Страница 12 из 17
Тихий шепот обескураживает. Горячие руки нежно скользят по моему телу. Пытаюсь запомнить Рустама таким – нежным. Пока он еще добр и пока я для него – хорошая девочка…
Я подаюсь телом к горячей жесткой груди, и в ответ получаю довольный рык. Сегодня все закончится. Уже завтра этот безбашенный оставит меня в покое.
Мощное мужское тело толкается вперед играючи. Рустам целует шею, прокусывает кожу. Он торопится, он хочет меня. Вино и шоколад – потом. Укутает меня в одеяло потом…
Прикрываю глаза, распахивая рот для его поцелуев. Он раскатывает латекс по своему мощному органу. Дыхание его прерывистое слышу.
Чувствую его на себе, на своей обнаженной коже. Чувствую его твердого, большого. В глазах двоится от ожидания боли и… желания боли. Будет больно, иначе быть не может.
Он в меня не поместится. Убьет одним движением. Кричать буду – не услышит ведь никто…
– Адреналин – хорошая вещь. Расслабляет до дикости. Никогда не забудешь свой первый раз… – обещает дьявол.
Я не успеваю ответить. Рустам отводит колено в сторону. Под себя податливое тело подставляет. Я даже дернуться не успеваю, как его орган толкается внутрь. Пытается в глубину войти, присвоить. Вонзается, врывается внутрь меня. Сам дьявол впечатывает в свое тело стальное. Дорогу строит, растягивает, под себя настраивает.
И, наконец, погружается. Довольно, с рыком. С хваткой дикой.
Я кричу, закатывая глаза. Лишь бы не смотреть на высоту. Не думать о том, почему он не помещается в меня. Почему так сильно дьявол сжимает под ребрами, пытаясь натянуть на себя. До конца хочет, но не получается. Я хнычу, а он с рыком раздвигает ноги шире. Нетерпеливо прорывается глубже. Резкая боль сменилась болью погружения. Вся влага испарилась.
– Полина… – рычит, обдувая жаром, – тихо… сейчас все пройдет, родная.
Из глаз слезы текут. Не потому, что не хотела. Он слишком большой. Вроде вошел, а лишь на половину. Толкается, глубже хочет. Натягивает меня жадно, первобытно. В мрак погружает, дыхание забирает.
– Рустам… не могу…
Дергаюсь, но Рустам крепко держит.
И одним движением погружается так глубоко, что из глаз искры сыплются. И ноги подкашиваются. Я теряю равновесие, почти что вишу на его руках и на агрегате, что он в меня поместил.
Забываю, где мы и как высоко. Забываю про шар и поля огромные.
– Видишь… можешь, Полина.
Он рычит. Рычит хрипло, насаживая на себя. И лишь тогда останавливается, когда мое нутро его сжимает крепко. Когда каждую вену чувствую сквозь боль.
Дьявол не дергается. Дает время привыкнуть, руками грудь ласкает, шепчет что-то пошлое, откровенное. Родной называет. Обещает быть нежным.
– Я уже все решил, Полин. Женой моей станешь.
Что?
Я дергаюсь – лишь от этих слов. Женой станешь… Я все решил…
Дергаюсь и получаю новую вспышку боли. Рустам шипит, велит не дергаться, а я теряю небо, теряю землю. Мир переворачивается с ног на голову.
Я должна была провести с ним ночь.
И в момент полной моей беззащитности он дарит мне новый статус. Статус жены.
– Не хочу быть женой… криминального… дьявола!
Почти выкрикиваю.
А Басманов отпускает меня. Опустошает вмиг и рывком на себя тянет.
Я глухо вскрикиваю, и мы падаем вниз. На большое мягкое одеяло, где он мое тело под себя подгибает, ноги заново разводит и упирается своим органом огромным в мое истерзанное тело.
– Дьявол? Так ты называешь меня в своей красивой головке?
Он усмехается по-доброму. Ложно по-доброму.
Я уже знаю эту улыбку, и она не сулит мне ничего хорошего.
– Женой будешь. Завтра с ЗАГС затащу! – припечатывает грубо.
Он впивается в мои губы. Над нами повис огромный шар… уносящий нас все выше и выше. Я смотрела на яркое небо и задыхалась от мысли, что я стала принадлежать этому мужчине так близко к небу и так далеко от земли.
Он точно сумасшедший.
Ему ничего не страшно. Ему все по зубам.
Второе проникновение давалось мне с меньшей кровью. Подруги говорили, что это не так больно. Что с умелым мужчиной нет боли. Сомневаюсь в том, что Рустам неумелый. Ему просто не ведомы ласки, и боль первого раза ему совсем не знакома. Первый раз не бывает сказочным.
И вот Рустам сделал последний толчок – так глубоко, так дико… что я глухо застонала, вцепившись в его плечи ногтями. Рустам зарычал, кончая. Сжимая меня в своих тисках. У меня в глазах потемнело. Он точно насквозь меня прошиб…
Я услышала лишь чертыхания. Распахнула глаза, когда Рустам вышел из меня – резко, быстро, сквозь зубы рыча.
– Твою мать!
– Что случилось? – хрипло прошептала, опуская взгляд.
Лучше бы не смотрела. Всегда тошнило от вида крови…
Резко зажмуриваюсь, отводя глаза. Сворачиваюсь клубком… Мамочки, как же он поместился в меня?
Но главного я не заметила.
– Родная, у нас проблемы. Резина порвалась.
Рустам чертыхается и резко встает. Здесь все было предусмотрено. Вода, вино, влажные салфетки. Я взяла из его рук предложенную тряпку, он смочил ее жидкостью.
– Вытрись и оденься… замерзнешь, – велит Рустам.
Делаю все, как он сказал. Краем глаза замечаю, как он со злостью стягивает защиту. Она порвалась. Рустам закончил в меня.
– Что… что делать? – шепчу испуганно.
Рустам выглядывает за пределы корзины. Я быстро натягиваю белье и оглядываюсь. Здесь было очень много места для двоих… здесь произошел мой первый раз.
– Ты как? Тебе нужна кислородная маска? – оборачивается.
Качаю головой. Он выкидывает маску подальше.
– Получается, нас контролируют?
– Да, мы тросом привязаны. Все безопасно по нулям. Спустят на землю, когда я захочу.
Рустам подходит ближе и опускается на одеяла. Заполняет бокал янтарной жидкостью и немного протягивает мне. Кусочек шоколада тоже отправляется в мой рот. Все это сопровождается темным взглядом Басманова…
– Мы с тобой это повторим.
Припечатывает. Обещает. Угрожает.
– А пока на землю пора. Знаешь, что такое экстренная контрацепция?
Я моргаю растерянно.
– Сейчас повезу в аптеку. Мне в ближайшее время дети не нужны, Полина. Они сделают меня уязвимым.
Рустам смотрит на меня пристально. Взгляда отвести не позволяет. И добавляет тихо, но четко:
– Но дети у нас обязательно будут, родная.
Глава 11
– Не расскажешь, что это за картина, Полин?
Голос брата звучит совсем близко и неожиданно. Мужская рука опускается на мое плечо, и мы вместе с Максимом смотрим на произведение искусства.
Рустам обещал подарить самую лучшую картину из своей коллекции.
Рустам подарил. Прямо на воздушном шаре.
– Это подарок, – шепчу уклончиво.
– Дорогой подарок. От черта Басманова?
Не замечаю злости в вопросе брата. Погружаюсь в себя и собственные мысли.
На картине было изображено сердце. Некрасивое, потому что реалистичное, настоящее, кровавое. Написано оно грубо, размашисто и блекло – именно так пишут в высоком искусстве.
Немного страшное сердце… Это был подарок в стиле Басманова. Я отказывалась, а он пригрозил, что если не приму, то он подарит свое. Прямо из груди вырвет – со всеми вытекающими.
Шутил, но шутки у него всегда были страшные…
А после воздушного шара он отвез меня в аптеку. Купил бутылку воды и неизвестные мне таблетки, а в машине заставил выпить лекарство прямо из его рук.
– Высунь язык, – велел Рустам, – а теперь глотай.
До сих пор помню, как он внимательно следил за каждым моим глотком. Я не знала: может, у Басманова действительно была целая очередь из женщин, мечтающих забеременеть от него? Но я в эту очередь точно не входила, и поэтому с радостью выпила таблетку.
И больше он не появлялся. Две недели ни слуху, ни духу. Только картина с разодранным сердцем напоминала о нем… и моем предательстве.
– Я выполнила все, что он хотел.
Поворачиваюсь к Максиму, устремляясь в его объятия. Брат обнял меня крепко, заставив мое тело откликнуться на боль. В некоторых местах тело еще помнило Рустама.
– Надеюсь, что скоро у нас все наладится, Полин. Я работаю над этим. И Карину пытаюсь забыть… Клянусь, что пытаюсь.
Брат любит ее. Но теперь не может приблизиться к ней даже на сто метров.
– Я люблю тебя, Максим.
– И я тебя, сестренка.
***
Больше двух недель прошло как в тумане. Я давно не видела Рустама и готова была днем и ночью молиться, чтобы Басманов действительно оставил меня в покое.
Но в то же время его отсутствие сильно настораживало, потому что наблюдение его людей за мной только усилилось.
– Полина, подожди!
Оборачиваюсь. Карина спешит ко мне, у нас должна быть совместная лекция.
– Привет. Ты еще учишься? Твой брат показался мне деспотом, – интересуюсь у нее прохладно.
Не скрою: я держала на Карину обиду. Она допустила одну ошибку, а мне столько раз пришлось загораживать спину брата собой, что простить эту девушку было сложно.
Но я старалась ее простить. Да и Карина не оставляла меня в покое. Этим они с Рустамом точно были похожи.
– Я учусь последний семестр… – шепчет она.
– Что?
Карина поджимает дрожащие губы и нервно заправляет прядь темных волос за ухо. А затем хватает меня за руку и заставляет скрыться в нелюдимом уголке института.
– Полин… меня замуж выдают! Рустам нашел мужчину. Взрослого, намного старше меня. Ему далеко за тридцать, но он готов смыть позор с нашей семьи…
– Я могу поговорить с Рустамом… – вырывается из меня прежде, чем я думаю.
Хоть я и холодна с Кариной, но мне становится ее очень жаль.
– Не поможет. Мне никто не поможет, Полина.
Карие глаза девушки наполняются слезами.
– Сессию сдаю и замуж. Все кончено. Прости меня, если сможешь когда-нибудь, Полин.
