– Хорошо, родная. Значит, берём оба, – звучит довольный голос Лары, а мне хочется, чтобы она и мне так отвечала.
Я волком выть готов оттого, что она больше не моя.
– Мам, а зачем мне два? – спрашивает дочь удивлённо. – Ты же покупала мне один летом.
– Будем с тобой блистать на пляжах Тая, – отвечает Лара. – Ой, Кирюш, давай я тебе перезвоню.
– Почему? – спрашивает, хмурясь, дочь.
– Здравствуй, Ларочка. Как ты? Красивые трусики. – Я слышу мужской голос где-то рядом с Ларой и со злости сгибаю ложку, которой мешал свой кофе.
– Всё, дорогая, целую тебя.
– Мам! – выкрикивает Кира хмурясь, но Лара уже отключилась.
Дочь кладёт телефон и отворачивается, хмурясь и о чём-то думая. Я смотрю на неё и вижу сейчас перед собой не мою маленькую девочку, а уже девушку. Особенно когда она такая серьёзная, я даже не могу сказать, что ей тринадцать. Мне кажется, что она слишком взрослая.
– Пап, – обращается ко мне дочь, но не поворачивается, пытаясь, что-то рассмотреть в окне.
– Да, милая.
– А ты не хочешь съездить в отпуск? – спрашивает Кира и теперь поворачивается ко мне. – Я обещала маме не говорить тебе, что мы летим в Таиланд, но я хочу эти каникулы провести вместе с вами, а не по отдельности.
– Кир, – выдыхаю я, внимательно смотря в глаза дочери. – Я и так лечу с вами, родная. Прости, но твой папа слишком любит вас, чтобы отпускать за границу одних.
– И-и-и, – пищит Кира и, спрыгивая со стула, бежит ко мне, а я только и успеваю поймать её, когда она запрыгивает на меня мартышкой.
Прижимаю к себе дочь, вдыхаю её родной запах и понимаю, что принял правильное решение узнать о планах Лары ещё за месяц, когда один из моих ребят сказал, что видел, как она выходила из нашего местного турагентства.
– Только чур маме ни слова. – Я отодвигаю немного дочь и заглядываю ей в глаза.
– Честное слово! – обещает Кира, чмокая меня в щеку.
– И врать маме не нужно, малыш, – добавляю я, прижимая Киру к себе. – Я понимаю тебя, но не надо, родная. Мы сами как-нибудь.
– Вы как-нибудь уже три года, пап, – вздыхает Кира, утыкаясь мне в шею.
– Прости меня, маленькая моя.
Выдыхаю тихо, и очередная доза чувства вины разъедает меня изнутри. Виноват! По всем статьям виноват. И как всё исправить, понятия не имею.
Глава 3
***
Воздуха не хватает, но я пытаюсь вдохнуть. Передышать пытаюсь, но не выходит. Открываю глаза – вокруг всё белое. Палата.
Запах хлорки и антисептика.
И снова боль. Всепоглощающая, чёрная, как ночь перед рассветом. И болит не только душа – болит тело.
И именно физическая боль добивает окончательно, ведь я, как никто, понимаю её природу.
Чувствую, что по щекам текут слёзы.
– Как же ты мог? – шепчу в потолок, но ответ знать не хочу.
– Родная, – слышу голос, который ещё вчера считала самым любимым.
– Пошёл вон, – шепчу я.
Кричать не могу больше. Крик закончился тогда, когда я умоляла спасти моего малыша. Сейчас же остались только ненависть и пустота.
– Лара… – тихо говорит Руслан, но останавливается себя.
Ему нет оправдания. Такое не оправдывают.
– Ты знал, – тихо произношу я, отворачиваясь от него. – Знал, насколько для меня важно, чтобы в нашу семью не вошла эта мерзость, и всё равно…
– Лара, родная, прости, – отвечает Руслан и пытается взять меня за руку.
И я чувствую, как к горлу подступает тошнота. Меня тошнит от прикосновений мужа. Желудок начинает извергать то, чего в нём нет. Спазмы такие, что меня скручивает.
– Лара, – дёргается ко мне Рус, а после на всю палату раздаётся: – Врача!
Слышу, как открывается дверь. Топот ног, кто-то меня разворачивает. Пытаются меня уложить, а я не могу себя взять в руки.
– Сделайте что-нибудь, – слышится рык Руслана.
– Выйди отсюда, Рысев, – рявкает знакомый голос, и даже меня передёргивает.
– Дагова, ты забываешься…
– Пошёл вон! – уже кричит Тамара, перебивая Руслана. – Или я вызову охрану. И не приходи сюда.
Слышу злой возглас Руса, громкие шаги, удар двери. И тишина. Оглушающая тишина накрывает палату.
– Иди, Ира, я сама, – тихо говорит Тома над головой медсестре, а я просто затихаю.
Прикрываю глаза. А в голове пусто и только фантомный плач младенца.
Я сама врач, знаю, как называется это состояние, но я так хотела этого малыша. Как только тест увидела две недели назад, уже представляла, каким он будет, мой малыш. А сейчас я осталась одна.
– Лариса, прекрати, – звучит строгий голос Томы. – Ты сама врач, ты прекрасно понимаешь, что всё это пройдёт. Не ты первая, не ты последняя. Срок был всего девять недель. Да и кому я объясняю.
– Тома, помолчи, – шепчу я.
– Не помолчу. Ты отличный специалист. Ты замечательная подруга и женщина. А Руслан твой…
– Он не мой, Том, – перебиваю я Тому.
Она старше, всегда давала дельные советы. Работает здесь давно. И только в ней я уверена, как в себе. Поэтому и пошла с такой радостной новостью к Томе. А сейчас…
Снова начинаю плакать. Только теперь в голос, навзрыд. Чувствую, как меня сгребает в объятия Тома и поглаживает по спине и голове.
– Всё пройдёт. Не плачь. У тебя есть, Кирюша. Помни о ней. А родить, родишь ещё, – говорит она монотонно, и я начинаю засыпать в её руках…
– Мама, мы опаздываем! – раздаётся крик, от которого я резко сажусь на кровать, и понимаю, что снова видела кошмар.
Руки сами ложатся на живот, а по вискам стекает холодный пот. Каждый раз такая реакция. Каждый раз, как вижу этот сон или похожий. Но всё равно где-то внутри остаются, как бы за кадром, те моменты, в которые я была счастлива с Русланом. Как же я любила его!
Прислушиваюсь к себе и понимаю, что эти полудохлые бабочки каждый раз ждут, что их крылышки вырастут заново. Лежат там, где-то в темноте, подыхают в муках и конвульсиях и всё равно ждут.
– Мама! – Дверь в мою комнату резко открывается, и на пороге появляется растрёпанная Кира. – Мы опаздываем! Самолёт через четыре часа, а мы ещё дома!
– О, Господи! – Теперь и до меня доходит вся катастрофа ситуации, и я резко поднимаюсь с кровати. – Быстро собираться! Как же мы проспали с тобой?
– Хороший вопрос, но нам нужно торопиться, – слишком по-взрослому добавляет Кира.
Разворачиваюсь к ней, смотрю внимательно несколько секунд, а после просто сгребаю в объятия и целую в макушку.
– Люблю тебя, моя принцесса.
– Я тебя тоже, но море я всё-таки хочу, – отвечает Кира.
И мы начинаем собираться. Всё стараемся делать быстро, но вот время действует против нас.
На посадку мы успеваем буквально за пятнадцать минут, но меня радует то, что всё это время мы с дочерью работаем, как слаженный механизм. Понимаем друг друга с полуслова. Никто не ругается, даже голоса не повышаем, но всё успеваем.
– Фух, – выдыхает Кира, когда мы проходим паспортный контроль и направляемся к гейту на посадку, где нас уже ожидают.
– Да, фух, – согласно отвечаю я, улыбаясь дочери. – Успели.
– О, Лара. Какой сюрприз! – Я слышу где-то сбоку знакомый голос и начинаю вертеть головой по сторонам.
– Максим, – замечаю нашего молодого терапевта, который стоит в нескольких метрах от нас с Кирой и улыбается своей коронной улыбкой. – Ты тоже летишь в отпуск? Не знала.
– Да, – отвечает молодой красавчик. Максу около тридцати, и его к нам в город заслали за какие-то провинности родители.
Толковый парень, но не мой типаж. Слишком он красив, слишком напорист, слишком всего.
– Молодец, – отвечаю и чувствую, как меня за руку тянет Кира.
– Пойдём, мам, нам пора.
– А это знаменитая Кира. Привет, красавица. – Макс склоняется к Кире, заглядывая ей в глаза, а я прямо кожей чувствую, что сейчас будет весело.
– Мама не разрешает мне разговаривать с незнакомыми, мило улыбающимися дядями, – отвечает дочь, смотря на Макса слишком знакомым взглядом.
– Так я же не чужой, – немного теряется Макс, но улыбка не покидает его лица. – Я работаю с твоей мамой.
– С моей мамой многие работают. Так я что, должна каждому беременному животу говорить «здравствуйте», – отвечает дочь и тянет меня сильнее. – Идём мама, наша посадка заканчивается.
Молча спешу за дочерью, но чувства какие-то двойные: и весело, и злится охота.
– Кира, это некрасиво было, – говорю я дочери, когда уже входим в самолёт.
– Мам, он нам не подходит, – спокойно отвечает дочь и усаживается на своё место.
Надеюсь, это последний инцидент, и отпуск пройдёт у нас хорошо.
Глава 4
Пока летим с Кирюхой на отдых, успеваем и пообщаться, и продумать план, как проведём отдых, и даже посмотреть по карте, куда можно сходить.
Стюардессы предлагают перекусить. И вроде обстановка у нас непринуждённая: всё успели, все счастливы, но что-то не так. Вижу, что Кира часто осматривает салон самолёта. Пытаюсь вывести её на разговор и узнать, что тревожит мою девочку, но получаю только улыбки и заверения, что всё хорошо.
В аэропорту Пхукета нас встречает трансфер из гостиницы. Пока едем по живописным местам, я наслаждаюсь красивыми видами. Кира не отстаёт. Мы, как две мартышки, прилипли к окнам и рассматриваем всё вокруг, тыкая пальцами, восхищаемся каждой мелочью. Я счастлива. Вот сейчас я безмерно счастлива оттого, что я наконец-то выбралась со своей девочкой в первый отпуск за столько лет. И даже то, что мы встретили Максима в аэропорту, не смогло испортить ощущений. Я даже думала, что Макс подойдёт к нам и в Пхукете, но я его не заметила.
Добравшись до гостиницы, мы даже успеваем к обеду. Каждая минута наполняется визгом и постоянными улыбками. Моя девочка просто светиться, и я вместе с ней.
Время до вечера проходит будто во сне. Мы стараемся всё сделать, чтобы после успеть везде погулять, но каждое наше действие сопровождается обнимашками и улыбками.
Уже поздно вечером, лёжа на большой кровати в гостиничном номере, мы с Кирой молча наблюдаем, как блики ночных огней отражаются от потолка, и тихо разговариваем.
Кира укладывает голову мне на плечо и, зевнув, тихо говорит:
– Вот бы было круто, если бы и папа с нами отдохнул. – А меня будто холодной водой окатывает.
Вся лёгкость и весёлость сходит, как лавина с гор. Решаю промолчать, продолжая гладить Кирюшу по голове, но у самой всё сворачивается в узел. Чувствую мелкое подрагивание Киры: засыпает моя девочка. А я начинаю вспоминать наши первые путешествия с Рысевым. Как я была тогда счастлива. Сколько я испытывала эмоций.
Хотя я с родителями тоже в своё время ездила на отдых, но у отца строгие понятия в этом плане. Отдых нужно проводить с пользой и поближе. Наши курорты для него самые оптимальные.
А с Русланом я впервые начала вылетать за границу.
Вспоминаю, какие мы проводили с ним дни, обследуя ближайшие места для туристов. Какие у нас были ночи. Из одного из таких путешествий я и приехала беременная Кирой.
Томление в теле вызывает раздражение и злость. Аккуратно встаю с кровати и, укрыв Киру, иду на балкон. Смотрю в ночное небо и стараюсь выровнять дыхание и успокоится.
После Руслана я долго не могла понять, как буду жить дальше. А мужиков вообще рядом не представляла. После появился у нас молодой врач переводом из другой области. Симпатичный, худоватый, обходительный. Противоположность Руслану. Его ухаживания стали полной неожиданностью для меня. И я решила попробовать. С Русланом больше года уже были в разводе. Но! Но, но, но. Я ведь врач. Да ещё и гинеколог. Всё строение женского организма знаю не понаслышке. И каково же стало моё разочарование, когда я от секса с Олегом ничего толком не получила. Какие-то отголоски удовольствия проснулись, но это были только отголоски и ничего больше. А после Олег исчез. Буквально за несколько дней его быстро перевели в другую область, и я его не видела больше. Он даже не позвонил.
И снова Руслан перед глазами. Его тело. То, как он двигается. То, как он мог доставить удовольствие.
– Фу, фу, фу, – зашипела сама на себя сильно зажмурившись.
Он же, скотина, так же делал и с другими! Изменял, а после шёл домой. Не могу. Не могу – и всё. Больно и противно.
Резко разворачиваюсь, иду в душ. Мне нужно остыть. Я на отдыхе. Со своей девочкой. Вот и буду отдыхать.
