэль. Сейчас Ловена занята, а поэтому её обязанности вынуждена исполнять я. Скоро солнце достигнет зенита, к этому времени ты и дочь эльфов должны быть в Башне Хранителей Равновесия. Там я вас оставлю. И да решит вашу судьбу Равновесие и Великое Яйцо!
Вот так, чётко и по существу. Ни одной эмоции не промелькнуло на прекрасном холодном лице.
– Могу я узнать, где сейчас находится Ловена? – иметь дело с Ледяной Королевой, как про себя окрестила Полина мать подруги, было боязно.
– Ближайшие пару месяцев моя дочь будет занята, – снизошла до ответа Ледана, – а теперь пойдём, не стоит пропускать благоприятный час.
Не стоит, значит, не стоит, кто она такая, чтобы спорить со столь гостеприимными хозяевами. И Полина последовала за строгой провожатой. Они прошли в дверь, ведущую в холл башни, там Ледана быстро осмотрелась, недовольно нахмурилась и негромко кашлянула. Тут же открылась ещё одна дверь, и оттуда вышла девочка, которую вчера внесли сюда на руках.
– Айнэль, ты заставляешь себя ждать! – недовольно произнесла провожатая.
– Простите, – еле слышно шепнула девочка, её губы мелко затряслись.
Не снизойдя до ответа, старшая драконица направилась к выходу. Полина пожала плечами и, подхватив за руку растерянную девчонку, поспешила за Леданой.
***
Странно. Вчера площадь выглядела по-иному. Полине даже показалось, что на площади, вымощенной идеально-ровной брусчаткой, были часы и ещё какие-то странные механизмы. А сегодня, соблюдая своеобразную симметрию, по площади Двенадцати Башен были раскиданы приземистые, как будто даже кубические деревца и кустарники. Как же вчера Полина была измучена, что даже не заметила их. Да что там кустарники, она, вообще, ничего не рассмотрела, как следует. А посмотреть было на что. Башни, окружающие площадь по периметру, не просто были не похожи одна на другую. Даже далёкая от искусства архитектуры Полина поняла, что они все до одной принадлежат к абсолютно разным стилям. Идеально белая, видимо, принадлежала поклонникам света. Так же не сложно было предположить, что чёрный монолит могли занимать адепты тёмных сил. Башня драконов Карохат была похожа на замшелую древнюю скалу. Затянутые диким плющом развалины, следящие за проходящими насторожёнными провалами разрушенных окон и дверей, могли принадлежать изгнанным фейри. Были среди них башня-цилиндр, башня, на фасаде которой проглядывали очертания приземистых мостов, даже башня, похожая на смесь солидного банка и мастерской. Впрочем, сегодня площадь не казалась придатком именно этого сооружения. Сегодня площадь прилегала к древнему каменному мосту, упиравшемуся в башню, этими мостами перегруженную. По укоренившейся привычке Полина пересчитала все башни. Их, вместе с разрушенной башней фейри, было тринадцать.
– Ледана? – задала она вполне резонный вопрос. – Почему площадь называется площадью Двенадцати Башен? Их же тринадцать.
– Ты сюда глаза разевать пришла, или по делу? – неизвестно почему разозлившись от безобидного вроде бы вопроса, мать Ловены грубо оборвала возникший, по её мнению, не к месту, интерес.
Пришлось задвинуть любопытство на дальний план и поспешить за провожатой и Айнэль, покорно, словно овца на привязи, следующей за драконицей. Они направлялись к конструкции, своими очертаниями отдалённо напоминающей башню Эйфеля. Легким росчерком возносящееся вверх сооружение, единственное из всех на этой площади, располагалось на опорах и внизу было свободно от каких бы то ни было конструкций. Собственно, помещения башни начинались на уровне примерно третьего этажа, а внизу, между ажурных опор мог свободно развернуться не слишком большой грузовик. Только вот пока ещё ни одной машины в этом мире Полина не видела.
Старшая драконица подвела своих подопечных под своды Башни Хранителей Равновесия, сказала: «Ждите!», развернулась и преспокойно удалилась. Полина огляделась. А ведь эта башня тоже требует ремонта! Только вблизи стало заметно, что она основательно потрёпана временем и непогодой.
– Твоё имя Айнэль, да? – спросила она у девчушки, которая так и замерла там, где её оставила Ледана. – Меня можешь называть Пэл, – Полина решила последовать совету Ловены и придерживаться версии, по которой её продал тёмному магу родной отец.
Девочка глянула на неё огромными глазами и испуганно кивнула.
– Не нужно меня бояться, – как можно мягче постаралась произнести Полина, подходя ближе к товарке по несчастью, – я не сделаю тебе ничего плохого. Думаю, нам с тобой больше нужно бояться, чтобы эта древность не обвалилась и не погребла нас под своими развалинами.
– Если падёт Башня Хранителей Равновесия, падёт и Каруса, – безжизненным голосом ответила Айнэль.
– Да? Нужно бы иметь на этот случай пути отступления, – резонно заметила Полина.
Она подошла к основанию одной из четырёх опор башни потрясла его, легонько пнула босой ногой, даже поскребла странный материал ногтем и, так и не поняв, из чего же сооружено это чудо архитектурной мысли, вернулась к безучастной спутнице.
– Послушай, Айнэль, так уж получилось, что я до недавнего времени… не осознавала себя и того, что творится вокруг, а поэтому совсем не владею ситуацией. Ловена кое-что мне пояснила, но этого так мало. Ты не могла бы рассказать мне про то, что происходит? Пойдём присядем и поговорим?
Полина огляделась, заметила небольшое каменное возвышение, освещаемое солнцем, подошла к нему и уселась, аккуратно расправив под собой тунику – белья на ней по-прежнему не было.
– Что ты делаешь? – девчушка, заметив такое самоуправство, испугалась.
– Устраиваюсь поудобнее. Не думаю, что хранителям требуется, чтобы мы с тобой устали до умопомрачения, пока их дожидаемся, иначе здесь не было бы этой замечательной скамьи. Иди, садись рядом, – и Полина приветливо постучала по нагретому камню, – садись и вводи меня в курс дела.
– Что? – бедняжка не поняла жаргонных словечек своей собеседницы.
– Для начала расскажи, как ты оказалась у Торенгара.
– Зачем тебе это? – Айнэль даже не пыталась скрыть свой страх, но всё же подошла и села рядом.
– Я же уже объяснила, что ничего не знаю ни о Карусе, ни о расах её населяющих. Ты, может быть, не поверишь, но эти башни, – Полина обвела рукой площадь, – я тоже вижу в первый раз. Да что там вижу! Я и слышать ничего о них не слышала. Ты же помнишь, я – Сосуд, и возможность соображать в этом мире ко мне пришла только с силой Торенгара.
Айнэль внимательно посмотрела на собеседницу, даже, словно невзначай, притронулась к ней рукой, отчего по телу пробежала ласковая волна, и только потом произнесла:
– Хорошо, я отвечу на твои вопросы. Вернее, расскажу, что знаю. Что тебя интересует? Как я попала к тёмному?
Полина согласно кивнула. Пусть говорит о чём угодно, лишь бы не замыкалась в себе, как вчера. Девочка тяжело вздохнула, помолчала, собираясь с силами, а потом начала свой рассказ.
– Тёмный подобрал меня в общих землях. Я… я там жила! – сообщила Айнэль так, как будто призналась, что занималась уличной проституцией.
– И что?
– Пэл, как ты не понимаешь, я жила в общих землях! Там живут те, у кого нет рода! Они либо от рождения не знают своих корней, либо от них отказался род. Это позор!
– И что же случилось с тобой? Почему ты там оказалась, Айнэль? – Полина взяла холодные даже в такую жару ладони девочки и стала их согревать теплом своих рук.
– Что ты делаешь? – Айнэль широко распахнула и без того большие глаза.
– Пытаюсь поддержать тебя. Тебе неприятны мои прикосновения?
– Пэл, ты делишься силой!
– Это плохо?
– Никто не отдаёт силу просто так. Тем более, таким ничтожествам, как я, – поникла Айнэль.
– Не смей так говорить! Человек всегда такой, каким себя ощущает, если сто раз сказать «Я – ничтожество!», то непременно им станешь. А если сто раз сказать «Я самая-самая лучшая!», то ты и будешь самой лучшей!
– Хорошо вам, людям, у вас есть такое заклинание, у нас ничего подобного нет.
– У кого – у нас? – не поняла Полина.
– У нас, эльфов.
– А-а, ты про это! – ну надо же, отметила про себя Полина, драконов встретила, теперь вот маленькую заблудшую эльфу из депрессии приходится выводить. – Ну, так оно универсальное. Ты же знаешь, я – Сосуд, я ничья. И заклинания, созданные мной, могут использовать все!
– Правда? – неужели в этих фиалковых глазах промелькнула надежда?
– Самая настоящая правда. Пользуйся. Я ещё придумаю, – авторитетно заявила Полина.
