– Без моего не получится. Анюта ногу повредила, сейчас в травме.
– Ден, все понимаю, невеста, все дела, даже сочувствую. Но нет. Отзвонись, все выясни. Могу послать ребят, заберут из больницы, отвезут куда надо, помогут. Мы сразу обговаривали, что работа сложная и свободного времени будет мало. Тебя все устраивало.
– Устраивало, – сжимаю челюсть. – Ладно, не надо к Анюте никого посылать. Сам решу.
– Вот и договорились. Решай, но в периметре. За ужином в кухню иди. Анастасия Михайловна накормит.
Киваю. Выхожу на улицу. Прикуриваю сигарету. Какой, на хрен, ужин? Желудок сводит от порции никотина. Набираю невесту.
– Ань, ты как? Что с ногой?
– Трещина, – грустно сообщает она.
Да бля!
– Малыш, как так вышло? – стараюсь говорить мягче.
– Ну я на радостях понеслась домой, есть вкусняшки. Оступилась на лестнице. Так больно, – всхлипывает. – Ходить не могу. Сижу тут в приемной. Ты меня заберешь?
Настоящий поступок будет – наплевать на всех и сорваться к Анне. Похрен на бабки, отношения дороже. Но я подведу серьезных людей, включая Довлатова, который на меня рассчитывает. А это может закрыть мне дорогу в будущее. Хорошие связи терять нельзя.
– Малыш, я очень хочу. Но не могу. Давай я Димку пришлю, он тебя заберет?
Предлагаю братишку. И это так стремно. Ломаю недокуренную сигарету.
– Нет, Димку не надо. Я папе позвоню. И останусь пока у родителей, я временно инвалид.
– Ань… Я обязательно приеду в понедельник. А позже по видеосвязи поговорим. Ты же понимаешь, зачем я здесь?
– Понимаю… – выдыхает она. – Ты у меня молодец. Хоть я и не просила.
– Я хочу, чтобы у тебя было всё самое лучшее. Чтобы твоя Кристинка подавилась от зависти, – усмехаюсь, пытаясь шутить.
– О да, ради этого стоит потерпеть, – тоже смеётся.
– Малыш, люблю тебя. Напиши, как доберешься домой.
Это был последний раз, когда я сказал, что люблю ее, дальше всё понесется на полной скорости в противоположную сторону…
Надо было срываться, наплевав на всё и всех, и лететь к невесте. Жить с ней спокойную, размеренную жизнь. Но сейчас я еще не знаю об этом и полагаю, что всё делаю правильно.
Глава 4
Нелли
Очередное утро. Настолько похожее на тысячи предыдущих, что не хочется подниматься с кровати. Моя жизнь до безобразия однообразна и пуста. Многие женщины могут рассмеяться мне в лицо и сказать, что я зажравшаяся мразь. Я имею всё и даже больше. Выросла с золотой ложкой с пелёнок. Живу не просто в достатке, а в переизбытке, от которого тошнит. Может быть, не спорю. Я в последнее время отказываюсь понимать этот мир и окружающих. Даже в себе не могу разобраться.
Кто я?
Примерная жена, достойная дочь?
И для чего открываю каждое утро глаза?
Какой смысл в моей жизни, какое предназначение?
Тратить миллионы супруга?
Строить из себя светскую львицу из высшего общества?
Если бы они только знали, насколько гнилое и отвратительное это общество. Деньги не дают возможности и свободы. Деньги – это клетка, золотая, инкрустированная бриллиантами, и выхода из нее нет. Деньги стирают у людей границы дозволенного и морали. Да я и не ищу этот выход, не вижу смысла.
Ибо выхода нет.
В последнее время ни в чем не вижу смысла. Я определенно больна. Не отрицаю. Мой доктор говорит, что это депрессия, психоз, диссоциативное расстройство. Возможно, так и есть, я не хочу разбираться даже в этом.
Причины?
Конечно, есть причины, но кого это волнует? Главное, чтобы моя обертка выглядела привлекательно и не портила репутацию мужа, семьи, а что там внутри – это уже второстепенно. Этого никто не хочет знать, даже я. Каждый день шлифую эту обертку до совершенства. А что остается, если внутри ничего нет? Только надевать красивые, дорогие фальшивые маски.
Олег не любит красный цвет, считая его вульгарным. С ехидным удовольствием надеваю сегодня красный брючный костюм. Блузки не надеваю, отчего декольте становится глубже, открывая вид на ложбинку между грудей. Собираю волосы вверх, открывая шею, укладываю в пучок цепочку из белого золота с черным кулоном в виде палочки, крашу губы в тон костюма ярко-красным, удовлетворенно улыбаясь себе в зеркало. Черные туфли на каблуке добавляют мне роста и длины моим ногам.
Это определённо бунт. В этом доме все делают то, что хочет Олег. Я прекратила это делать. Нет, глобально вывернуть всё наше грязное белье мне никто не позволит, поэтому я стараюсь портить жизнь и нервы Олега в мелочах. Чтобы ему наш брак не казался медом. Мне приносит удовольствие его перекошенное лицо и то, как он мысленно душит меня раз за разом. Я кайфую от этого.
Выхожу из спальни, спускаюсь вниз. Олег не ночевал сегодня дома. Мне, в принципе, плевать. Нет, я даже рада его отсутствию. И Олега это тоже задевает.
Задевает мое безразличие.
А ведь когда-то в прошлой жизни я истерила по этому поводу и устраивала скандалы. А потом всё отключилось по щелчку пальцев. Олег заметил перемены. Раньше он хотел, чтобы я не устраивала ему сцен, сейчас же его бесит мое равнодушие. Никогда не понимала мужчин.
Мой супруг уже в столовой во главе стола. Свежий, лощеный. Его нельзя назвать уродом. Олег по-мужски привлекателен, несмотря на возраст. Ему сорок пять, выглядит немного моложе. Максимум на сорок. Следит за собой, не отрастил пузо, как большинство мужчин в нашем окружении. На свое здоровье, тело и внешность он тратит больше денег, чем я. Раньше я им восхищалась, сейчас мне претит его приторность и ухоженность.
Вхожу в столовую, стуча каблуками по мраморной плитке. Олег поднимает глаза, внимательно меня осматривая, сжимает челюсть. Не нравится мой вызывающий вид. Замечательно.
Сажусь рядом с Лизой. Дочь Олега – единственная, в ком я не разочаровалась в этой жизни. Она хоть еще и подросток, но с детства живет в этой клетке, и выхода у нее тоже нет. Последнее время Лиза начала это понимать и тоже бунтует по-своему. Жаль, что у нее ничего не выйдет, как, впрочем, и у меня. Сегодня ее шикарные длинные волосы розовые. Еще вчера они были пепельные. На девочке черные гетры до колен, массивные черные зашнурованные ботинки, похожие на армейские, и милое белое платье с расклешенной юбкой. Этот контраст создает вау-эффект.
– И тебе доброе утро, Нелли, – с раздражением произносит Олег, нервно расправляя белоснежную салфетку.
– Мое утро давно не доброе, поэтому предпочитаю не фальшивить. Могу себе позволить не делать этого хотя бы дома? – выгибаю бровь.
– Ты принимаешь таблетки? Что опять с твоим настроением? – спрашивает он, забирая от прислуги омлет.
– Конечно, принимаю, Олег, иначе бы давно удавилась, – натягиваю улыбку. – Классный образ, – говорю Лизе. И тут я искренняя.
– Я знала, что ты заценишь, – улыбается девочка.
У нас с Олегом, слава богу, детей нет. И, надеюсь, не будет. Не потому, что я неспособна зачать и родить. А потому, что я не хочу.
Не хочу приводить в эту семью еще одного человека, которого загонят в рамки и не оставят выбора. Но Олег полагает, что я бесплодна. Это моя заслуга, я его в этом убедила. К сожалению, факт моей бесплодности не дает мне права на развод.
Олег не сильно переживает по этому поводу. У него двое детей от первого брака. Старший сын сейчас учится за границей, Лизе шестнадцать, и ее тоже через пару лет ждет ссылка в Европу за достойным образованием.
Первая супруга Олега погибла в аварии, когда Лизе было всего два года.
– Зачем ты поощряешь ее бунтарские образы? – спрашивает у меня Олег.
– Я всего лишь говорю ей правду, – парирую.
Литвин не отвечает, сжимая губы.
Лиза ковыряется в своей тарелке, практически не притрагивается к еде. Она, как и я, ненавидит все эти ритуальные завтраки. Но у Олега пунктик по поводу утреннего приема пищи, где должна собираться вся семья. Мы даже не стараемся сделать вид, что нам это нравится. Я безразлична, а Лиза еще пытается сопротивляться.
– Нелли Константиновна, вам кашу или гранолу с йогуртом? – спрашивает у меня Алена, наша горничная.
– Гранолу и чай.
От кофе с утра у меня головные боли.
– Какие у тебя планы на сегодня? – интересуется Олег.
– После завтрака я еду к психологу, после обедаю с матерью, дальше массаж и спа. У тебя есть предложение поинтереснее?
– Да есть, будь готова к семи часам, мы ужинаем с Быстровым и его супругой. И будь добра, смени наряд на менее вызывающий, – морщится с пренебрежением.
– Хорошо, милый, как скажешь, – натягиваю приторную улыбку. Олег качает головой, принимаясь за еду.
Завтракаем молча. Лиза шепчет мне, что мой костюм тоже зачет, с хитрой улыбкой посматривая на отца.
– Ты придёшь ко мне на выступление? – шепотом интересуется она.
– Конечно, – киваю.
– То есть меня ты видеть не хочешь? – взрывается Олег.
– Ммм, не знала, что тебе интересны… Как ты сказал? – делает вид, что пытается вспомнить. – Танцульки и кривляния.
– Не передёргивай. Нелли, ты плохо на нее влияешь. Прекратите этот заговор.
Ничего не отвечаю, закатывая глаза.
– Ну окей, мое выступление состоится завтра в полчетвертого, – сообщает Лиза отцу.
– Нет, прости, завтра у меня важные встречи.
– Есть еще вопросы, почему я тебя не приглашаю? – интересуется Лиза, прищуривая глаза.
– Не забывайся, дорогая моя, если бы не моя занятость, вот этого всего, как и твоих танцулек, у нас не было бы.
– Да я же не спорю. Можно, я уже пойду? Мне сегодня надо раньше быть в школе.
– Иди, – взмахивает рукой Олег.
Лиза с удовольствием поднимается с места и убегает. Ей легче. Меня никто так рано не ждет.
Олег поднимает на меня глаза и рассматривает более пристально, скользя глазами в ложбинку, зависает. Я знаю, что ему нравится. Но меня это не трогает.
– И как новый охранник? Справляется? – спрашивает он меня, попивая кофе.
– Даже слишком, я бы сказала. Вели ему не таскаться за мной, как на привязи. Твой поводок слишком меня душит.
– Значит, справляется, – усмехается Олег. – Такие времена, Нелли, ты слишком мне дорога.
– Ты слишком контролируешь, меня начинает это утомлять.
– Тебя последнее время утомляет всё, – с раздражением парирует он. – Ты стала переходить границы дозволенного.
– Развлекаюсь, как могу. Разведись со мной, найди себе девку, которая будет заглядывать в рот и выполнять все твои команды, виляя хвостом.
– Не дождешься, – зло улыбается. – Нас разлучит только смерть.
– Придется нанять киллера, – усмехаюсь я.
– Смешно, – тоже смеется. – Сучка. Какая же ты… – втягивает воздух.
– Так давай на этой ноте закончим наш завтрак, – поднимаюсь с места, иду на выход из столовой. Олег поднимается и догоняет меня в коридоре, где навстречу нам идет горничная.
– Скройся! – рычит он на нее. Девушка быстро ретируется. Олег хватает меня и вжимает, упираясь ладонью в стену. Смотрю ему в глаза с вызовом. Сейчас начнется его истерика. – Не хочешь знать, где я ночевал? – вкрадчиво интересуется у меня.
– Нет. Мне неинтересно, кого ты трахаешь, избавь меня от подробностей.
– Эм, – наклоняется, проводит носом по моему виску, вдыхает. – Не нравится?
– Что именно?
– Моё отсутствие? Другие бабы, которых я трахаю?
– Да нет, мне всё как раз нравится, – ухмыляюсь. – Меня просто не трогай, не пачкай. А так я рада, что есть женщины, которые тебе одарённо сосут.
– А знаешь, почему? – уже злится, вжимая меня сильнее. – Потому что ты фригидная сучка!
А я равнодушно смотрю в потолок в ожидании, когда закончится его приступ.
В кармане Олега вибрирует телефон. Муж стискивает челюсть и отстраняется от меня. Отталкиваюсь от стены и иду дальше.
– Ровно в семь у нас ужин, не забудь! – рявкает мне вслед.
Ухожу молча под аккомпанемент своих каблуков и мощной волны злости Олега.
Я злопамятная, да. И не дам ему спокойной жизни, раз развод невозможен.
