– Нет, – отвечаю слегка дрожащим голосом. – Я крайне пунктуальна. Если, конечно, это зависит от меня.
– То есть, твое промедление можно расценить как запланированную акцию?
Он задает этот вопрос, а я чувствую, как лицо просто начинает полыхать огнем. Признаться прямо – значит, пригласить Громова в свою постель. Ответить отрицательно – подтвердить, что я его обманула и все же страдаю привычкой опаздывать. Какой же вариант выбрать?
– Не то чтобы запланированную… – начинаю, даже не подозревая, как продолжу это предложение. – Так… просто получилось.
Он склоняет голову набок и, подняв руку, поправляет мои волосы. Они в безупречном состоянии, я проверяла. Но Громов все равно делает вид, что заправляет прядь мне за ухо. Я вздрагиваю от этого жеста и покрываюсь мурашками.
Взгляд Александра прожигает меня до самых косточек, и я чувствую бабочек в животе. Я же не должна их ощущать, правда? Это просто, так сказать, боевое задание. Работа под прикрытием. Так что никаких особенных чувств испытывать не стоит. Но почему-то колени подгибаются, а этот взгляд чуть ли не валит меня с ног.
– Хорошо получилось, я считаю, – произносит Громов своим глубоким голосом.
Облизываю губы, и его взгляд сразу падает на них. А пальцы с моего уха перемещаются на скулу. Скользят по ней, пока не добираются до подбородка. Он берет меня за него и слегка поднимает, чтобы я смотрела ему прямо в глаза.
– Как считаешь, красавица Ксюша, хорошо же получилось?
– Хорошо, – выдыхаю шепотом.
Александр сокращает расстояние между нами, и вторая его рука ложится мне на талию. Он так крепко прижимается ко мне, что я чувствую твердый бугор, упирающийся мне в живот.
Громов склоняется. Наши лица все ближе. Мое сердце колотится все быстрее. Я знаю, что произойдет дальше. И только в последний момент понимаю, что так могу все испортить.
Все знают, что Александр Громов ловелас. Если я сейчас пересплю с ним, он тут же потеряет ко мне всякий интерес и, скорее всего, сразу выпрет из своего штаба. Зачем ему постоянное напоминание о той, которая стала уже пройденным этапом?
Нет, таких мужчин, как Громов, надо соблазнять медленно, подсаживая его на этот крючок. Если бы еще обладать такими навыками. Но, увы, я для этого слишком прямолинейна. И все же попробую. Но так просто сдаваться ему точно нельзя.
Когда между нашими губами остается не больше сантиметра, втискиваю свою ладонь и накрываю губы Александра пальцами. Он застывает и хмурится.
– Я так не могу, простите, – произношу покаянно. – Мы с вами совсем не знаем друг друга. К тому же, вы мой начальник. И вообще секс без обязательств – это… не моя история.
Он слегка прищуривается.
– А поцелуй без обязательств? – бубнит он мне в пальцы. – Просто поцелуй, Ксюша. Ничего сверхестественного.
– Зачем это вам?
Он убирает руку с моего подбородка. Берет мою, которая закрывала его рот, и прижимается губами к ладони. Делает это так трепетно и нежно, что бабочки в животе начинают быстрее трепетать крыльями.
– Затем, что я хочу, – оторвавшись от моей руки, он прижимает ее к своей груди, где неистово колотится сердце. – Затем, что думаю об этом с того самого момента, как увидел тебя возле здания штаба.
Сглотнув, опять облизываю губы.
– Но… Я же не потеряю работу из-за этого поцелуя?
– Нет, что ты. Разве это повод увольнять тебя? Просто поцелуй, Ксюша, – голосом соблазнителя говорит Громов.
А мне слышится черт знает что в его тоне.
– Но я…
– Помолвлена? – напоминает он о моем вранье.
Ну, Ксюша, что теперь будешь делать? Как выкрутишься?
Что делать? Качать головой, потом кивать и снова качать.
Черт, кажется, я подаю смешанные сигналы.
– Так что? – криво усмехнувшись, произносит Громов. – Есть жених?
– Нет, – выдыхаю хрипло. – Я солгала.
– Так я и подумал, – хмыкает он. – Мы говорили о поцелуе. Что скажешь? – понижает голос, и мои руки в который раз покрываются мурашками.
– Самый обычный? – спрашиваю.
– Нет, – качает головой. – Никаких обычных поцелуев. Хочу, чтобы от моего поцелуя ты кончила, – добавляет хрипло, и из меня вырывается тихий стон.
Глава 12
Ксения
Александр подхватывает своими губами этот тихий стон и сразу ныряет в мой рот языком. По телу как будто проходит разряд тока, и я вздрагиваю.
Еще пару секунд назад мне казалось, что колени слабеют от его близости. Но то, что происходит с ними сейчас, не идет ни в какое сравнение. Они просто превращаются в желе, как и мои мозги.
Александр обвивает рукой мою талию и сильнее вжимает в свое тело. Мне кажется, я чувствую каждую его мышцу. Ловлю каждый выдох, а он – стон, который формируется в моем горле и вылетает в его рот.
Тело вспыхивает за секунду, а сердце разгоняется на максимум. Я хватаюсь дрожащими руками за мощные плечи, чтобы устоять на месте и не растечься позорной лужицей прямо у ног этого невероятно горячего мужчины.
Господи, да у меня никогда не было секса, от которого я сходила бы с ума так, как сейчас от кратковременного поцелуя с Громовым! Его упругий, горячий язык танцует с моим такой чувственный танец, что у меня кружится голова. Хоть бы только не рухнуть в обморок, как кисейная барышня. Потому что рядом с этим мужчиной такое вполне реально.
Снова стону ему в рот, а он яростнее впивается в мои губы.
И в какой-то момент я перестаю понимать происходящее. Превращаюсь в некое существо, сплошь состоящее из нервных окончаний и чувствительных точек. Вздрагиваю от малейшего колыхания воздуха. Стону от любого прикосновения. Вспыхиваю от каждого движения языка у меня во рту.
Клитор пульсирует, требуя ласки. Сердце работает на максимальной скорости, норовя выскочить из груди. Я даже чувствую, как на коже собираются капельки пота, которые медленно стекают по позвоночнику, растворяясь в махровой ткани полотенца. А те, которые не успевают скатиться вниз, Александр ловит своими пальцами.
Одной рукой он поглаживает спину, собирая пальцами мурашки, а второй поддерживает мой затылок, потому что я уже практически готова упасть к его ногам.
Разве можно испытывать такие ощущения во взрослом возрасте? Разве можно вообще так целовать, как это делает он? Полностью отключая здравый рассудок и оставляя только органы чувств, которые я совершенно теперь не контролирую.
Еще один стон вырывается из моего рта. Александр на мгновение отстраняется, позволяя мне сделать быстрый вдох, а потом снова обрушивается на мои губы своими.
Боже, это не поцелуй, а нежное, трепетное изнасилование моего рта и силы воли.
Внезапно я чувствую грудью вибрацию. Распахиваю глаза. Громов всего на секунду отрывается от меня, чтобы сказать:
– Просто игнорируй.
А потом снова целует.
Что я должна игнорировать?
Вибрация раздражает, но за туманом похоти я не понимаю, откуда она исходит. И только спустя несколько секунд, когда она прекращается, я понимаю, что это был телефон Александра. Судя по всему, спрятанный в кармане пиджака.
Стоит мне только расслабиться и погрузиться в очередной ослабляющий колени поцелуй, вибрация повторяется.
– Блядь, – шипит Александр и отстраняется. – Прости, надо ответить.
Я смотрю на него невидящим взглядом и лишь молча киваю. Он отходит от меня на шаг, а я просто оседаю на кровать. Ноги совсем не держат.
Пальцы сами ложатся на опухшие от жарких поцелуев губы. Не могу поверить, что так бывает. Как будто я была под каким-то гипнозом. Не отдавала отчет своим действиям. Если бы Громов решил продвинуться дальше и трахнуть меня, не уверена, что я бы смогла его остановить. Что вообще захотела бы остановить.
– Слушаю, – отвечает он на звонок, а я перевожу на него практически невидящий взгляд. Но вижу, как он напрягается, когда собеседник на той стороне сообщает ему какую-то информацию. – Так почисти это. В смысле? За что я тебе бабки плачу, Данила?! – взрывается Александр. – Я в гребаном Париже! И что я могу сделать, окажись на месте? Какое, нахуй, интервью?! Ночью?! Нет, не могу. Буду не раньше полудня. Да блядь! Она со мной. У нее, наверное, роуминг не включен. – Он бросает на меня взгляд, а я продолжаю пялиться на него, даже не соображая, что говорят обо мне. – Ладно, – вздыхает. – Постараемся к утру быть в городе. Да понял я! Ага, до встречи, – добавляет и прячет телефон в карман.
Громов проводит рукой по волосам и поворачивает голову, чтобы столкнуться со мной взглядом.
– Данила требует нашего возвращения, – произносит недовольно.
– Тогда я… я пойду оденусь, – отзываюсь и встаю с кровати на дрожащие ноги. Между бедер все еще пульсирует, и я туго соображаю.
– Мне жаль, что ты не увидишь Париж, – говорит Александр. – В этот раз. Но у нас еще будет возможность прилететь сюда.
– Конечно, – киваю, хотя понимаю, что это просто пустое обещание. Нет, естественно, когда-нибудь я посмотрю этот город. Но вряд ли с Громовым.
Отупело глазею на своего начальника и начинаю двигаться в сторону ванны. Он смотрит на меня так внимательно и настолько темным взглядом, что меня как будто засасывает в его глаза цвета грозовых волн.
– Погоди, – произносит тихо и берет меня за локоть. – Самолет не успеют подготовить так быстро. У нас есть немного времени.
– Для чего? – спрашиваю хрипло, хотя сама уже понимаю, о чем он говорит. Тело прошивает волна дрожи.
– Чтобы закончить начатое. Но его не так много, чтобы медленно греть тебя поцелуями. Дай мне немного больше свободы, Ксюша, – шепчет хрипло, сближая наши лица. – Совсем немного, и в аэропорт ты поедешь удовлетворенной.
Я судорожно втягиваю в себя воздух, даже не заботясь о том, что Александр услышит и поймет, какое влияние он на меня оказывает.
– О чем вы говорите? – спрашиваю тихо.
Я, не моргая, смотрю ему в глаза. Веки даже начинают гореть, но ни за что я сейчас не отведу взгляд.
– Еще один поцелуй, Ксюша, – голосом змея-искусителя произносит он. Берет меня за талию и подталкивает отступить назад к кровати. – В губы. Мне кажется, нам даже понадобится совсем немного времени, чтобы ты взлетела. Ты же мокрая там внизу? – Я, словно завороженная, смотрю на Александра и молча киваю, а потом облизываю губы. – Вот видишь? Один поцелуй. Просто скажи “да”.
– Да, – вылетает из меня шепотом, и Громов заваливает меня на кровать.
Глава 13
Александр
Ох, как поплыла девочка. Взгляд расфокусированный. От каждого прикосновения мурашки. Лицо красное. Опухшие от поцелуев губки дрожат, как и все ее изящное тело.
Сожрать хочется. Просто впиться в нее зубами и растерзать на мелкие ошметки.
Давно меня так не плющило от женщины. От ее запаха и взгляда. Тело – это только оболочка. У многих тела похожие. А некоторые специально платят, чтобы сделать тело, подобное тому, какое есть у другой. На тело я давно не смотрю. Меня притягивает энергия. Взгляд. Аромат. Жесты. Полутона, которые скажут о своей хозяйке больше, чем слова, слетающие с ее губ.
Ксюша сплошь состоит из этих невербальных знаков, от которых у меня в брюках пожар, а в голове полная каша. Там только мигает неоновая табличка со словом “хочу”. Огромными такими буквами. Яркими настолько, что слепит.
Смотрю на ее губки в ожидании ответа и схожу с ума от этого промедления. Представляю себе, как выглядят нижние, и это еще сильнее рвет крышу.
Пусть согласится. Пусть только согласится, и я взорву ее мир.
Меня даже пугает то, насколько сильно я хочу попробовать ее на вкус. Прямо как будто отчаянно нуждаюсь в этом. Хотя любую другую, в первую очередь, поставил бы на колени и заставил отсосать мне. Но это лакомство мне хочется вкусить самому. Да и я прекрасно понимаю, что требованием взять мой ствол в рот я просто спугну эту дикую лань.
– Да, – выдает она таким голосом, что у меня на коже появляются мурашки.
Блядь, не девочка, а ходячий секс!
Чуть подталкиваю ее, и Ксюша валится на спину на кровать. Ставлю колено возле ее бедра и нависаю над малышкой. Ловлю ее затуманенный взгляд и облизываю губы. На моих растягивается небольшая улыбка.
Наклонившсь, скольжу губами по ее скуле. Легонько прикусываю и съезжаю на тонкую шейку. Посасываю место, где трепещет жилка. Прижимаюсь к ней языком и ловлю сбивчивый ритм ее сердцебиения. Мое собственное сердце подстраивается под этот бит, и у меня складывается впечатление, будто мы попадаем на какую-то одну волну.
Воздух вокруг нас становится плотнее. Он вязкий и тягучий. Затрудняет дыхание, но как будто переносит в наше с Ксюшей собственное измерение, в котором любая суета становится неважной.
Выпрямившись на секунду, сбрасываю пиджак и возвращаюсь к изящной шее. Скольжу по ней вниз до самой ложбинки груди. Собираю языком и губами бисеринка пота и мурашки. Берусь за полотенце и бросаю взгляд на лицо Ксюши. Своим даю ей понять, что это последний шанс отказаться. Но она просто смотрит на меня и часто дышит. Я воспринимаю это как согласие.
Медленно оттягиваю махровую ткань с одной стороны, а потом и с другой, и моему взгляду предстает безупречное тело. Оно такое не из-за идеальных форм, совсем нет. Оно просто… настоящее. Не натянутое и не апгрейженное.
Провожу ладонями по упругой груди, и сосочки на ней сразу превращаются в тугие горошины. Веду ниже. Мягкий живот вздрагивает и слегка напрягается. Округлые бедра чуть сжимаются, когда я добираюсь до них. Не могу налюбоваться тем, какая она… настоящая. Да, я повторяюсь, описывая ее в своих мыслях. Но ведь правда поразительно, как сильно это привлекает. Отсутствие чего-то искусственного и сделанного напоказ.
А еще ее кожа светлая. Идеальная, как чистый холст. Ни одной татуировки, никакого пирсинга. Ни-че-го, что портило бы эту безукоризненную красоту.
Я с особым удовольствием впиваюсь в роскошную грудь. Небольшую, но настолько идеальную, что не могу сдержаться. Пирую на ней. Засасываю кожу и твердые вершинки. Кусаю, облизываю, выпускаю из своего рта и снова проезжаю по ней языком.
Ксюша вьется подо мной и вцепляется в мои плечи пальцами. А из ее рта вырываются негромкие стоны. Такие мелодичные, похожие на мяуканье кошки. Довольной кошки, которая получает удовольствие от того, что творится с ее телом.
Спускаюсь губами на вздрагивающий живот. Целую и облизываю солоноватую от пота кожу.
В ноздри проникает аромат ее удовольствия, и вот уже мурчу я. Как довольный котяра, который вот-вот отведает сметаны.
Приподнимаю Ксюшу за талию и оттягиваю дальше по кровати. Она охает, снова оказавшись на спине, а я развожу в стороны ее ноги и любуюсь опухшими розовыми губками, покрытыми влагой. Клянусь, я не фанат куни. Но с этими губками так сильно хочется слиться в поцелуе, что аж трясет всего.
Щипаю губами тонкую полосочку аккуратно выстриженных волосков, которые, словно стрелка, указывают путь в мой персональный рай. Или ад, там как пойдет.
Раздвигаю пальцами розовые губки и, приблизившись, втягиваю сладко-терпкий запах удовольствия Ксюши. Клянусь, у меня аж давление повышается. Кровь долбит в виски, и сквозь шум в ушах я слышу тихое:
– О, боже.
– Зови меня просто Сашей, – отзываюсь так же хрипло и накрываю губами сладкую раковинку.
