– Стой! – кричит Севка. – Не успеешь! Я придумал!
.
Глава 7
Влад
– Красноперка? – переспрашиваю пацанов и чувствую, как у меня в груди несмело просыпается то детское нетерпение, с которым я ждал каждого лета.
Дед, рыбалка, пшенка для прикорма, подъем в четыре утра!
Аж ладони зачесались!
– А карась? – спрашиваю уже с азартом.
– Не, – качает головой Лешка, – карася нет! Пруд маленький!
– Надо запустить, – я уже прикидываю, как это организовать, кому дать поручение.
– Да ты чего, дядь! – вскидывает глаза Сашка. – Ща запустят каких-нить дорогих! Нас, деревенских, потом отсюдова в шею погонят! Не надо!
– В смысле “погонят”? – аж плечи расправляю, готовый защищать.
От кого? От самого себя?
На секунду забылся, ведь я тут не пацан с удочкой, а хозяин вот этого всего…
– Никто не погонит! Наоборот! Сделаем классную замануху! Рыбалка! И вот тут беседки с мангалами! – оглядываюсь на территорию. – Хорошо, что мать ваша парковку в дальний угол перенесла! Отлично выходит!
– Лешка! Сашка! – оборачиваюсь.
Хоть я не Лешка и не Сашка.
– Ой! Дед Петя, – тянет Леша.
– Че-то с мамкой! – волнуется Сашка.
К нам приближается крепенький дедок. Кругленький, лысоватый, пару дней не бритый. Его синяя рубаха намокла по спине и подмышкам. Видно, что спешил. Лицо у него взволнованное, а в руках… Какая-то птица! Утка что ли? Но странная!
– Побегли домой! Быстро! – обращается он к пацанам, почти не глядя на меня.
– А вы кто? – вмешиваюсь.
Не нравится мне вся эта история. Какой-то мужик, уводит ребят.
Чувствую себя почти таджиком садовником! Ща паспортные данные выспрашивать буду!
– Я? – мужик аж замирает. – Я сосед ихний! Домой их надо! Щас к мамке опека придет!
– Опека? – хмурюсь. – У нее проблемы с госорганами?
– Да какие-там проблемы! – смешно морщится мужик. – Нинка – дура старая – взбесилась, кляузничает! И приструнить некому! Мишаня ее два года, как помер! – переводит взгляд на пацанов. – Быстрее, быстрее! Вас еще хотя б умыть надо!
– Не хочу умываться! – начинает хныкать Лешка.
– Я только руки помою! – начинает торговаться Сашка.
– Да быстрее вы, хулиганы! Как только с вами мать управляется? – уже поворачивается уходить. – А! Забыл! На! – сует мне в руки ту самую странную утку. – Зинке отнеси, нихай приготовит! Их мать для вашего начальства выпросила! Хорошая! Жирненькая, молоденькая. Быстро в печке дойдет!
Я смотрю на вырывающуюся из моих рук птицу.
– В смысле? Она ж живая!
– Тьфу, городские! – в сердцах плюется старик, тянется к утиной шее…
Щелк! Твою ж…
– Скажи Зинке, пусть чесночком натрет и этим… Че там у Миронихи у сарая растет? Люська Трындычиха вчера делала! Вкуснота! Под водочку! – дед выставляет вверх большой палец из сжатого кулака и, довольно закатив глаза, семенит за удаляющимися мальчишками.
А я так и остался у пруда с тушкой в руках.
Деревня, блин!
.
Марьяна
– Я работаю, – спокойно киваю проверяющим, – официально трудоустроена, вы можете проверить. График с девяти до шести, но по факту свободный, – молчу о том, что он свободный исключительно в сторону увеличения.
Хочешь работать вечерами и в выходные – работай, пожалуйста!
– К тому же, вы сами понимаете, там такое место! – восхищенно закатываю глаза. – Усадьба красивая, парк там замечательный, сейчас профессиональные садовники работают! Красота! Неописуемая! – аж руки к груди прижимаю от восторга. – Начальство у нас наездами, так что пока постояльцев нет – дети часто со мной!
– То есть вы хотите сказать, что они не получают должного развития и воспитания? – поджимает губы тетка в толстых очках.
– Как не получают?! – замираю, растерянная. – Вот рыбалка у них. За гусем ухаживают! Купать его водят!
– Вы позволяете детям самим посещать пруд? – все та же тетка. – Это же место повышенной опасности!
– Почему самим? – душа уходит в пятки. – За ними всегда кто-то смотрит!
– Вы доверяете воспитание посторонним людям? – да когда ж она угомонится!
– Зато ж я считать умею на трех языках! – выпячивает грудь Сашка. – Вот слушайте: один-як, два-ду, три-се…
– Это таджикский, – улыбаюсь я. – Наш садовник, Фарид, он когда-то у себя был кандидатом математических наук. Преподавал в университете! Ему кажется, что математика, музыка и иностранные языки обязательно должны быть в образовании ребенка! И не важно, какой язык иностранный. Я вот с ними занимаюсь английским, а Фарид таджикским.
– А тетя Зина на своем тоже поет! – добавляет Лешка.
– Да, – соглашаюсь, еще не понимая, какое произвожу впечатление. – На молдавском.
– Хотите, спою, – Лешка набирает воздуха.
– Спасибо, малыш, мы поняли, – склоняется к нему высокая полноватая блондинка, которая до сих пор молчала.
– А еще мы читать умеем! – не унимается Сашка.
– И кашу для прикорма варить!
– И Гоше корму задать!
– И червяка копать!
– И…
– Да вы ж какие мамины помощники! – улыбается все та же женщина. – Давайте выйдем в другую комнату? – она смотрит на меня и на своих коллег.
– Я могу их просто отправить во двор, – пожимаю плечами.
– К дед Пете можно? – почуяв свободу, спрашивает Сашка.
– Можно, – смотрю на часы, – только быстро. Он на выпас сейчас пойдет, – оборачиваюсь на проверяющих. – Сосед наш. Он им удочки мастерит, – смущенно улыбаюсь. – Не терпится мальцам.
– Я считаю, – произносит грымза в очках, – что мальчики растут без должного присмотра.
– Да бросьте, Елена Дмитриевна, – фыркает блондинка. – За ними присмотр – вся деревня.
– Когда общее, значит, ничье! Кто ответственность нести будет, если что случится?!
– Мальчики получают должное воспитание и всестороннее развитие, – настаивает на своем улыбчивая дама.
– Так! – очкастая грымза поджимает губы. – Распишитесь нам здесь и здесь, – подсовывает мне какие-то бумаги. – Я уже знаю, что буду писать в отчете.
Ее коллега обреченно вздыхает, смотрит на меня сочувственно.
– Ну. Все, что я могу сделать, это тоже написать отчет.
Она обнадеживающе улыбается, а я понимаю, что проверок у меня будет еще много…
– И еще я бы хотела, – сверкает сквозь свои очки грымза, – поговорить с вашим начальством!
Глава 8
Влад
Еще пару минут стою на берегу пруда и смотрю на птицу.
Не на ту, которая у меня в руках.
На гуся. Как он с тихим, ворчливым гоготаньем выбирается из воды и ковыляет в сторону деревни.
Вот же ж!
Ну ладно.
Со второй птицей тоже надо что-то делать.
Иду к кухне.
– Где тут Зина? – громко спрашиваю работниц.
– Я Зина, а че? – отзывается красивая дородная дама лет пятидесяти.
– Вот! Вам велели передать! Сказали, что надо приготовить с той травой, что растет возле сарая у Миронихи. Трындычиха так делала, всем понравилось!
– О! Та как выдумает! – оборачивается к кому-то. – Маняш, че там у Миронихи? Базилик за сараем?
– Базилик, теть Зин, – отзывается кто-то от раковины.
– Да базилик под уточку-то хорошо, – тянет, чуть прищурившись, женщина. – Соус с ним сделаем! Только вот успеем ли? – и вдруг поднимает взгляд на меня. – Когда там Инга-то наша Степановна приедет?
– Сейчас уточню, – невозмутимо пожимаю плечами и лезу в карман за телефоном. – Алло! Инга? А вы когда в отеле будете? Не торопитесь, – отбиваю звонок, смотрю на повариху самым что ни на есть невинным взглядом. – Сказала, постарается минут через сорок, но, – хмурюсь, – она же в центральном офисе, – снова пожимаю плечами. – Час у вас точно есть.
– А вы… – вдруг замирает повариха. – Вы кто?
– Свиридов Владислав Сергеевич, – киваю женщинам. – Приятно познакомиться, – вижу обалдевшие взгляды, слышу ошалевшее “ой”.
Ну что ж. Имя владельца знают. Уже хорошо. Стараюсь приветливо улыбнуться. – Очень жду утку под соусом из базилика! А пока по территории пройдусь!
.
Марьяна
Я-то, наивная, думала, что они сейчас уже уйдут, но не тут-то было.
И по комнатам прошлись, и в шкафы заглянули, и холодильник проверили!
Хорошо, что я буквально вчера супа наварила. В отеле был рассольник, а вареные огурцы мои архаровцы ни в какую не едят. Вот и пришлось готовить самой. К счастью.
Та, что в очках, записала “рацион скудный”, крупная блондинка – “потребности удовлетворены”…
Я, кусая губы, уже представляла, как мне объясняться с Ингой Степановной. А еще же и самый большой начальник должен приехать!
И вот надо было ему припереться именно тогда, когда опека хочет поговорить с руководством!
Демонстративно при них звоню своей директрисе.
“Ах, вас еще нет? А когда будете?”
