Моя напуганная блондином душонка подскочила до самого горла и затрепыхалась там, вызвав спазм и кашель.
Секретарь наливает мне стакан воды, я киваю в знак благодарности. Кашель выворачивает меня наизнанку, из глаз катятся слёзы. Я протягиваю ей бумаги, выданные мне ректором.
– Бумаги, написанные рукой ректора, – ошеломлённо шепчет она себе под нос, – невероятно. Что же это за адептка такая?
– Так, адептка Виола Саркони, ты обучаешься на боевом факультете и место в общежитии у тебя там же, – спокойно сообщает мне секретарь.
Не тётка – кремень! Та, быстро справиться с собой…
– Вижу, что форму ты уже получила, только по территории академии девочки-адептки боевого факультета ходят в юбках. Брюки надевают только на практические занятия, – сообщает она.
Если я выбрала форму боевого факультета, значит, ректор – его выпускник. И зачем тогда блондинчик приставал с дурацкими вопросами?
Так что же делать с одеждой? Так мне и форму не выдадут. Решение приходит молниеносно.
– Это форма моего отца, я надела её для солидности, – я перегибаюсь через стол, чтобы прошептать полным трагизма голосом ей на ухо, – госпожа секретарь, моя семья настолько бедная, что я приехала в академию только в этом мундире.
– Бедная девочка, – тает секретарь, – я сейчас свяжусь с кастеляншей, и она подберёт тебе ещё что-то кроме формы. Говори, что тебе нужно, не стесняйся.
Она нажимает кнопку на платформе, внешне похожей на малахит. Перед ней появляется помещение типа склада и лицо миловидное лицо пожилой женщины с седыми волосами и добрыми карими глазами.
– Душечка, к тебе сейчас подойдёт Виола Саркони, – и, понизив голос, сообщает доверительно, – она протеже ректора. Выдай ей всё самое лучшее и намекни Огусту, чтобы комнату ей подобрал приличную.
У старушки глаза становятся размером с очки, и она прикрывает округлившийся от изумления рот.
– Эмили, ты ничего не путаешь? У ректора «протеже»?
Секретарь делает большие глаза, а я, не удержавшись, встреваю в разговор:
– Не стесняйтесь, я понимаю, как вам не терпится обсудить новую адептку. Вот только я не протеже ректора. Просто представители моего рода настолько долго не обучались в академии, что ректор лично встретился со мной.
От дальнейшего разговора меня спасает вывалившийся из кабинета ректора красный как рак блондинчик. Эмили нажимает на кнопку, и изображение пропадает. Фантастика!
– Адепт Лунг тоже с боевого факультета, – нисколько не смутившись произносит секретарь, – он проводит тебя до общежития и покажет кабинеты Даны Ковальчик, нашей кастелянши, и Огуста Филдинга, коменданта общежития.
– Благодарю вас, госпожа…
– Эмили Лавин, секретарь господина ректора. Обращайся ко мне за помощью в любое время, – ласково говорит она.
Да, у протеже есть свои преимущества.
– Ну что, пойдём? Я покажу тебе всё, что нужно знать уважающему себя адепту, – блондинчик наклоняется к моему уху и многообещающе шепчет, – и особенно такой красивой адептке.
Да, здесь мало того, что все наглые, но ещё и озабоченные. Да, нелегко мне придётся.
Глава 6
То, что блондинчик Лунг бабник, я поняла сразу. Меня как невесту ректора, не должны волновать всякие развратные личности, но почему-то волнуют, и причём именно как невесту ректора.
Во мне пробуждается дух противоречия, и я жажду делать глупости. А стыдно будет потом, прямо как после славно проведённого корпоратива хоть увольняйся. Только вот уволиться я смогу только на отбор невест для ректора. Но даже там с подмоченной репутацией я не буду нужна.
Ладно, чёрт с тобой Эдгар Рионг, буду паинькой. Как ни крути, но устраиваться в этом мире нужно, и желательно лучше, чем в моём старом.
Мы наш, мы новый мир построим. Судьба подкинула мне отличный шанс. Правда, ректор староват, но, как говорится, мне его не варить.
С другой стороны, практичной, а не эмоциональной, ректор намного лучше Лунга. Он, можно сказать, состоит из одних достоинств: занимает высокое положение в обществе, не бабник (во всяком случае, я надеюсь на это), красавчик и, кажется, всё… Конец всем достоинствам. Недостатки перечислять не буду, боюсь, собьюсь со счёта.
Но самый главный недостаток – я не люблю его.
Пусть говорят, что любви нет и лучше повыгоднее устроиться в жизни, но я так не могу. Мою душу волнует предчувствие любви. Может, потому что слишком много красивых мужчин на квадратный метр и моё женское начало взбодрилось, почистило перья и готова к охоте на перспективных женихов?
А может, потому что новая жизнь, как правило, приносит что-то хорошее. Мне принесло жениха-ректора и учёбу в академии магии, что, в принципе неплохо, я считаю.
– Эй, ты вообще разговаривать умеешь? – Тормошит меня блондинчик. – Ты кто?
– Очень вежливая форма знакомства, – ёрничаю я. – Видимо, ваши родители сэкономили деньги на учителе этикета.
Парень спотыкается и, не стесняясь, ругается. Я вытаскиваю с антресолей памяти побитую молью книжку по этикету, куда я тщательно складывала и забывала правила поведения в приличном обществе. В приличном обществе я никогда не была, значит, это хороший случай блеснуть знаниями и позлить наглого блондина.
– Соблаговолите, – чуть язык не сломала, пока произнесла, а ведь когда-то это слово активно использовалось, – представиться, адепт.
Перекошенная физиономия блондина пролилась мёдом на моё эго. Так тебе за твой снобизм.
У меня появилась иллюзия, что в лице Лунга я расправляюсь со всеми мажорами нашего колледжа. Сейчас я выше их. Все козыри у меня в руках. Если бы не это проклятое дежавю, что я снова начинаю учебный год, и каждый считает своим долгом отточить на мне своё чувство юмора и красноречие.
А рассчитается за всех бедняга Лунг.
– Адепт четвёртого курса боевого факультета Кайден Лунг, – представляется блондинчик и, понизив тон, интимно добавляет, – для близких друзей просто Кай.
– А для дальних просто Ден, – теперь я оттачиваю свой юмор и тешу самолюбие.
– Для тебя я могу быть кем угодно, – не сдаётся блондинчик.
– Для меня ты пока поводырь, – отбриваю его я.
– Ну и язычок у тебя, – двусмысленно произносит Лунг, – хотел бы я скрестить его со своим… в ежегодном турнире острословов.
– Как банально и пошло, адепт Лунг, – отвечаю я, но если честно, то мне нравится, что он увлёкся мной, когда я, прямо скажем, не в лучшем виде.
Блондин абсолютно не обижается на мои подколки и, взяв меня под локоть, ведёт по центральной аллее академии. Я оглядываюсь на величественное здание позади и мне кажется, что в окне ректора на втором этаже дрогнула штора.
Следит мой жених за мной, что ли? Проверим! Я наклоняюсь головой к плечу блондина, словно прислушиваясь, а потом запрокинув голову назад, весело смеюсь.
– Странная ты какая-то, – пытается отстраниться Лунг, но я крепко держу его за руку.
– Тебе велено проводить меня? – строго заявляю я. – Вот и провожай, а не то нажалуюсь секретарю ректора.
– Древний Дракон, с кем я связался, – разочарованно произносит блондинчик. – Как тебя зовут, доносчица?
– Адептка первого курса боевого факультета Виола Саркони, – церемонно представляюсь я, опуская часть про «прошу любить и жаловать».
Его любовь мне не нужна, мне бы с ректорскими притязаниями разобраться.
– Саркони? – удивляется Лунг. – Сто лет уже не появлялись представители этой фамилии. Живёте как отшельники в своей глуши.
Прав оказался ректор, хотя и трудно это признавать, эта фамилия снимает всяческие вопросы.
– Послушай, мне совсем неинтересно твоё мнение о моей семье, – пытаясь оставаться равнодушной, произношу я. Всё же триггеры прошлой жизни дают знать о себе и здесь. – Сам-то ты из какой семьи, Ден Лунг?
Я специально выбрала свой вариант имени, чтобы не думал себе ничего. Правда, что он должен подумать, если бы я назвала его полным именем, я не знаю. Как говорится, мне вожжа под хвост попала.
– Мой папа – первый министр Лорингии, а старший брат командует дивизионом в императорской армии, – с гордостью говорит Кайден.
– Достойные предки, а сам-то ты что из себя представляешь без папы и брата? – Как мне кажется, я бью по больному.
Обычно сами мажоры ничего из себя не представляют без могущественных родственников.
– Я лучший адепт боевого факультета, победитель двух турниров Смелости, лидер тайной Лиги «Лилии и Чертополоха», – без тени зазнайства перечисляет свои достижения Кайден Лунг.
Я уважительно смотрю на него. Возможно, я поторопилась с выводами, и он нормальный парень с бушующими гормонами в крови. Может быть, у нас даже дружба получится.
– А ещё я первый красавчик академии и счастлива будет та, кого я одарю своим вниманием, – он многообещающе смотрит на меня, словно ожидает, что я запишусь в очередь за счастьем.
Глава 7
Кайден Лунг – противоречивая личность, если за первую часть презентации о себе я проникаюсь к нему тёплыми чувствами, то вторая напрочь перечёркивает всё хорошее впечатление.
– Всё ясно, очередной герой войны, звезда футбола, – я так называю всех зазнаек, большинство принимает мои язвительные слова за комплимент.
– Войны у нас не было уже двести лет, и мой дед участвовал в последнем сражении, был убит и награждён посмертно, твой сарказм на эту тему неуместен, – холодно говорит Кайден. – Что такое футбол я не знаю, но да, я звезда Лорингийской академии.
– Принимаю твой упрёк, была не права, шутить на тему войны не стоило, – раскаиваюсь в неуместной шутке я, – футбол – такая игра, покажу и научу, если пожелаешь.
Мы подходим к небольшому зданию красного цвета с эмблемой факультета над дверями. Чуть дальше стоят синее, голубое и зелёное здание. Какого цвета дома дальше я уже не вижу.
– Кажется, мы пришли, – говорю я, чтобы поскорее отделаться от него. – Спасибо, что проводил.
– Не так быстро, зазнайка, – Кайден, схватив меня за руку, оттаскивает за угол общежития, припечатывая к стене и нависая надо мной. – Никто и никогда не отвергал меня. Один поцелуй, и я тебя больше не трогаю.
– Значит, я буду первой, – пытаюсь вырваться я, но блондинчик крепко зажал меня.
– Кажется, ты не понимаешь, – угрожающе шипит он мне в ухо. – Я превращу твою жизнь в кошмар.
– Ты нормальный вообще? – возмущённо спрашиваю я, предпринимая безуспешные попытки вырваться. Лунг сильнее, а я, трепыхаясь в опасной близости, лишь раззадориваю его. – На кой чёрт тебе сдался мой поцелуй? Я вообще новенькая, твоя репутация не пострадает. Сделаешь вид, что мы не знакомы.
Мне кажется, я рассуждаю здраво. Вот только блондинчик отчего-то считает иначе.
– Пострадало моё самолюбие, – выдыхает он мне прямо в губы, схватив меня двумя пальцами за подбородок, насильно поднимая голову.
Мне становится так страшно, что слышно, как дрожат колени. Лунг потерял контроль над собой, глаза горят лихорадочным возбуждением. Господи, неужели он из тех, кого отказы только заводят.
Я сжимаю губы и пытаюсь вырваться из его цепких рук. Это равносильно, что пытаться разжать стальные тиски.
Прибегаю к последнему козырю и показываю ему кольцо.
– Я не зазнайка, я помолвлена, – кричу я ему в лицо. – И в академию приехала для того, чтобы учиться под присмотром жениха.
А может, дело обстоит ещё хуже. Он пай-мальчик только на людях, а как только его не видят преподаватели, становится исчадьем ада.
Видимо, это мне и предстоит проверить. Хочется завыть в голос или двинуть ему коленом по причинному месту. Пытаюсь извернуться так, чтобы иметь возможность ударить.
Кайден недобро усмехается, разгадав мой манёвр, раздвигает мне ноги коленом. Господи, какой же он сильный. На вид тонкий, стройный, как тростинка, а силищи немерено.
– Я тебе не верю, – выплёвывает он мне в лицо обидные слова. – Ты всё выдумываешь. Уставом академии запрещено учиться женатым. Никто в здравом уме не свяжет себя клятвами во время учёбы.
Я не лгу, просто не показываю метку истинности. Боюсь, что он узнает её, а ректор запретил мне афишировать наши отношения.
– Мой жених не студент, – в отчаянии хныкаю я. – Он преподаватель.
Его голубые глаза темнеют до синих, ворот рубашки распахивается, и на груди я вижу татуировку дракона или это тоже брачная метка?
– Наглая врушка, даже в той дыре, где твоя семья влачит жалкое существование, знают, что преподавателям запрещено встречаться с адептками.
Вот это я попала, куда ни кинь, всюду клин. Соберись, Виола, выход есть всегда, только нужно подумать. Кайден не даёт мне времени на раздумья, нагло проводит ладонью по груди, спускается к лосинам.
Мама дорогая, у меня же там ничего нет, и он сразу это поймёт. Паника накрывает меня, лишая возможности трезво мыслить. Я бьюсь в его руках, пытаясь освободиться. Отталкиваю его руки, но мне это не по силам.
– У тебя же тоже стоит брачная метка, – в отчаянии пытаюсь я переключить его внимание.
– Древний Дракон, это надо же быть такой дурой, – смеётся Лунг надо мной, – какая брачная метка? Этот символ означает, что я наследник древнего рода. Ты что, никогда не видела такой у отца или брата?
– У меня нет брата, а отец умер давно, – ляпаю я первое, что приходит в голову.
Дальнейших насмешек не последовало, а значит, я правильно угадала. Как сложно жить, не зная ничего о мире, куда попала. Ну, кроме того, что все вокруг драконы, кроме тебя.
– Не хочешь проблем в академии, не зли меня, – возвращается к излюбленной теме Кайден.
– Давай разойдёмся с миром, – прошу его я, – и забудем, что здесь произошло.
– Забудем? – насмешливо тянет Лунг. – Э, нет милая, ты думала, что можешь всю дорогу до общаги изводить меня своими издёвками, а я проглочу? Не на того нарвалась.
Глаза Кайдена из синих делаются чёрными, и я понимаю, что уж он переступил ту невидимую черту, когда уже наплевать на последствия. Вот и довыделывалась со своим этикетом. Мамочка, что же будет? Спасите меня кто-нибудь, кричу я мысленно, дракон больно сжимает палец. И он туда же, мало мне Лунга, ещё и он пытается причинить мне боль. От бессилья слёзы льются из глаз.
Зажав мне рот, он пытается разорвать на мне мундир. Хвала Всевышнему, что ткань такая плотная. Я прижимаюсь к нему всем телом, крепко обнимая руками за талию. Так, он точно не сможет сорвать с меня одежду.
Кайден утробно рычит, принимая мои действия за согласие. Он с лёгкостью разрывает объятия, заводя мои руки за спину, ртом впиваясь в мои губы.
– Что здесь происходит, адепты?
