Женщина ничего не отвечает, ухмыляется и, запрокидывая голову, снова под очками закатывает глаза.
– Держись тогда подальше, – сообщает мне она, входя в здание.
– Нелли Константиновна! – в холле к ней подбегает девушка. – Добрый день. Я провожу.
Женщина идёт мимо неё, словно девушки не существует. Та семенит за ней. Проходим в помещение, похожее на комнату отдыха. Я останавливаюсь возле дверей.
– Это ваша речь, – девушка вручает Нелли планшет с бумагами. – Посмотрите, есть ещё несколько минут, чтобы подправить.
Нелли забирает планшет, снимает очки и кидает их вместе с сумочкой на диван. Садится в кресло возле панорамного окна, начиная просматривать речь.
– Пересядьте от окна, – спокойно прошу ее я. – Желательно сюда, – указываю глазами на кресло возле глухой стены.
Нелли поднимает на меня глаза, замирает, выдавая фальшивую улыбку.
– Катя, принеси мне кофе – раф без сахара, – велит она девушке, продолжая смотреть мне в глаза.
Катя кивает, убегая.
– Что опасного в моем местоположении? – спрашивает она у меня, не сдвигаясь с места.
– Открытое пространство, слишком большое окно, – поясняю ей я.
– Очень опасно? – снова ухмыляется, смотря на меня внимательно. Хочется отвести взгляд, потому что она топит меня в своих глазах цвета янтаря. Топит намерено, как щенка. Но я не могу проиграть в этой игре. Чисто по-мужски не могу.
– С той стороны стекла зеркальные, но давайте не будем рисковать, – сдержанно поясняю я.
– А я, пожалуй, рискну, – отпускает мой взгляд, снова читает текст на планшете.
И вот как, мать ее, обеспечить этой женщине безопасность?
Если она сама с азартом смотрит в глаза смерти.
Немного не в себе…
Я бы сказал, на всю голову.
Начинаю понимать, за что платят такие деньги.
Вывезти бы.
До Нелли я не был приставлен в личную охрану. Находился в сопровождении, но больше с группой. Сменами. Недавно отличился – спас Довлатова от увольнения. Ничего героического, просто посчитал фатальные ошибки одного из парней личной охраны Литвина. Вот Довлатов и порекомендовал меня, когда я поведал, что не прочь подзаработать.
Но я, мать их, даже не подозревал, насколько это трудно.
Окей, не хочет пересаживаться – не надо.
Иду напрямую к женщине, встаю спиной к окну, лицом к ней, создавая ширму между ней и окном.
Нелли поднимает голову и вопросительно вздёргивает бровь.
– Не хотите помогать мне – придётся терпеть меня в личном пространстве, – комментирую я. – Если вы не боитесь за свою голову, то мне моя очень дорога. А мне ее снесут за вас.
– Ладно, убедил, – усмехается женщина. Поднимается и пересаживается к стене, куда я указал. – Есть в тебе что-то… – произносит она, не договаривает, продолжая читать текст. Закидывает ногу на ногу и покачивает туфлей.
И уже неподвластные мне глаза сами скользят по этим шикарным ногам в черном капроне.
Глубоко втягиваю воздух, отворачиваясь к окну.
Катя прибегает с кофе, передавая стаканчик Нелли.
– Осталось пять минут. Будем править речь? – интересуется девушка.
– Будем, – спокойно отвечает женщина, и на глазах у ассистентки рвёт лист с текстом. Катя растерянно хлопает глазами, смотря, как обрывки летят на пол. – Я сама всё скажу, как посчитаю нужным. Ты молодец. Но всё это высокопарная, никому не нужная чушь, – спокойно отпивает кофе и смотрит на настенное панно с изображением черной птицы.
Презентация проходит в одном из залов. Народу немного. Своя тусовка. Презентуют дом матери и ребенка для женщин, попавших в трудную ситуацию. Спонсор – Литвин, Нелли – представитель. Журналисты, блоггеры. Нелли в центре внимания. Говорит речь, я в толпе. Конечно, ее никто отсюда не утащит и не пристрелит публично. Сейчас ведутся другие игры. Беспредел не в моде. Давно прошли борзые времена, и, слава богу, я их не застал.
– Большинство женщин каждый день испытывает домашнее насилие, как моральное, так и, к сожалению, физическое, – начинает она свою речь. Это импровизация. Текст Кати она разорвала. – Почти все из них боятся заявить в полицию или поделиться этим с близкими. Не могут уйти и всё это остановить, – она меняется в лице, говорит холодно и отстранённо. – Многие по разным причинам предпочитают терпеть издевательства, продолжая находиться в клетке. Наша задача – оказать помощь и защиту таким женщинам. Если мы сможем вырвать из этой клетки хотя бы малый процент, то спасём им жизнь. Статистика неумолима… – выдыхает она, не договаривая, прикрывая глаза. Держит драматичную паузу.
Зал взрывается аплодисментами. Хорошая речь. Жаль, что фальшивая.
Что она может знать о женщинах в трудной ситуации?
– Наш фонд построил здание и облагородил территорию, решил много проблем. Но это не всё, нужно оборудование, мебель и прочие мелочи. Дамы и господа, все, кто хочет принять участие в этом благом деле, прошу, не скупитесь, – заканчивает она. – Вам будут благодарны тысячи женщин и их дети.
Всё, официальная речь закончена. Начинается что-то типа фуршета. Толпа собирается в группы, разносят шампанское и мини-закуски. Посматриваю на часы. Полдень. Не рановато ли для шампанского?
В руках у Нелли бокал, и она, в отличие от своих собеседников, с удовольствием пьет. Через несколько минут в ее руках появляется еще бокал, а безразличное лицо расслабляется, выдавая эмоции.
Нелли ограничивается двумя бокалами и, не прощаясь с собеседницами, уходит в сторону комнаты отдыха. Я за ней, на несколько шагов позади. По коридору разносится эхо стука ее каблуков. Прежде чем войти в комнату, женщина оборачивается. Останавливаюсь. Пауза, Нелли задумчиво осматривает меня, а потом входит в комнату. Дёргаю ворот рубашки.
Что это сейчас было?
У меня мурашки по коже от ее взгляда.
Ведьма.
Не успеваю войти, сталкиваемся в дверях лицом к лицу. Нелли уже в чёрных очках с сумочкой в руках. Отступаю, пропуская её вперёд, снова глотая запах женщины.
Иду за ней. И глаза, которые мне уже неподвластны, скользят по ее бедрам, обтянутым черной кожаной юбкой.
Сглатываю.
Нет, меня по-мужски привлекают женщины, даже несмотря на наличие невесты. Я просто оцениваю их привлекательность, ничего лишнего себе не позволяя. Но с этой женщиной что-то не так. Меня словно втянули в какую-то игру, и не факт, что я выиграю.
Глава 3
Денис
Едем к родителям Нелли. Ее отец – депутат законодательного собрания, Климов. Довольно высокая, узнаваемая личность. Не Золушка у нас Нелли, а королева. Правильно, только в женских сериалах за олигархов выходят замуж бедные простушки, в реальности они женятся на женщинах своего уровня и статуса.
Нелли с закрытыми глазами всю дорогу лежит головой на спинке сиденья. И я пользуюсь моментом, внаглую ее рассматривая. Шикарная женщина.
Паркуюсь возле входа в особняк Климова. Коттедж скромнее, чем у Литвина, но тоже впечатляет. Крыши в японском стиле. Внутрь меня не пускают, в периметре своя охрана, и я об этом предупреждён.
Ожидаю Нелли в машине возле ворот. Сколько ждать, не представляю. Естественно, меня никто не оповещает.
Хожу, брожу вокруг тачки, разминаюсь, попутно звоню в доставку, заказывая Анюте на вечер цветы и любимые сладости. Доставят прямо в салон красоты, где она работает, под занавес рабочего дня.
Посматриваю на часы. Обед. Нелли нет. Есть хочется дико. С утра ничего не ел. Но поблизости в коттеджном поселке ничего подобного нет, а уехать мне нельзя.
Чтобы сбить голод, курю.
Обед проходит. Нелли по-прежнему нет.
Сажусь за руль, откидываю сиденье, прикрываю глаза. Спать не планирую, но еще через полчаса ожидания меня вырубает в тишине поселка.
Просыпаюсь от звонка собственного телефона. Фокусирую взгляд на экране. Высвечивается фотография невесты. Хочу ответить, садясь прямо, тяну руку к держателю на панели и застываю. На переднем сиденье сидит Нелли и курит электронную сигарету, тоже смотря на экран. Она вполоборота выпускает дым в приоткрытую дверь.
– Простите, – не отвечаю на звонок, приводя кресло в нормальное положение, пытаюсь прийти в себя после сна. – Куда едем?
– Девушка твоя? – спрашивает Нелли, кивая на экран телефона, который продолжает звонить.
– Да.
– Милая, – улыбается, втягивая дым бордовыми губами. Да, Анюта у меня лапочка. – Ответь. Обидится. Я все равно не тороплюсь, – отворачивается, продолжая курить.
– Да, – отвечаю.
– Я сейчас разрыдаюсь! – сообщает мне Анна. – Цветы очень красивые, а пирожные – вообще преступление.
У меня очень хороший динамик, Аня слишком эмоциональная и громкая. Выхожу из машины.
– Я дарил цветы с намерением порадовать, а не расстроить. Солнце, ты чего?
– Нет, всё хорошо. Я просто уже очень скучаю. Сейчас домой приду, а тебя нет… – вздыхает она.
– Ань, я еще на работе, давай я тебе ближе к ночи перезвоню? Пожелаю тебе спокойной ночи.
– Давай. Очень жду, – грустно выдыхает Аня.
Сбрасываю звонок, поскольку личные беседы, когда рядом объект, запрещены. Разворачиваюсь и почти влетаю в Нелли, которая стоит на улице, опираясь бёдрами на капот машины и смотря куда-то вдаль на лес.
Осматриваюсь, оставаясь на месте.
– Любишь девочку? – вдруг спрашивает она. Сдержанно киваю. – Почему не женишься тогда?
– Свадьба через три месяца, – сообщаю я.
– В конце августа?
Снова киваю.
– Хорошее время, – выдыхает вместе с дымом, в ее голосе нет привычной стервозности. Он ровный, спокойный и даже усталый. – Ладно, поехали домой, – сообщает она и садится на заднее сиденье.
Едем. Нелли выпивает пару таблеток, запивая водой из бутылочки, и снова отстранённо смотрит в окно.
Заставляю себя сосредоточиться на дороге.
До особняка Литвиных осталось пять минут. Мой телефон снова вибрирует. И снова Аня. А ведь просил не звонить на работу. Я, в общем, не могу ответить при Нелли, по инструкциям не положено. Тем более за рулем. Игнорирую, сбрасывая звонок.
Но Аня звонит снова и снова, это не похоже на нее. Она знает, что, если не отвечаю, значит, занят. Перезвоню позже.
– Ответь на громкой, – подсказывает мне Нелли.
– Не положено, – качаю головой.
– Пока ты тут играешь в супер-охранника и соблюдаешь инструкции, у твоей девочки может что-то случиться. А вдруг маньяк, и ты последний шанс на спасение? – провоцирует меня, ловя взгляд в зеркале заднего вида. – Тебе работа дороже? Я разрешаю, отвечай, – взмахивает рукой.
Ладно.
Нажимаю на громкую связь.
– Да, – сдержанно отвечаю. – У тебя что-то срочное? Я не могу сейчас говорить.
– Ден, – хнычет. А я сглатываю. Аня у меня не капризная, и довести ее до слез очень трудно. – Я, кажется, ногу сломала.
Бля!
– Как так вышло?
– Я упала. Мы в травму с Танюхой едем. Очень больно, – снова хнычет, как ребенок. И мне ее жалко. Хочется пожалеть, успокоить. Но… – Надеюсь, что растяжение.
Сглатываю. Как не вовремя. Пытаюсь дышать ровно.
– Малыш, я скоро перезвоню. Держись, – сбрасываю звонок, поскольку мы въезжаем в ворота особняка. Паркуюсь на стоянке. Выхожу, открывая дверь Нелли. А сам мысленно уже не на работе.
– Свободен на сегодня. Я никуда не поеду больше. Поезжай к своей малышке, – немного иронично произносит женщина и уходит вперед по дорожке, цокая каблуками.
К сожалению, не ей решать, свободен я или нет. Разворачиваюсь, иду к Довлатову в отдельно стоящее здание возле входа.
Кабинет начальника охраны на втором этаже. Довлатов разговаривает по телефону. Взмахивает рукой в сторону кожаного кресла, призывая меня подождать. Остаюсь на месте. Не могу спокойно сидеть, постоянно посматривая на телефон. Аня не пишет. Дёргаю ворот надоевшей рубашки. Меня душит этот строгий официальный стиль.
– Ну как первый рабочий день? – с иронией интересуется Довлатов, откладывая телефон. – Не провоцировала она тебя? – ухмыляется. Видимо, только я один не наслышан о характере Нелли.
– Все нормально. Терпимо. Нелли Константиновна сказала, что больше никуда не собирается. Мне срочно нужно отлучиться на ночь. Небольшое ЧП. Вернусь завтра рано утром.
– Блять, Ден. Я же предупреждал тебя, что работа специфичная. Нелли сейчас никуда не собирается, а через час ее планы спонтанно поменяются. Литвин не любит, когда его жена без присмотра, – качает головой Довлатов. – Не могу тебя отпустить. Только не в первый день. Литвин вернется с минуты на минуту, будет говорить с тобой. Если бы его не было в городе… Что за ЧП? Давай помогу, без твоего участия?
