Страница 11 из 17
Глазами по лицу моему скользит. Жадно и возбужденно.
– Хочу…
Кивает. Себе записывает, самую лучшую мне подарит.
– Завтра у нас будет свидание, родная.
– Ты же не романтик? – пытаюсь улыбнуться.
– Поверь, за свою преданность ты будешь щедро вознаграждена. Моей добротой.
Шумно сглатываю. Кожа под платьем загорела огнем. Прямо под документом, который я должна передать Смертнику.
– Так значит… твоя доброта на вес золота? – шепчу с хрипом.
– Именно, родная. С хорошими девочками я очень добр. Ты ведь хорошая?
Глава 10
Пряжка ремня неприятно холодит теплую кожу. Я пытаюсь открыть глаза, но все бесполезно: перед собой я вижу лишь черную полосу.
Сверху и снизу от полосы пробивается свет. Едва уловимый, но безумно режущий глаза. Все безнадежно.
– Теперь заключительная часть…
Мужской хриплый баритон касается уха. Рустам намного выше меня. Он проводит рукой по шее, а следом за его пальцами скользит легкая ткань. Тоже черная. Он накрывает ею глаза, полностью лишая меня света.
– И что меня ждет? Убийство или изнасилование? – шепчу одними губами.
– Ты плохого обо мне мнения, родная. Я буду тебя любить. Нежно.
Поэтому он открывает пассажирскую дверь своего авто и совсем не нежно заталкивает меня внутрь.
– А ты романтик.
Сарказм в моем голосе так и плещется.
– Нет. Я просто тебя хочу.
Этим утром Басманов приехал к моему дому. Брата не было дома теперь очень часто – он решал рабочие вопросы, в которых потонул почти полностью. Благодаря тому же Басманову.
Рустам забрал меня из дома, закрыл глаза и повез в неизвестность. Никаких подсказок, никакого утешения. Так можно и в лесу оказаться… под землей. Особенно после того, как я передала документ Смертнику. Растоптала доверие Басманова. Предала, не думая. Лишенная права выбора.
– Рустам, долго нам еще ехать?
– Сиди покорно, Полина. Никуда уже не денешься.
Замолкаю. Голос Рустама становится мрачным, глубоким. Совсем не легким.
Звуки города стихают, появляются звуки природы. Машин становится ощутимо меньше, а воздух – прохладнее.
Я сидела покорно около часа. Извелась от нетерпения, сминая в руках тонкую ткань платья. Под ними любимый черный капрон. Рустам собственнически поглаживает колено.
– Помнишь, что я тебе обещал?
– Что? – поворачиваюсь на голос, но вижу перед собой темноту.
Мои щеки обдает жаром. Не сразу понимаю, что его рука движется выше в то время, как автомобиль уверенно набирает скорость.
– Я напомню. Хочешь?
Свожу колени, но слишком поздно. Ловкие пальцы уже коснулись внутренней поверхности бедра.
Я все еще не разобралась, что значит быть его женщиной. Басманов всем своим женщинам такие сюрпризы до обмороков делает?
– Взять тебя обещал. В следующий раз. Этот раз наступил, конфета.
Я делаю шумный вдох. В этот момент машина тормозит, звучат аварийки. Мы съезжаем на влажную обочину, затем сворачиваем и движемся еще несколько метров. Басманов бьет ногой в тормоз.
А затем ласково выводит из машины и ведет нас куда-то по еще сырой земле. Я едва поспеваю за ним. Заметив это, Рустам рывком поднимает меня на руки. Я вскрикиваю от неожиданности.
– Черт, забыл. Стой здесь!
Его приказ ослушаться страшно.
Ставит на ноги. Я замираю. А потом он надевает на мои уши…
Наушники?
– Через секунду музыка врубится. Не услышишь даже собственные крики.
– Рустам… Рустам, это далеко зашло! Мне все это не нравится…
В голосе пробивается паника.
– Зато мне нравится. Безумно.
Я дергаюсь назад инстинктивно, но Басманов припечатывает меня к своему телу. Не позволяет шевельнуться. Я распахиваю губы, тяжело дыша. Вскрикиваю, когда на себя мое тело закидывает. Опять.
– Рано кричать… сладость. Только попробуй наушники снять. Выпорю.
Его голос буквально хрипит. От нетерпения, от желания дикого. Мне становится страшно. Я ради брата пошла на это и ради Карины, влюбленной в него без ума. Я давно смирилась с участью, потому что нет таких людей, способных пройти против семьи Басмановых. Но это было слишком. За гранью ненормальности.
В ушах начинает звучать мелодия. Сначала тихо, а затем все громче и громче. Я не слышу даже собственное дыхание.
Меня куда-то заносят. Справа и слева, вероятно, птицы поют. Как похоронную песню.
Меня ставят на жесткую поверхность…
Но все почему-то шатается, пугая меня до смерти. Я дергаюсь, хочу сбежать отсюда, но на моем животе моментально появляется рука. Меня припечатывают к своей груди, а мои руки расставляют по ширине плеч. Наклоняют насильно, заставляют упереться во что-то жесткое и такое же шаткое.
Я шепчу имя Рустама, но не слышу его. Дергаюсь снять ремень и повязку с глаз, но руки крепко упирают в жесткую преграду. Передо мной небольшой заборчик. По ощущениям плетеный, деревянный.
– Рустам… Рустам! Почему все шатается?!
Кричу, но не слышу. Только музыка чертова бьется в ушах. Что происходит?
В следующую секунду я ощущаю, как его колено раздвигает мои ноги. Бедер касается прохладный воздух. Дьявол прогибает мое тело в пояснице, а затем упирается своими руками в мои. Вдавливает ладони в этот забор, хотя сам едва стоит на ногах. Меня в себя вжимает.
Нас начинает сильно трясти. Кажется, я даже матерюсь…
Ненормальный. Господи, куда я ввязалась?!
Его тяжелое дыхание чувствуется на волосах. А еще желание его чувствуется. Прямо упирается в меня.
Он псих. Он просто псих. Я ненавижу Басманова!
Первой с глаз соскальзывает ткань. Она позволяет маломальски проникнуть свету. Остается только ремень – широкий и толстый. Воздух начинает бить в лицо. Холодный и сильный.
Мы где-то высоко. Это первое, что я понимаю.
Тело по-прежнему шатает. Мы поднимаемся. Мы поднимаемся в воздух!
Боже мой…
Наконец, ремень падает вниз.
Меня ослепляет до невозможности яркий свет.
И я кричу. Кричу, перебивая чертову музыку в ушах. Матерюсь так, как никогда в жизни не ругалась.
Мои руки прижаты к корзине, в которой…
Мы взлетаем!
Твою мать!
Взлетаем!
– Рустам! Ненавижу тебя! Ненавижу!
Он снимает наушники, и ветер бьет прямо в уши. А затем до меня доносится его смех. Дикий, необузданный. Сумасшедший смех!
Я оглядываюсь, но за мощными мужскими плечами ничего не вижу.
И все равно понимаю: мы одни.
На воздушном шаре мы ОДНИ!
Пятьдесят метров. Сто.
Пятьсот?
Сколько под нами уже?
Крепкое тело прижимается сзади. Сильные руки своевольно задирают платье, оголяя бедра. Вторую руку он не выпускает из хватки.
Поворачивает меня к себе, крепко держа. Я встречаю его безумный взгляд прежде, чем начинаю задыхаться от его поцелуя. Жадного, дикого, безумного. Как и он сам.
Чертов романтик. Заставляет меня не бояться, шепчет что-то успокаивающее между поцелуями… нарочно заставляет плавиться от его ласк. Адреналин вызывает желание. Возможно, я такая же больная на голову, но в одном я была уверена: этот дьявол точно знал, где хочет получить свое – меня.
– Ты не против, если вино с шоколадом мы оставим на потом?
– Иди к черту… – усмехаюсь ему в губы.
Адреналин зашкаливает. У меня только начинает, а у Басманова давно зашкалил. Я не успеваю прийти в себя от шока, едва не падаю в обморок, а он рвет мои колготки и хватает меня за колено.
– Рустам… ты больной придурок.
– Прощаю. На первый раз.
Смеется. Целует в шею, гладит спину, скользит по бедрам. Колено разводит, выше пальцами поднимается.
Из моих губ вырывается тяжелое дыхание. Широко распахнутыми глазами я смотрю на поле с высоты птичьего полета. И это еще не предел. Мы поднимаемся все выше, и поля прорезаются на горизонте подобно кускам огромного торта. До города рукой подать…
Колени дрожат от страха. Я глотаю сухой воздух, а Рустам тяжело дышит мне в шею. Открытым ртом дышит, как зверь. И ко мне прижимается так сильно, что не сразу понимаю: мы оба уже обнажены.
– Рустам… отпусти меня. Отпусти, слышишь? Я высоты боюсь!
– Не до высоты сейчас будет, моя девочка.
– Мы одни? А зачем одеяла? Это против правил пожарной безопасности…
– Здесь всего 1000 метров. Мы на привязном аэростате. Он может месяц в воздухе стоять. Понимаешь, о чем я?
Темные глаза смотрят на меня насмешливо.
– У меня есть месяц, чтобы тебе отдаться? – усмехаюсь в ответ.
– Именно. Но ждать я не намерен, родная…
Делаю глубокий вдох. Глаза закрываются от диких первобытных ощущений. Это, черт возьми, адреналин вдвойне. Нет, втройне!
Первый раз и дикий страх высоты. Два в одном – рубит наповал. До потери сознания.
Дьявол. Не Басманов, а дьявол.
– Мне нравится твоя улыбка, Полин…
