– А вот теперь я уверен в своем предположении.
Оборотень не позволил мне нести что-то в руках, взяв переноску и сумку с личными вещами сам.
– Какой этаж выбираешь? – поинтересовался, пока вел по узкой дорожке.
Мне было видно лишь его спину.
– Их больше двух?
– Нет. Но спальни на разных этажах.
– А, тогда второй. И ты туда не будешь подниматься.
– То есть, получается, тебе нельзя быть на моей территории? – он чуть повернул голову и продемонстрировал издевательскую ухмылку.
– Получается, так. Ты не входишь в мою спальню, а я не вхожу в твою.
Боже, ну зачем я подыгрываю ему? Ведь могу просто молчать.
– Договорились.
Я лишь закатила глаза, прекрасно понимая, что он не станет исполнять никакие договоренности. Не тот человек. Немиров сделает так, как хочется ему, а у меня есть иллюзия выбора.
– Пришли, – он на минуту остановился напротив коттеджа, дав мне немного осмотреться. – И я рад, что ты выбрала второй этаж, – я молчала. – Не спросишь почему?
– Ты же все равно мне скажешь об этом.
– Скажу, – он чуть склонился и заговорил вполголоса: – Мебель из моей спальни пахнет тобой. Я буду думать, что ты рядом.
– Ты точно извращенец, – произнесла я, шагая к дому и слыша за спиной довольный смех.
Новый дом оказался похожим на тот, в котором жил Немиров. Удобство, функциональность и безликость. Что было и понятно, если оборотни так легко перебирались с места на место. Община, где все принадлежит всем. «Сектанты», – подсказывал мозг.
Я сразу поднялась на второй этаж.
– Спальня, – голос за спиной заставил вздрогнуть. – Ванная смежная. Пустые комнаты, – он указывал пальцем на двери. – Можешь сделать гардеробную, кабинет. Еще один санузел, – он толкнул дверь спальни. – Позволишь войти? – хмыкнул он, оставляя сумку и переноску у шкафа.
– Позволю. Спасибо, – привычная благодарность слетела с губ.
– Трудно быть вежливым человеком, да? Не нужно, а благодарность сама находит выход.
Как же он злил меня! До чертиков! До темных мушек перед глазами от того, что кровь носилась по венам с бешеной скоростью!
И я не понимала этих провокаций. Он вел себя, словно пацан, дергающий за косички и наслаждающийся реакцией. Наверное, раньше это могло показаться забавным и милым. Раньше…
Я медленно набрала воздух в легкие и медленно выдохнула, выпуская вместе с ним избыток напряжения. Открыла переноску.
– Осваивайся, малыш.
На всякий случай постелила Серканчику пеленку и открыла сумку с вещами, когда зазвонил телефон.
– Добрый день, Эмилия.
Чаще всего звонки от клиентов на следующий день после праздника приносили удовольствие.
Чаще всего…
– Вы правильно заметили, что день, – многозначительная пауза.
– Что-то не так? – поинтересовалась я, присаживаясь на матрас, затянутый пленкой, и морщась от противных звуков.
– Странно, что вы заметили. Я думала, вы готовы были решить наши разногласия, не предавая их огласке.
– Я бы с удовольствием это сделала, если бы понимала, о чем речь. Вчера мне…
Грачева не дослушала.
– Ваша помощница обещала, что не позже десяти утра вы компенсируете неудобство. Сейчас два пятнадцать, я не видела сообщений от банка.
– Так. Все верно. Я ничего не знала о договоренности с моей помощницей.
Одним лишь вздохом она показала, насколько раздражена и что не верит ни единому моему слову.
– Я вас поняла. Ждите отзыв.
В какой-то момент кажется, что все, хуже просто не может быть. Но жизнь тебя удивляет. Ба-а-ах! И ты лежишь в нокауте.
Именно это я сейчас и делала: лежала, глядя в белоснежный потолок, и ждала, когда в висках перестанет стучать. Сколько сил я потратила на агентство, времени, да даже здоровья, и в один момент чик – и все пошло по… одному месту.
Подняв телефон над собой, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и открыла журнал звонков, чтобы набрать Кристине. Но пальцы дрогнули, и я взвыла, получив ребром устройства прямо по верхней губе.
– Ау-у-у… – накрыла лицо ладонями и зажмурила глаза, пережидая боль.
– Что с тобой?
– Ничего, – пробормотала я сквозь слезы. Мне так хотелось плакать от обиды и от боли.
– Что с лицом? – Немиров попытался отнять мою руку от лица.
– Просто от… вали… – я попыталась оттолкнуть мужскую ладонь.
– Не беси, – огрызнулся оборотень, сгребая меня с кровати в охапку и устраивая у себя на коленях, словно в огромной колыбели. – Ты из-за работы?
– Да… – прорыдала я, сжавшись в комок. – Все из… из… из-за тебя!
– Ну да. Я оказался подлой козлиной, что решил притопить свою начальницу.
– Ты ме-ме-меня вчера забрал.
– Ме. Ме, – передразнил меня. – Думаешь, если в ее голове возникла мысль о хорошем старте и она решила притопить конкурента, она б ничего другого не придумала?
И Немиров ведь был прав. И бесил своей правотой!
– Покажи лицо.
Я отрицательно покрутила головой.
– Детский сад, – проворчал он, пересаживаясь вместе со мной ближе к краю и противно скрипя своей шикарной задницей по пленке. – Как ты ударилась?
– Я не ударилась.
– Да я кровь чувствую, Рада! – рявкнул он на меня. – Покажи! – он дернул за руку. – И как это можно было сделать лежа на мягком матрасе? Рада?
– Лежа уронила телефон.
Брови Немирова взлетели вверх.
– Ясно…
По мужскому лицу было видно, что он сдерживал эмоции.
– Давай принесу лед. Губа распухла.
– Я тебя не держу, – огрызнулась я.
– Р-р-рада… бл… – он проглотил ругательство, протолкнув сквозь зубы только первые две буквы. Сгрузил меня на кровать и поспешно вышел из спальни. Вернулся быстро, протянув кусок чего-то холодного, замотанного в полотенце, и мой телефон…
– Зачем ты его брал? – спросила я.
– Затем.
– Ты не имеешь права.
– Ой-ей-ей… я пойду разбирать вещи.
Я приложила заморозку к губе. Пискнула от боли. Прошла в ванную и встала перед зеркалом, удивляясь, насколько ужасно выгляжу. Нос раздулся до размера картошки, верхняя губа отекла и задралась, словно я только что вышла от хренового косметолога, волосы примяты на одну сторону, и торчит хохолок, как у взъерошенного воробья.
– Обнять и плакать, – прошептала себе под нос, кривясь от боли.
Если смотреть объективно, то понятно, почему Немиров сбежал. Я бы тоже от себя сбежала.
Я ополоснула лицо прохладной водой, привела волосы в относительный порядок и спустилась на первый этаж. Вернуть кусок говядины в морозилку.
Немиров курсировал между комнатами, бросив на меня мимолетный взгляд, когда я спускалась по лестнице, и прижав телефон к уху.
– Есть такая вещь, как корпоративная этика, Кристина Юрьевна. Угу. И вы ее нарушили. Нет.
Я покосилась на оборотня.
– Да, – продолжал он. – А тут явный вред репутации компании. А я не знаю, как вы собираетесь его компенсировать.
– Ты с кем разговариваешь? – спросила я шепотом.
Немиров прошел мимо, показывая в сторону кухню, мол, иди, я сейчас занят.
Не могло быть таких совпадений, что именно сейчас он вздумал разговаривать еще с какой-то Кристиной Юрьевной.
– Давид? – прошептала я, прекрасно понимая, что он меня слышал, но игнорировал.
Очередной взмах ладонью.
Я шла за ним.
– Увольнение по статье – это малое, чем отделаетесь, – из трубки доносился женский голосок. Слов было не разобрать, только надрывный тон. – Это вам кажется, – в ответ очередной визг. – Тогда мы встретимся в суде.
Немиров остановился, повернулся, забрал сверток и аккуратно приложил к моей губе.
Вот так и стоял, вытянув одну руку.
– Уже не болит, – я дернула головой. – Это моя Кристина? – я показывала на телефон у уха.
– До вечера решится проблемка? – уточнил он. – Тогда жду звонка, – плечом подбросил телефон, ловко перехватывая его свободной рукой. – Твоя. Обещала больше не гадить.
– Но… Ты же… – я говорила в кусок мяса, как в микрофон.
– Я же… тут, а ты в моей спальне. А мы договаривались, что не будем нарушать личных границ. Ты же не врываешься к брату без стука?
– У меня нет брата, – ответила я.
– А так бы врывалась? Извращенка.
Я свернула неприличную фигуру из пальцев и ткнула Немирову в лицо.
Он спокойно отреагировал на выпад, произнеся:
– Откушу. Слышишь? – спросил и замолчал. На втором этаже залаял Серкан. – Кристина звонит, очень хочет извиниться. Ответь. Ответь-ответь, – поторопил меня.
Я еще несколько секунд смотрела в темные глаза оборотня, затем развернулась и ушла.
Он был прав. Действительно на экране высвечивался неотвеченный вызов от Кристины.
Мой палец завис над кнопкой вызова.
«Стоп», – остановила я себя.
Если я перезвоню сама, облегчу ей задачу.
Нет. Этого я точно не хочу делать.
