– Надо было им на рисовании дать, – сказал Глеб, – они бы быстренько вырезали…
Олежка бросил ножницы и выскочил из класса.
Глава 3
Ночью
Вечером Олежка лежал в кровати, укрывшись одеялом с головой. У родителей работал телевизор (значит, помирились), Васёна тренькала у себя в комнате на гитаре. Тоже мне! Олежка прекрасно знал, что все эти треньканья – из-за Феденьки Атлягузова! Он в девятом классе учится, все девчонки в школе по нему с ума сходят. Ведь именно он пишет песни для рок-группы и вообще самый главный у них после Марии Степановны. И девчонки тоже играть учатся, надеются, что их в группу возьмут и на фестиваль тоже, к Федечке поближе! Просто смех! А Васька – дура!
Плохо было Олежке. Как он мог так опозориться? А главное – убежал. Ну изрезал медали, надо было сказать: «Екатерина Даниловна, давайте я новые быстро сделаю, у меня хорошо получится, я лучше всех в классе пишу, вы же сами говорили!» И сделал бы эти медали заново, и всё было бы нормально, а теперь…
Олежка тихонько заплакал, прижавшись носом к стенке. Он представил, как Глеб улыбается своей лучезарной (идиотской!) улыбкой ему вслед, а Наташка пожимает плечами. И Екатерина Даниловна скажет что-нибудь такое, как она умеет, чтобы уж совсем добить человека… что-нибудь такое…
Он даже не может придумать что.
Самое лучшее было бы сейчас умереть. Ну или хотя бы заболеть. Только очень тяжело, чтобы реанимация, и он без сознания, никого не узнаёт, и врач только разводит руками на все вопросы. И вот к нему пропускают Наташку (он звал её в бреду), она смотрит в его бледное лицо и кусает губы.
«Комаров, – шепчет она, – миленький Комаров, прости меня!»
Но Олежка её уже не слышит. Врач берёт Наташку за плечи и медленно выводит из палаты. Она, конечно, рыдает. Но, увы, уже ничем не помочь. Олежка опять всхлипнул. Он уже был взрослый и понимал, что это пустые мечты – никогда не удаётся заболеть по заказу.
– Не реви. Ну, хватит. Слышишь? Глупо.
Олежка замер. Слова были сказаны тихо, но сказаны были.
«Может, телевизор?»
– Сам ты телевизор! Что такое телевизор?
Олежка сел. Кто-то прочитал его мысли. Только что! Сейчас! И ответил ему! В комнате никого не было. Это точно. А голос был.
«Вот. Я схожу с ума. Конечно. После всего, что сегодня было».
– Ох. Вроде умный. А до сих пор не догадался. Иди сюда.
– Куда? – Голос у Олежки сипел от слёз.
– Сюда. Как это называется? Где я всё время лежу?
– Кто – ты?
– Ну, я.
Олежка спустил ноги на пол. Он уже понял, что голос доносится от окна. А там… Там темнота за окном. А вдруг это вампиры? Ему рассказывали, они заманивают людей вот так, ласковыми голосами, и кусают. А ещё оборотни есть. И вурдалаки. Олежка вытянул шею. Над крышей соседнего дома качался, как лодка на тёмной воде, тонкий месяц.
«Уф-ф-ф-ф… не полнолуние хотя бы». Олежка сделал к окну два робких шага.
– Ну ты и трусишка…
Фикус! Это разговаривал фикус! Как Олежка сразу не догадался? Этот разлапистый, страшный, инопланетный…
– Мне надоело! – Голос стал капризным, тонким, и вдруг из-за шторы выпорхнула птичка. Она облетела вокруг люстры, села на шкаф, чирикнула и, наклонив голову, посмотрела на Олежку.
– Вот это да… ты как сюда залетела? Сейчас выпущу, погоди.
Птичка была незнакомая, не воробей и не синица. В неясном свете уличного фонаря не разглядеть было, какого она цвета, но на голове у неё торчал хохолок, а хвост был длинный и широкий, как лопатка.
Олежка приставил к шкафу стул, забрался на него.
– Тихо, тихо, – приговаривал он, – сейчас я тебя выпущу, ты только не бойся…
Птичка вздохнула. Конечно, птички вздыхать не умеют. Но эта – вздохнула. И когда Олежкины глаза оказались на уровне её глаз (чёрных и круглых), птичка чирикнула гневно и… превратилась в человечка. Олежка дёрнулся и свалился со стула.
– Учти, – сказал человечек-птичка, – мне трудно туда-сюда превращаться. Поэтому я сейчас всё скажу по-человечески, а потом спущусь.
Человечек был копия папа. Только уменьшенная в тысячу раз. Он говорил папиным голосом и вышагивал по шкафу совсем как папа, заложив руки за спину.
– Глупо плакать. И бесполезно. Слёзы, конечно, дают облегчение, но делу не помогут, это точно.
– Ты кто?
– Я?!
– Ну, то есть не сейчас, – смутился Олежка, подумает ещё, что родного отца не узнал, – а вообще…
Маленький папа на шкафу посмотрел на него строго, наклонив голову, и… превратился в мышку. Мышка, почти невидимая в темноте, соскользнула со шкафа и замерла у Олежкиных ног, шевеля усами. Олежка отступил. Он мышей как-то того… как-то не очень. Не то чтобы боялся, просто неприятно. Мышка пискнула и стала камешком. Тем самым Олежкиным камешком из Сосновки!
Олежка включил настольную лампу. Камешек лежал на полу, его любимый камешек, коричневый, будто облитый шоколадом. Олежка взял его в руку – он был тёплый. Не разжимая кулак, Олежка подошёл к окну. В горшке с фикусом камешка не было.
Выключив свет, Олежка забрался в постель, укрылся одеялом с головой, прошептал в темноту:
– А почему ты раньше молчал?
Темнота не отвечала. Только камешек в ладони чуть-чуть завибрировал. Олежка выбрался из-под одеяла, нажал кнопку ночника. Камешек вновь превратился в маленького папу, проворчал:
– Я, когда камешек, разговаривать по-человечески не умею! Камни же не говорят! Ну тоесть говорят, но по-своему, а ты язык камней, кажется, не знаешь?
– Не знаю…
– Я так и думал. Так что давай, задавай свои вопросы, пока я такой.
– Почему ты раньше молчал? – поспешно спросил Олежка первое, что в голову пришло.
– Думал. Ну и так, не хотелось силы тратить. Думаешь, просто? В море много энергии. Когда я в море жил, то каждую волну превращался.
Маленький папа сидел на одеяле рядом с Олежкиной левой коленкой. В глубокой задумчивости сидел, грустный такой. Олежка смутился. Ему стало неловко, что он забрал камешек с берега моря, где так много энергии.
– В общем, – сказал папа, – в человека превращаться труднее всего, завтра спать весь день буду. Так что знаешь что? Давай учись мысли читать.
– Че-го?!
– Мысли читать учись! И не кричи, спят уже все.
– Как это – «мысли читать»? Я не умею! А ты умеешь, да?
– Конечно! – гордо ответил папа-камешек. – Да это проще простого! Ты на мою волну настройся и слушай. А я буду мыслительные импульсы посылать, специальные такие. И можно тогда со мной в любом обличье разговаривать. И меня никто, кроме тебя, даже слышать не будет.
– Здорово! А как на твою волну настроиться?
– Ух, чему вас только в школе учат? Это же задачка для первоклассников!
– Ну… нас разному учат… математика там, чтение…
– Ну, это почти то же самое. Не труднее. Сосредоточься. И подумай что-нибудь, только связно.
«Думаю. Вот что-нибудь связное. Что бы такое подумать? Завтра в школу. Это прямо сон какой-то! Ой, про это, наверное, не надо…»
– Да уж, – хмыкнул папа-камешек. – Сам ты сон. И мыслить связно не умеешь. Давай лучше спать. Ты меня завтра с собой возьми, я от твоей ладони буду энергию получать. А теперь спи. Завтра в школу, – хихикнул папа совсем уж по-мальчишески.
Глава 4
Пришелец с третьей планеты звезды Аалькатавикастльсаньера
Утром мама Олежку еле добудилась.
– Я… сейчас… я не умею… мысли… как их читать… это всё сказки…
– Олег! Я тебе такие сказки сейчас устрою! Тебе выходить через десять минут!
– Сейчас… я… мам, сейчас…
Уходя в школу, Олежка сжимал в руке камешек.
– А ты всегда в море жил?
«Нет, вообще-то я с третьей планеты звезды Аалькатавикастльсаньера. Это далеко. Её здесь даже не видно».
– Как же ты в море попал?
«Упал. У нас многие падают. Особенно в августе».
– В августе звёзды падают. И в сентябре.
«Это вы думаете, что звёзды. А на самом деле это мы – жители третьей планеты звезды Аалькатавикастльсаньера. Мы любим по галактикам путешествовать. Только падаем иногда. А вы думаете, что звёзды».
Олежка снова вышел из дома пораньше и теперь сидел на дереве в парке, в тихом уголке, а камешек лежал в его раскрытой ладони. Ладонь слегка покалывало, когда камешек посылал импульсы-мысли. Обычный камешек из Сосновки. Только инопланетянин. А импульсы-мысли оказалось совсем нетрудно ловить. Главное – сосредоточиться. И тогда в голове сама собой возникает мысль, такая чёткая, оформленная, будто с листа читаешь, и спутать её со своей совершенно невозможно.
– А как тебя зовут?
«Джиматулитакинмакаруч».
Олежка поперхнулся.
– Ну ничего себе!
«Ну, можно что-нибудь придумать. Покороче. Для тебя».
– Ну давай… а как?
«Можно Джиматулитак. Или Литакинмакаруч. Или Матулитакин. Или…»
– А можно просто Джим?
Камешек молчал долго, будто примеривая имя на себя, а потом проворчал Олежке в ладошку:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
