Если как следует разбежаться и оттолкнуться от алтаря, то вполне возможно запрыгнуть на балку под потолком… Это не спасет меня, но даст передышку.
Так что я рванула изо всех сил. Оттолкнулась от ступени постамента. Тело взмыло вверх, второй ногой коснулась угла алтаря и… Гадская юбка! За широкий подол в последний момент и схватился отец, дернув меня назад.
А дальше случилось то, чего не ожидала ни я, ни папочка.
Да, силы магические оставили Кимерину, но гравитационные и центробежные-то были при мне. Так что, выражаясь языком механики, тело с большой скоростью и массой вынужденно изменило траекторию движения с прямой на окружность.
Если проще – я сделала немыслимый кульбит и приземлилась… На плечи папочке.
Да уж… Когда взрослые дети сидят на шее у родителей, последним это никогда не нравится. Даже если это в переносном смысле. У нас же был самый что ни на есть прямой.
Барон взревел раненым зверем. Видимо, я здорово травмировала папину гордость. И ногу.
Наверное, поэтому отец понесся к выходу напролом. А я – верхом на нем, вцепившись в волосы, как в поводья.
Правда, забег оказался недолгим. Ровно до дверного косяка, о который я с чувством припечаталась, не успев пригнуться.
Так что рухнула я, приложившись об пол со всей дури. Зато барон, скинув с плеч груз отцовства, остановился. Папочка, тяжело дыша, с ненавистью глянул на меня из коридора, освещенного факелами.
Я, медленно поднявшись с пола и ощущая звон в ушах, будто моя голова – пустая кастрюля, по которой только что со всей дури лупили поварешкой, зыркнула на отца в ответ.
Это длилось секунды три или четыре – примерно столько же, сколько и наша с ним борьба. И наконец барон, словно сплюнув, произнес:
– Я так понимаю, сватать тебя бессмысленно. Так что готовься, завтра отправляешься в монастырь.
И после этих слов дверь в молельню с грохотом закрылась. Традиционно на засов.
Я выдохнула медленно-медленно, изгоняя с воздухом из груди и остатки страха, замешенного на адреналине. На смену напряжению, которое держало на привязи боль, пришел откат. А с ним – и сожаление, что я не сдохла. Потому как было стойкое ощущение, что мое несчастное тело разом и раздирает на куски, и ломает, и корежит.
Кажется, я отбила всю Тамарочку. Причем не только тело, но и голову. Иначе почему в воцарившейся тишине мне послышались заунывные стоны откуда-то снизу, как раз из склепа.
Но я же в нем недавно была, и там было тихо.
– Так, Тома, у тебя все дома, – произнесла вслух, чтобы морально себя поддержать. – А если нет, то виноват в этом интернет! И еще немного Карина, которая наверняка по нему читает эту книгу…
Это было единственным логическим объяснением всего происходящего. Я в коматозе, сестра читает мне книгу, а мое сознание адаптирует сюжет… Если так, то какая роль в нем уготована Тамарочке?
Похоже, что злодейки. Меня же подозревала тайная канцелярия. Хотя кого тогда казнили сегодня на площади? Обычно на плахе убивают антагонистов. Правда, в конце книги…
А как далеко от эпилога забросило меня? И вдруг там еще второй, а то и третий том…
Обо всем этом я думала, когда спускалась по ступеням в склеп. Проверить, не чудятся ли мне звуки. И оказалось – нет, не примерещились.
Какое же это облегчение – узнать, что странные звуки из склепа – это всего лишь не сильно дружелюбный призрак, а не стучащаяся в твою голову шизофрения.
Что призрак зол, можно было понять по тому, как он выл и метался меж саркофагов, пытаясь, словно пес, сорваться с привязи. И каждый раз, когда душа отлетала в сторону, ее вновь притягивало обратно, будто кто-то дергал поводок.
Я подалась чуть вперед и увидела, что рядом с одной из урн, которые стояли на полках, мерцал мой амулет. Тот самый, что я сняла с шеи…
Что ж, похоже, императорский лекарь не соврал: его «висюлька» работала на славу и правда притягивала душу к телу. Только при этом не делала различий, в каком состоянии то находится: живом или пеплообразном.
В отблесках почти догоревшей свечи я увидела полупрозрачную женскую фигуру в легком боевом доспехе: кольчуга, порты, что ниже колен растворялись клоками тумана. Длинные серебристые волосы, некогда заплетенные в две косы, сейчас развевались на незримом ветру. В руке – короткий меч.
Я попыталась сделать шаг назад, под прикрытие угла стены. Вот только юбка, предательница, зашуршала в самый неподходящий момент.
Второй раз за сегодня меня подвела! Теперь отчетливо стало понятно, почему выживаемость среди женщин в прошлые века была такой низкой! И дело не только в антисанитарии. Попробуй-ка спасать себя в длинных платьях и с волосами до пояса! А ведь был еще и корсет! А если не нацепишь их – заклеймят шаболдой.
Призрак, услышав звуки, тут же метнулся ко мне и, не долетев каких-то пару шагов, остановился. Видимо, привязка не пустила дальше.
– А ты еще кто такая? – услышала я старческий голос. На этот раз в нем не было подвываний. Лишь концентрированная злость. Такую только сцеживать по каплям и продавать как сильнейший из ядов.
– Кимерина Бросвир, – сглотнув, ответила я и задала встречный вопрос: – А вы?
– Доумирали! – фыркнуло привидение. – Не узнать свою прародительницу! Позор! Я Вильда – Лик Смерти – Бросвир! И какая-то сволочь запечатала мой дух в этой демоновой урне. На пять сотен лет, если судить по датам на надгробиях!
– Это была точно не я, – заверила эту привиденистую фурию. – А вот вызвала вас с того света, кажется, уже я. Прошу прощения за беспокойство… Я амулет свой, кажется, рядом с вашим прахом случайно положила. А он душу к телу притягивает. Сейчас уберу его. – И с этими словами хотела было подойти к урне, как Вильда рванула мне наперерез и зависла меж мной и полкой с погребальными вазами.
– Не стоит торопиться, внучка. Может, еще побеседуем? – сменив злость на деловой тон, протянула эта пра-очень-много-раз-бабушка.
В ее словах был резон. Особенно с учетом того, что в молельне поутру меня ожидала отправка в монастырь и непримиримый живой отец. Мне показалось, что договориться с усопшей, пусть та и Лик Смерти, будет проще, несмотря на прозвище.
– Значит, ты – малышка Кимерина, – фыркнула полупрозрачная и ехидно протянула: – Хотя не такая уж ты и мелкая, как описывала тебя бабка-покойница…
И Смерть прошлась по моей пышной фигуре взглядом, начиная от подола и заканчивая лицом.
Я в ответ тоже пристально посмотрела на призрачные контуры. Те обрисовывали тело крепкое и сбитое. Ну да, и тонкая, как тростинка, дама не смогла бы носить кольчугу и меч – те наверняка весили при жизни бабули изрядно.
Так что я усмехнулась и ответила наугад:
– Вы тоже в легендах были не пушинкой, а женщиной в теле, – произнесла это и сделала несколько шагов вперед, чтобы сесть на ближайший саркофаг: нога в лодыжке после падения начала ныть, и стоять было больно.
Судя по тому, как хмыкнула Смерть, со своим предположением я угадала. И уязвила тоже. А что? Ей можно, а мне – нет? Если спустить подколку, вторую… Оглянуться не успеешь – и из тебя сделают игольницу для язвительных шпилек. Нет уж!
– Тебя не учили, что старших надо уважать? – сварливо протянула Вильда.
– Да, как и место им всегда уступать… – выдохнула я устало.
Только чего не ожидала, так это того, что призрак от моей последней фразы так оживится.
– Правда? Тогда уступи его бабушке…
Я уже хотела было пододвинуться, но в последний миг замерла и предупредила:
– Если вы о моем теле – то не отдам!
– Жаль… Хотя попробовать стоило, – философски отозвалась, ничуть не обидевшись, Смерть и уточнила: – А что ты, живая, здесь делаешь, правнучка?
– Сражалась за свободу, – ответила я, уперев руки в каменную плиту.
– И что, получила? – полюбопытствовала Вильда.
– Угу. Как минимум десять лет монастыря. От отца, – поделилась я «приобретением». – Он сегодня забрал меня из академии и решил выгодно продать… В смысле пристроить замуж по сходной цене. Раз дар выгорел…
– Что сделал этот выкидыш бездны?! Да судя по тому, что мне поведала покойная бабка там, за Гранью, твой отец по крови даже не нашего рода! Торгаш, что купил баронство, женившись на твоей матери. И теперь тебя, истинную Бросвир, – сгноить в монастыре?! Тебе нужно вернуться в академию!
– Ну, у меня нет для нее магии…
«Зато есть стойкая ректорская нелюбовь и запрет на посещение стен местного магического универа без сопровождения родственников», – мысленно добавила я.
– Пф-ф-ф! Я обманула целую орду орков в Кровавой Пади. Обхитрить пару артефактов замера силы – не проблема. Так что, внучка, предлагаю тебе сделку: ты вытаскиваешь меня из этого склепа, я тебя – из монастыря, и мы возвращаемся в академию.
Однозначно, этот план мне понравился больше отцовского. Так что я для вида подумала пару секунд, кивнула – и мы заключили со Смертью сделку.
А потом я подошла к урне с прахом Вильды, взяла свой амулет, запихнула его в вазу и подхватила ее. Посудина оказалась увесистой.
– Раз вам от своего тела далеко отлетать нельзя, значит, возьмем его с собой, – пояснила я, подумав, что так заодно обойду приказ ректора о сопровождении родственников.
Глава академии же не указал, в каком те должны быть агрегатном состоянии. Так что формально – все условия выполнены.
Дело осталось за малым – как-то выбраться из дома. А перед этим – из молельни, закрытой на засов.
Когда мы выбрались из склепа, я критически осмотрела капеллу. Окна, вернее, стрельчатые витражи, были высоко, метра четыре от пола, не меньше. Но если составить скамьи друг на друга и поднапрячься, то шансы вылезти были. Примерно как встретить на улице мамонта – пятьдесят на пятьдесят: либо получится, либо нет.
На дверь особых надежд не возлагала, поскольку таланта к взлому не имела, как и опыта. Да и не замок там был, а тяжеленная щеколда. Как такую отодвинуть?
Впрочем, у бабули на этот счет было иное мнение.
– Так, Ким, подойди как можно ближе к створке, – скомандовала она, когда я уже решила было взяться за одно из сидений.
Подчинилась, отложив свой план побега про запас.
– А теперь упрись рукой в то место, где с обратной стороны засов.
Едва это сделала, как бабуля пояснила:
– Мы с тобой обе Бросвир. Так что тело должно принять мою силу. А теперь потерпи, – предупредил призрак.
Только хотела спросить, что именно «потерпеть», как взвыла. Все оттого, что запястье ожег дикий холод, когда Вильда частично влилась своим полупрозрачным телом в мою руку.
– Ну, чего ждешь? Пользуйся моим даром, я внутри тебя!
Так вот как призрачная планировала обмануть ректора и всю академию… Только была одна загвоздка: я понятия не имела, как магичить. Видимо, не те книги читала.
– Я не умею с этим даром обращаться.
– Еще скажи, что дышать разучилась! – не поверила Смерть. – С таким настроем мы в побеге ничего не достигнем.
– А как же дно? – не удержалась я от сарказма и вдруг ощутила, как сквозь боль внутри меня по венам разливается ток, проникая в каждую клеточку тела и заставляя ощущать мир по-новому. Ярче, острее, громче. Будто кто-то выкрутил на резкость все настройки этой реальности.
На краткую долю мига я ощутила дерево под своими руками не твердым и шершавым. Длинные клетки-волокна, что плотно прилегали друг к другу, стали словно кисея, которую можно отодвинуть. Я это и сделала, и… моя рука нырнула в дубовые доски, как в воду, а пальцы вдруг ощутили металл засова. Схватилась за него, потянув.
Тихий скрип железа о железо. Поперечина оказалась тяжелой. Так что, когда тянула ее, на висках выступил пот. Рука дрожала, я ощущала, как запястье начинает сжимать деревянное кольцо.
Смерть при этом молчала, хоть и осуждающе. Видимо, чувствовала, что одно лишнее слово – и я сорвусь.
Закусила губу, напряглась изо всех сил, понимая, что еще пара секунд – и все. Мои силы – и магические, и физические, и моральные – иссякнут. Наконец, засов вышел из паза, и я резко выдернула руку из створки. Глубоко выдохнула, чувствуя, что сердце бьется не где-то в груди или даже в горле, а, по ощущениям, колотит сразу по мозгам, и этот пульс отдается в ушах.
– М-да… Правнучка… Не ожидала. Ты, небось, и гвозди только короной забиваешь? – сварливо проворчала Вильда.
– Это еще почему? – сглотнув, отозвалась я.
– Потому что твоя жажда свободы не знает ни границ, ни здравого смысла! Через дверь достаточно было заклинанием телекинеза отодвинуть щеколду. Для этого и одной ступени дара достаточно. Но ты все мои девять задействовала, чтобы трансформировать дверь! Причем сырой силой! Ты хоть знаешь, какое это расточительство?!
Я глубоко выдохнула. Ну не признаваться же, что в моей жизни это было первое колдовство. Фига, которую иногда складывала в кармане при виде одной ненавистной коллеги, – не в счет.
– Думаю, над применением заклинаний мы обязательно поработаем, но попозже, – я постаралась быть олицетворением самого миролюбия. Усталого, злого, шипящего сквозь зубы, но миролюбия же, мать его! – А пока продолжим побег.
– Тут не работать, тут пахать надо, – уничижительно фыркнула Вильда, покинувшая мою руку, но все же полетела рядом, когда я, подхватив ее прах, толкнула створку и шагнула в коридор.
По нему-то мы и прошествовали до галереи. В той я свернула наугад направо. И лишь когда мы прошли большую ее часть, Смерть невинно так поинтересовалась:
– Ты решила перед тем, как покинуть отчий дом, ограбить кухню?
Как выяснилось, я шла прочь от черного входа. Выругавшись сквозь зубы, поудобнее перехватила урну и, несмотря на боль в ноге, потрусила обратно, высказав, что проводник из бабули никудышный.
– Потомок ты, я скажу, ничуть не лучше, – фыркнула та.
– Наследственность пальцем не раздавишь и урной не прижмешь, – парировала я.
Так, препираясь, мы и выбрались из дома в густые предрассветные сумерки. Взлом калитки прошел куда эффективнее. Вильда чутко (и чутка матерно) руководила процессом, не давая разбазаривать силу попусту. А я наконец поняла основной принцип управления магией: ощущая ее ток по венам, нужно было ее высвобождать понемногу вовне, очень четко представляя, что та будет делать.
Со слов бабули, это был самый примитивный уровень владения даром. Но для простого амбарного замка и таких навыков хватило. Хотя, как по мне, отмычкой было бы проще. Под отмычкой я, правда, подразумевала лом.
Наконец, очутившись на мостовой, я выдохнула. В воздух вырвалось белое облачко пара. Медлить (и мерзнуть заодно) не стоило. Опять же, отец обещал прийти с рассветом, так что я чуть откинула голову, нашла взглядом знакомые шпили и двинулась на этот ориентир.
Я прошла, по прикидкам, примерно полпути, когда над рыжими, как сама осень, черепичными крышами домов забрезжила узкая полоска зари – робкая, бледная, будто не решавшаяся еще разгораться по-настоящему.
Город пока дремал, но уже начинал шевелиться во сне. Где-то вдали скрипнула дверь, кто-то закашлял за ставнями, заплескалась вода в колодце через дом. Улицы, вымощенные неровным булыжником, тонули в сизом тумане.
Когда мы добрались до уже знакомых ворот академии, те были открыты. Я, сглотнув, шагнула в них и ощутила, как браслет на запястье, который я до этого почти не замечала, кольнул магией, а урна, которую я держала, ощутимо нагрелась.
– Надо же, ради тебя даже на вход, похоже, заклинание наложили, чтобы и вправду одна не прошла, – хмыкнула бабуля, зависнув рядом с моим плечом.
Разгоралась заря. И подозреваю, что не только небесная, но и гнева в душе одного барона, который пришел в молельню.
– Будем делать ставки? – поинтересовалась я у Смерти.
– На что спорим? – азартно уточнила бабуля.
