Итак, Эльза. Если она не разговаривает с лучшей подругой, то черт побери, как мне с ней связаться?
Говорю себе, что ей требуется время, и через какие-то несколько дней она будет готова меня выслушать.
Проблема в том, что я не отличаюсь терпением.
Целый день без нее сводит меня с ума. У меня ломка, это раздражает и выводит из себя. Я приду в норму, только когда Эльза будет рядом со мной, где она и должна быть.
Она обещала.
Она обещала, черт возьми.
Если думает, что я дам ей сбежать, то она совсем меня не знает.
Я позабочусь, чтобы она узнавала меня снова и снова.
– Итан сделает ход во время благотворительного ужина.
Слова Джонатана возвращают меня к реальности.
– Откуда ты знаешь? – Я поднимаю бровь.
– Он знает, что я месяцами гоняюсь за этой сделкой. Не может быть простым совпадением, что он вернулся, когда контракт так близок. Он любит рвать шаблоны своим врагам.
– Он будет с тобой соперничать? – спрашивает Леви.
– Возможно. Я все еще не до конца понимаю его тактические ходы, но сделаю все, чтобы испортить абсолютно каждый из них.
– Прошло десять лет. Вы с дядей лишились жен. Не пора оставить прошлое в прошлом? Ты можешь просто забить и свалить в закат.
Джонатан смотрит на Леви так сурово, что тот трясет головой.
– Господи, да просто сказал.
– Вы оба там будете. – Джонатан вытирает рот салфеткой. – Не обсуждается.
Если пойдет Итан, то скорее всего, будет и Эльза. Не потому что ей все это нравится, а потому что ее отец не упустит шанса показать дочку и наследницу империи Стил.
Она там будет.
Я даже почти чувствую аромат кокоса все оставшееся до пятницы время.
– Идет, – говорю я Джонатану.
Он одобрительно кивает.
– Увидимся в пятницу.
– Эй, минутку. Я не соглашался, – протестует Леви.
Но Джонатан уже вышел из зала. Возможно, он останется допоздна в своем кабинете, сделав мир еще немного ужаснее.
– Засранец малолетний. – Леви кидается в меня яблоком.
Ловлю его и откусываю.
– Это из-за Эльзы? – спрашивает он.
Пожимаю плечами.
Все из-за нее, но ни ему, ни Джонатану знать это не обязательно.
Показать свою слабость – значит дать проиграть битву своим же солдатам.
Бросаю яблоко обратно Леви и встаю, придумывая новый план.
Он ловит фрукт и откусывает.
– Ты ее не заслуживаешь.
– Примерно как ты не заслуживаешь Астрид?
– Я хотя бы изменился ради нее. А ты что-то сделал ради Эльзы?
– Я снова нашел ее.
И никто не отберет ее у меня.
Выхожу из обеденного зала и достаю телефон. Тысяча и один пропущенный с одного и того же номера. Я преувеличиваю, конечно, но да – телефон звонил не переставая. Удивлен, что он еще не провел рейд в школе.
– Эльза, это ты? – Обеспокоенный голос Джексона Куина звучит на том конце провода. – Ты говорила, что сегодня вернешься, но в школе тебя не было. Тетя уже составляет заявление о розыске.
Они правда провели рейд в школе.
– Это Эйден Кинг.
– Эйден. – Кажется, он растерялся, но быстро добавляет: – Эльза рядом?
– Нет.
– Нет? – Джексон кричит, и мне приходится отодвинуть трубку от уха, чтобы не оглохнуть. – А где она? Что с ней? Почему ты ничего не сказал нам? – Он закидывает меня вопросами.
– Ее забрал Итан Стил в Бирмингем.
Рассказав подробно о возвращении Итана, отключаюсь с улыбкой на лице.
Может, мне и не вернуть ее, но дяде с тетей это под силу.
Глава шестая
Эльза
Последние два дня папа проводит мне долгие экскурсии по владениям.
Я помню прошлое обрывками, но только около тридцати процентов своего детства. Словно мои воспоминания заледенели, и нет способа их как-то «разморозить».
Папа терпеливо рассказывает о том, как мы вдвоем приходили раньше в сад после его возвращения с работы. Я в то время была на домашнем обучении, и он часто помогал мне с уроками.
Тема моей мамы постоянно вертелась на языке, но я не разрешала себе упоминать ее. Во-первых, мне не хватало на это смелости. Во-вторых, Нокс постоянно увязывался за нами, пытаясь бороться за звание папиного любимого ребенка. Со стороны это выглядит несерьезно, но я чувствую в нем дух соперничества. Несмотря на внешнее легкомыслие, Нокс готов умереть в битве за желаемое.
Но вообще-то с ним весело. Он напоминает мне о друзьях, которых пришлось оставить.
В груди болит при мысли об этом. Я дико скучаю по Ким, Ронану и даже по Ксандеру и Коулу.
Скучаю по легкости в нашем общении, смеху и глубоко зарытым секретам. Может, всадники и считаются элитой КЭШ, но у каждого из них такие ощутимые тайны, что это кажется заманчивым.
Что до Эйдена…
Ничего.
Я запрещаю себе думать о нем с тех пор, как приехала сюда. Он не заслуживает моих мыслей и слез. Ни сейчас, ни потом.
Может быть, если я смогу оградить себя от боли, вызванной им и его загадочным существованием, то в конце концов сотру воспоминания о нем.
«Ты бредишь, Эльза?»
Подавляю этот голос, как только он звучит в голове.
– Помнишь то дерево? – Папа подходит к старой сливе на восточной стороне сада. – В детстве ты все время на него лазила и потом не могла спуститься, как котенок.
Я улыбаюсь и подхожу к папе.
Агнус попросил Нокса помочь ему кое с каким инвентарем. Мой приемный брат – все никак не могу привыкнуть его так называть – согласился только после того, как Агнус пообещал ему дорогие наушники, на которые Нокс давно заглядывался.
Мне почему-то кажется, что Агнус увел Нокса, потому что понимает: нам с папой нужно побыть наедине.
Запахиваю пальто на груди. Дождя нет, но прохладная погода заставляет продрогнуть до костей. Повисли темно-серые тучи, коварно обещая беззвездную ночь в ближайшем будущем. Как глаза Эйдена.
Нет. Хватит.
Черт, да почему у него глаза цвета туч перед дождем? Воспоминания о нем теперь станут прорываться всякий раз, когда будет пасмурно. В такой стране, как Англия, это настоящая пытка.
Это как попасть под ураган – он разобьет тебя, порвет на части и не оставит тебе выхода.
Я с усилием перестаю думать об Эйдене и переключаю внимание на папу.
На нем черный костюм, сшитый на заказ, но нет пальто. Он словно не мерзнет.
Как Илай.
Когда мы были маленькими, то у меня руки были ледяными, а у него – как уютные зимы и горячий шоколад.
Мы много его пили. Я сейчас о горячем шоколаде.
От воспоминаний меня накрывает грусть – точнее, от их недостатка. Его лицо видится мне по-прежнему нечетко, даже сейчас.
Папа и я впервые проводим время наедине; надо воспользоваться моментом и задать вопросы. Кто знает, когда к нам снова решит присоединиться Нокс?
Подхожу к пустому месту недалеко от дерева.
– Тут были качели. Ма когда-то качала меня на них и пела.
Папа застывает, словно его окатили ушатом холодной воды.
Я напрягаюсь, словно натянутая струна.
– Что-то не так? Я не то сказала?
– Ты помнишь. – Это не вопрос, просто замечание – и не очень радостное.
– Немного. – У меня вырывается протяжный вздох, словно я не выдыхала лет десять. – Я знаю, что ма была психически нездорова и ей стало хуже после того, как Илай утонул. Знаю о конкуренции с Джонатаном Кингом, пожаре в Бирмингеме и похищении Эйдена.
Порыв ветра откидывает мои волосы и пальто. Стучу зубами от холода… и не только поэтому.
Я не хотела выдать все на одном дыхании, но боюсь, что моя жажда истины решила все за меня.
Папа не двигается, но непонятно, это из-за шока или размышлений.
– Мама не желала тебе зла, принцесса. Она была психически нездорова. Люди многое делают ненарочно под влиянием психических расстройств.
– Но она правда причинила мне боль, пап. – Мой голос дрожит, словно ветки на деревьях. – Она ударила меня кнутом по спине.
– Что… правда?
Глядя на его дергающуюся челюсть, я почти решаю прекратить разговор, но не могу. Я молчала десять лет, и раз начала говорить, то уже невозможно удержаться. Давно пора.
Глаза наполняются слезами, и я безуспешно пытаюсь найти ответы в голове.
– Думаю, это было, когда она нашла меня у подвала. Я тебе не рассказывала, потому что не хотела, чтобы вы поругались.
