Страница 3 из 9
Максимилиан
Я въехал в ворота, и навстречу сразу же вылетели мои доберманы. Увидев гостью, оскалились, зарычали. На их телах вспыхнули руны.
– Ноксус! Шадорн! Фу! – подошел я к ним.
Тут же раздался жалобный скулеж, и собаки легли на землю, недовольно облизываясь. Их взгляды все еще были прикованы к Агнесс, но свечение на телах погасло.
– Можешь идти, – бросил я через плечо, направляясь в дом. – Они не тронут.
– Макс! Макс! Стой! Не оставляй меня с ними! Мне страшно.
Я остановился, глубоко вздохнул и опустил голову.
Да за что мне это?
Медленно развернувшись, подошел к мотоциклу, на котором все еще сидела девушка. Она даже шлем не снимала. Не шевелилась.
А это забавно.
– Гав! – сделал я резкий выпад в ее сторону.
Агнесс вздрогнула всем телом и чуть не упала. Ее пальчики вцепились в сиденье.
Я не спеша снял с девушки шлем, посмотрел в глаза, в них плескался нескрываемый ужас.
– Еще раз назовешь меня Максом, натравлю их на тебя. И они с радостью разгрызут это прекрасное горлышко.
Я провел пальцами по ее шее. Немного задержался. Ощущение от прикосновения понравилось. Что удивительно: эта девчонка совсем мне не подходила.
Наши взгляды пересеклись. Она заметила мгновение слабости, и я резко отдернул руку.
– У тебя какой-то пунктик на имени? – почти дрожащим голосом спросила Агнесс.
– Да. Меня так называют только самые близкие. Ты точно не в их числе.
– Я же твоя жена, – скривила она губы в натянутой, ехидной улыбке. – Ты сам меня забрал из дома. Мог бы дождаться, пока Мишель не починит артефакт.
– Он был рабочим. И мне без разницы, будешь это ты или Мишель. От тебя нужно только зачать и выносить наследника.
– Что?
– Ребенка. Ну, маленького человечка. Или тебе с самого начала объяснить про пестики и тычинки? – Я пытался использовать иронию, но у меня плохо выходило, потому что Агнесс еще сильнее побледнела.
– Ты шутишь! Скажи, что шутишь!
– Люблю юмор, но только черный. Поэтому нет. Я бы и рад, чтобы все это оказалось дурацкой шуткой, но нам с тобой предстоит вырастить вместе человека.
– Это не цветок!
– Почти. Красивый некромантский цветочек. Ведь дети, говорят, цветы жизни.
– О нет! На это я не согласна. Точно нет. Определенно. Даже не мечтай.
– Ноксус! Шадорн! – позвал я, и тут же в мои ноги уткнулись горячие тела собак.
Агнесс стала бледной, как полотно. Вообще перестала дышать.
– Хочешь сопротивляться, давай, но знай…
Договорить я не смог, глаза девушки закатились, а сама она бы полетела вниз, если бы я не подхватил.
Пришлось стаскивать ее с мотоцикла и нести в дом.
И правда, как настоящую невесту. На руках. Но никто же не говорил, что невеста должна быть в сознании.
Ногой почти выбил дверь.
– Мердок! – рявкнул я.
Тот тут же выплыл из комнаты.
– Что… угодно?
– Приготовь ужин. И познакомься. Это моя жена.
Я прошел мимо него к лестнице.
– Вы… мертвую решили взять? Как… по-некромантски.
– Нет, тупиздень. Она живая в отличие от тебя.
– В этом доме будет еще… кто-то живой… Удивительно.
Кажется, я даже слышал улыбку в его голосе.
Я тем временем донес новоиспеченную жену до кровати и почти бросил на нее. Нежничать не хотелось.
Хотя собак к себе в комнату не пускал, но в этот раз сделал исключение. Ноксус и Шадорн забежали внутрь и улеглись по двум сторонам от постели.
– Вот и правильно. Сторожите. А мне она нравится. Если будет всегда валяться в бессознании, вообще отлично.
– Кажется… вы нашли себе… идеальную женщину, – заковылял в комнату Мердок.
Его тело слегка тряслось, а глаза налились еще большей зеленью.
– Будешь так нервничать – сдохнешь второй раз.
Я стал скидывать одежду, а дворецкий подошел к девушке и долго ее рассматривал.
– Что? Понравилась?
– Краси-и-ивая.
– Она просто живая, Мердок. Я в душ. Как налюбуешься, приготовь ужин.
С этими словами я ушел в ванную. Долго мылся там, собирая мысли по кусочкам. С Витлайнами покончено. В их интересах было отдать нелюбимую племянницу и откреститься от меня, что они и сделали.
А Агнесс оказалась совсем непростой. Уж лучше бы была Мишель. С ней хотя бы можно спокойно трахаться, и она на многое согласна. А с этой как?
Чертово проклятие! О нем я знал с самого детства. Потому что скандалы не утихали ни на минуту. Началось все с моего отца Конрада Морфэйна, который сперва ужасно долго добивался девчонки из рода Витлайнов – Мейв. Все им ставили палки в колеса, но безумная любовь победила. Однако не до конца. Некроманты непостоянны в любви и достаточно полигамны. Поэтому разочек отец сходил налево. На этом его и застукала жена.
И тут случилось самое интересное. Мейв обратилась к темной магии и прокляла отца. Сама померла, чтобы исполнить проклятие.
Это как же надо так любить, чтобы потратить собственную жизнь на месть? До сих пор для меня загадка.
По идее наш род должен был на отце и прекратиться, только Мейв немного промахнулась. Любовница, а именно моя мать Энида, уже носила под сердцем меня. Но ее тоже вскоре не стало.
Вокруг некромантов всегда кружит смерть, и мы к ней приучены.
Я последний Морфэйн. Отец умер, когда мне стукнуло девятнадцать. А проклятие можно снять, только женившись на ком-то из рода Витлайнов, но это не основное. Надо, чтобы жена принесла наследника.
К этому еще и списочек условий: девушка должна быть не моложе двадцати, судя по сегодняшнему – девственницей. Полную инструкцию к нему не приложили.
Разумеется, Витлайны не хотели никого отдавать. Им это присудили. Я три года с ними бодался за это право. Скоро мне тридцать. Отличный подарок будет на день рождения.
Из спальни донесся звериный крик, переходящий в скулеж. Похоже, кто-то зарубил свинку. Но я точно знал, что это Агнесс. Она, видать, проснулась и увидела мое творение – Мердока. Я им гордился. Поднял из могилы несколько лет назад, и до сих пор он жив. Хотя нет… не жив. Лучше сказать, до сих пор он не развалился.
Собаки – мой второй эксперимент.
Возможно, все это объясняет, почему у меня нет слуг. Но и терять свои шедевры мне не хотелось просто ради того, чтобы дома было чисто.
Сам иногда все мою. Под настроение.
Кстати, теперь у меня жена!
Я даже как-то воспрял духом. Вытираясь, стал присвистывать.
Трусов здесь нет, поэтому повязал полотенце на бедра и вышел. Как и предполагал, Агнесс забилась в конец кровати и почти срослась с моей креативной спинкой. Я туда наручниками любовниц пристегиваю, а она схватилась за кованые прутья и пыталась по ним залезть… еще выше?
– Что ты делаешь, дурилка? – спросил я, уперев руки в бока.
– Это же… – Она тыкала пальцем на Мердока. – М-м-мертвец. Он же… т-т-труп.
– И заметь, даже не воняет, – с гордостью похлопал я дворецкого по плечу.
– Максимилиан. Я прошу тебя… его…
Она посмотрела на доберманов. Собаки сидели молча. Облизывались и наблюдали за девушкой.
– И их тоже убери.
– Что еще сделать, принцесса?
Ее взгляд стоил того. Бешенство, ненависть и уничтожение – это искрилось и зеленым вихрем пыталось разорвать меня на части.
– Я просто уйду. Закрою глаза и уйду. Мне посрать на все договоренности. Со мной никто не договаривался.
Агнесс глубоко, прерывисто вдохнула, слезла со кованой спинки, сжала и разжала пальцы, явно набираясь смелости, и бодро пошагала по кровати.
– Ведь слетишь же, глупая, – усмехнулся я, наблюдая, как девушка зажмурилась.
– Три шага и спуск. Я все просчитала.
– Хорошо. Дойдешь до выхода из поместья – можешь быть свободна. Даю тебе только один шанс уйти. Не получится – прикую к кровати.
В этот момент она открыла глаза и молнией рванула мимо меня. Я следом. Топот собачьих лап за спиной.
Она почти добежала до конца лестницы, но я сумел ловко перепрыгнуть через перила и оказался рядом с ней. Схватил, и мы оба упали на пол.
Полотенце, разумеется, слетело с меня, пока я бежал. И теперь я голый прижимал ее к дорогому паркету.
– Ты мне соврал!
– Я не говорил, что не буду тебя останавливать.
Она елозила подо мной, пыталась вырваться. Тяжело дышала. Иногда прерывала дыхание, чтобы отпихнуть меня. Но я же в два раза больше ее.
– Я обещал, что прикую тебя, – шепнул я на маленькое ушко.
– Я не рабыня, Макс.
– Ты доигралась, – рявкнул я, встал и взвалил на плечо.
– Макс! Макс! Макс! Макс!
Она продолжала выкрикивать мое имя. Специально злила. Видимо, мы сделаем жизнь друг друга абсолютно невыносимой.
Ее ручки били по спине. А когда она увидела, что это не помогает, начала меня царапать.
– О да! Дорогая! Делай мне больно. Я от этого прихожу в дикий восторг.
– Извращенец!
– Как и ты! Чувствую, как бьется твое сердечко.
Я захлопнул дверь комнаты прямо перед собаками.
– Точно не от тебя. Да что ты?..
