Страница 5 из 6
И когда она вышла, сбросил одеяло, соскочил с койки и начал делать зарядку. Кто бы там меня ни спрашивал, подождет. Никто из своих сюда прийти сегодня не мог, а чужой потерпит.
Отложить встречу нельзя только в двух случаях – когда приходит гестапо или – смерть, что в конечном счете одно и тоже.
После зарядки, неторопливо умылся и почистил зубы. Облачился в домашнее и только тогда прошел в гостиную. Признаться, я даже не слишком удивился, только не ожидал, что он примчится прямо с ранья. Видать, припекло. Как говорит Глафира, в речи которой то и дело проскальзывают простонародные словечки, «испужался», гнида, что я на него настучу с утра пораньше. Страх – это хорошо. Страх – это основа сотрудничества с врагом. Временного, разумеется. На пользу терзаемого Отечества. Я неторопливо прошел к креслу, уселся в него, положив ногу на ногу. Гость смотрел на меня, как мышь на кота. Прежнего надменного превосходства уже не было в его взгляде.
– Как это понимать? – процедил он, встопорщив усики.
Я усмехнулся. Аналогичный вопрос я задал Глафире, после того, как она застала меня врасплох, чем я и воспользовался.
– А так, что вы не на того напали, поручик, – ответил я. – Князь Горчаков никогда ни у кого на побегушках не был.
– Бросьте! – отмахнулся Серебряков. – Какой вы князь!.. Седьмая вода на киселе…
– Тем не менее, – благодушно отозвался я. – Я – солдат. И таких как вы, в Индокитае мы топили в болоте.
– Это угроза! – стеклянным голосом осведомился он.
– Нет. Предупреждение. Ваш человек убил трех часовых. Правда – полицаев, а не немцев, но все равно, вы же знаете, за это полагается виселица. Или думаете, что ваш здоровяк Юхан в гестапо станет выгораживать своего хозяина?
– Хорошо, – кивнул поручик, все еще пытаясь сохранить лицо. – Что вы хотите?
– С этого и надо было начинать, поручик… – кивнул я и дернул за шнурок колокольчика.
В гостиной тут же образовалась горничная.
– Глашенька, сварите нам с гостем кофе, пожалуйста, и сделайте так, чтобы нам не мешали.
Она присела в книксене и выскочила из гостиной.
– Так что вы хотели мне сказать, сударь? – спросил поручик, которому явно было не до светских любезностей.
– Вы жаждете денег, я это понимаю, – неторопливо проговорил я. – В Пскове сейчас скопились некоторые ценности. Было бы глупо всё отдать немцам. Я помогу вам приобрести их, а вы…
– Что – я?
– Будете оказывать мне некоторые услуги, не интересуясь моими целями.
– Понимаю, – пробормотал он. – Вероятно, вы работаете на разведку… Вряд ли – на комиссаров, скорее всего – на британскую Ми Шесть… Да-да, вас вполне могли завербовать в Индокитае…
– А вы работаете на Радиховского, как прежде – на Врангеля, – откликнулся я. – Не слишком ли вы низко пали, поручик?
– Да, Радиховский, по сравнению с Врангелем, плебей… Хотя в некотором роде Михаил Иванович фигура колоритная… – не без яда продолжал Серебряков. – Знаете, ведь он был главой «азиатского отдела» боевого крыла партии социал-революционеров, доверенным лицом самого Савинкова. Во время Гражданской примкнул к басмачам, но после их разгрома бежал в Манчжурию. А в тридцатых перебрался в Европу. Из революционеров Радиховский преобразился в русского националиста. Искренне верит, что Гитлер освободит Россию от большевистского ига и на трон взойдет новая династия. Надо полагать – по фамилии Радиховские…
– А вы так не считаете?
– Россия потеряна окончательно и бесповоротно, кто бы ни победил в этой войне. Нам, осколкам былого величия империи, остается только позаботиться о себе.
– И – близких нам людях, не так ли? – вставил я.
Судя по тому, как он вздрогнул, я попал в точку. Видать, поручик не просто так забрал Злату с пацаненком к себе. Этот немолодой уже служака и в самом деле решил свить уютное семейное гнездышко и не в России и уж точно – не в Рейхе, от которого через три года только пыль останется, а скорее всего – за океаном. А ведь, пожалуй, для Златы это не самый худший выход. Что ее ждет после освобождения Пскова? Как доказать, что она тоже сражалась с врагом? А даже если удастся, и СМЕРШ оставит ее в покое, каково будет жить со славой «немецкой подстилки»? А в любой из Америк Злата сможет начать новую жизнь, да и сынишку поставит на ноги. Так что я не обманываю Серебрякова, и в самом деле помогу ему разжиться золотишком.
Раздался стук в дверь. Я сказал: «Войдите!». Это оказалась Глафира со своим заветным серебряным подносиком. Поставила его на столик, разлила кофе и снова удалилась.
Серебряков взял чашечку. Пальцы его заметно подрагивали. Волнуется. Ничего. Это даже полезно. Служил одному хозяину. Затем – другому. Кто знает, сколько он их вообще сменил?.. Теперь послужит мне. Правда, я пока не решил, как я буду его использовать, но ведь нюх у него есть, значит, может оказаться не бесполезен. Вон как смотрит, словно собака на человека – своего господина. Ну что ж, надо будет бросить ему косточку… Кстати, пожалуй, уже сейчас он может мне пригодиться… Вернее – не совсем он…
Глава 6
– Прикомандируйте мне вашего здоровяка Юхана, – сказал я. – Для начала. А там видно будет.
– Что я буду с этого иметь? – осведомился Серебряков.
– Сначала – дело.
– Хорошо, я пришлю Юхана.
– Не сюда. Я его буду ждать в тринадцать часов возле городской управы.
– Договорились!
Поручик допил кофе и поднялся. Я – тоже. Проводил его до выхода. И отправился в столовую, завтракать. Князя я застал в дурном расположении духа. Что это с ним? Подагра обострилась? А может, он узнал, что Глаша ночевала в моей койке? Пожелав ему доброго утра, я занял свое место за столом. Горничная подала мне яичницу с ветчиной.
Располосовывая ее ножом и отправляя куски в рот, я исподтишка посматривал на мрачного Сухомлинского. Тот вяло ковырял вилкой в своей тарелке, стараясь на меня не смотреть. Какая муха его все-таки укусила?
– Что-нибудь случилось, Аскольд Юрьевич? – наконец спросил я.
– Сегодня утром я получил очередную сводку от Полведерова, – пробурчал он.
Полведеров, Акакий Терентьевич, был управляющим загородного имения князя, в окрестностях которого и простирались лесные угодья, на прибыль от вырубки которых так рассчитывал Сухомлинский.
– Плохие вести? – уточнил я.
– Партизаны пустили под откос состав с лесом, – хмуро сообщил он. – Теперь сто кубометров превосходного кругляка валяются под насыпью. Кто будет грузить его, после того, как восстановят узкоколейку? А главное – за чей счет?!
Молодцы партизаны! Подпортили князю коммерцию. Правильно, неча русский лес вывозить в Немчурию.
– Я могу как-то помочь, ваша светлость?
– Хм… Пожалуй, Базиль… – неуверенно проговорил князь. – Я попробую договориться с комендантом, чтобы нам выделили группу заключенных и охрану, но…
– Не стоит обращаться с этим к коменданту, – сказал я. – Он вот-вот будет снят с должности и вряд ли захочет принимать решения, которые могут печальным образом отразиться на его судьбе.
– Что же тогда делать?
– Обратимся к городскому голове.
– К Черепенькину?
– К нему. У него наверняка есть люди, из числа тех, кто приговорен к принудительным работам за мелкие административные нарушения. Это не заключенные из концлагерей, им охрана не полагается. Уверен, что направление данных лиц на ликвидацию последствий злодейской вылазки, комендант утвердит не глядя.
– Замечательная мысль, Базиль! – сразу приободрился Сухомлинский. – Возьметесь решить эту проблему?
– И даже лично прослежу, чтобы эти тунеядцы все сделали, как надо!
– Буду перед вами в долгу.
– Однако потребуются некоторые расходы, Аскольд Юрьевич, – сказал я. – Черепенькин задаром людей не выделит, да и рабочих нужно снабдить провиантом. Голодные они до лета провозятся.
– Ваша правда, Базиль, – согласился князь. – Сейчас принесу деньги.
Он поднялся и побрел в кабинет, где у него сейф крупповской работы. Когда-нибудь я распотрошу этого стального гиппопотама, но – не сейчас. Сухомлинский вернулся не скоро. Наверное, пересчитывал трясущимися ручками купюры, мучительно размышляя, сколько отстегнуть на подкуп должностного лица, а также – на прокорм нарушителей «нового порядка»? Старый скряга. Когда он опять появился в столовой, вид у него был самый разнесчастный. Выложил передо мною пачку рейхсмарок. Я деловито пересчитал – две тысячи. И то хлеб! Хрен Черепенькин от меня что-то получит! Самому пригодятся. А вот людей и в самом деле нужно подкормить.
– Благодарю, Аскольд Юрьевич! Приступаю немедленно!
– Храни вас бог, Василий Порфирьевич!
Князь перекрестил меня, поцеловал в лоб и прослезился. Он бы прослезился еще больше, узнай, что я задумал. Забрав деньги, я ушел к себе, чтобы переодеться. Пора было уже двигать на рандеву со своей командой. В связи с новыми обстоятельствами, первоначальные планы мои поменялись. Я поймал «лихача», доехал на нем до окраины, а дальше потопал пешком. Ровно к двенадцати часам был в нашем подземелье. Благодаря умелым рукам Кузьмы и заботам Златы, наш подпольный штаб давно превратился в уютное убежище. Здесь можно было отсидеться во время облавы, поесть, поспать. Здесь же мы хранили свой арсенал.
Я постучал по фальшивой стене условленным образом и та отодвинулась. Увидев, меня Кузьма опустил шмайсер и заулыбался.
– Здорово, командир! – пробормотал бывший путевой обходчик, когда я проскользнул внутрь и мы стали спускаться по ступенькам во тьму.
– И ты будь здоров, Михалыч! – откликнулся я. – Как там наши? Все собрались?
– Все.
– Ну слава богу!
Забрезжил свет. В штабе дымила коптилка. Можно было обзавестись парой – тройкой керосинок, но мы решили, что не стоит делать слишком яркое освещение. На всякий случай.
В полумраке я увидел силуэты, поднявшихся со своих мест людей. Машинально пересчитал.
Четверо, кроме нас с Кузьмой! Стоп! Что-то много! Я, Кузьма, Злата, Рубин, Яшка – всего должно быть пятеро. Кто шестой? Я вынул из кармана фонарик, включил, полоснув его лучом по лицам. Так, ясно. Митька зажмурился и виновато опустил голову.
– Ты что тут делаешь? – строго спросил я. – Ты же мамку свою в Свободное собирался увезти и сам ноги хотел уносить?
– Померла мамка, – шмыгнул носом Митька. – Я тогда пришел, а она прилегла на лавке в сенях, думал спит. А она и не дышит.
– Ох, Митька, – я притянул пацана к себе и погладил по растрепанным волосам. – Так сам бы уходил. Опять ведь попадешься, могу в следующий раз и не вытащить.
– Все под богом ходим, – глухо проговорил он. – Два раза поди не повесят, а один как-нибудь перетерплю.
– Саша, наверное, это я виновата… – вдруг сказала Злата.
Так, час от часу не легче! Надеюсь, Злата не признается сейчас, что влюбилась оголтело и бесповоротно настолько, что рассказала нашему разлюбезному поручику про деятельность нашей маленькой компании.
– Я тебя слушаю, Злата!
– Это я Митяя попросила рассказать Серебрякову про Лазаря.
У меня даже горло перехватило.
– Что?! – просипел я.
Яшка сунул мне в руку фляжку. Я отвинтил крышечку, отхлебнул, не почувствовав вкуса содержимого.
– Выслушай меня, пожалуйста! – продолжала Злата. – Дормидонт Палыч…
– Кто-кто? – переспросил я, поперхнувшись коньяком, который и оказался во фляжке.
– Серебряков, – пояснила Злата. – Он человек, который много знает и умеет… Куда больше, чем говорит… Я это сразу поняла. Потому и согласилась к нему переехать… А еще он очень жадный… И я подумала, что он может оказаться нам полезен, но к нему не так-то просто подступиться… Вот я и решила, что ты, Саша, сможешь его обработать как нужно, если он сам к тебе сунется…
– Ну допустим, – проворчал я, возвращая фляжку Яшке, хотя мне не мешало бы еще пару раз приложиться к горлышку. – А причем здесь Митяй?
– Я уговорила Митю рассказать Дормидонту Палычу, что есть возможность разбогатеть, если войти в дело с людьми, которые грабят немецкие склады… Но я не думала, что все так получится. Ну, что Митька вот прямо настолько жестко прихватят. Думала, что он все выложит, а тебе я успею заранее сообщить. Но так все быстро закрутилось, что…
– Да уж, дорогая боевая подруга, – криво усмехнулся я. – Устроила ты нам тут концерт для цыганочки с выходом!
– А что цыгане-то сразу? – встрепенулся Рубин. – Я вообще тут не при делах, дядя Саша!
– Не обижайся, Рубин, просто к слову пришлось, – сказал я. – Еще какие-нибудь сюрпризы, шарады и тайные признания будут? Давайте, вываливайте сразу, что уж.
Все молча покачали головами. Я сверлил глазами Злату, но та упрямо не опускала голову. Выдержала мой взгляд, разве что щеки чуть-чуть порозовели.
– Я была уверена, что ты все равно сможешь эту ситуацию нам на пользу повернуть, – сказала она. – И что поручика приручишь так, что он с руки у тебя есть будет и добавки просить. Но так ведь и получилось!
– Эх, Злата, поставил бы я тебя в угол на тазик с горохом, да розги прописал за самодеятельность! – хмыкнул я. – Льстишь ведь безбожно совсем! Ладно, проехали. Все хорошо, что хорошо кончается. Но в дальнейшем – все серьезные акции согласовывать со мною. Боец Митька… Черт, как тебя кличут полным именем?
– Дмитрий.
– Ну так вот, боец Дмитрий, встать в строй.
Митька вытянул руки по швам, хотя никакого строя не было. Злата всхлипнула, то ли – от радости, то ли – от раскаяния. Кузьма уселся на табурет, положив автомат на колени. А Яшка пристроился с другой стороны стола, вынул наган из-за пазухи и принялся его разбирать, раскладывая детали на газетенке «Псковский вестник». Я понимал, что при этом вся команда меня внимательно слушает.
– А теперь полное внимание! – сказал я. – У нас новое, чрезвычайно важное задание. Нужно вытащить из застенок Аненербе одного человека и папку с документами. И то, и другое будет не так-то просто сделать. Поэтому нам понадобятся все наши силы и возможности. Во-первых, нам нужно установить местонахождение и человека и документов. Во-вторых, вытащить их. В-третьих, переправить в отряд. Есть еще и в-четвертых, и даже – в-главных, но вас оно не касается. Вам и по трем остальным пунктам работы хватит. Теперь – раздаю индивидуальные задания.
Когда я закончил раздачу этих смертельно опасных слонов, с бойцов моих уже слетела всякая расслабленность. Теперь мне надо было переговорить с некоторыми из них с глазу на глаз. Яшку и Рубина я отпустил сразу. Им мне сказать было нечего, кроме того, что я уже сообщил насчет задания. Осталось трое. Злату я попросил подождать меня наверху. Бойца Дмитрия – в тоннеле, который ведет дальше в сеть подземных переходов. Когда они ушли, я остался с Кузьмой наедине. Тот придвинулся ко мне поближе, словно я собирался шептать ему на ухо.
– Слушай, Михалыч, – сказал я. – Для тебя у меня будет особое задание. Ты ведь сможешь управлять мотовозом?
– Дело нехитрое, – хмыкнул он, – не сложнее, чем этим немчурским кюбелем…
– Надо будет подтянуть состав с лесом по узкоколейке, поближе к зоне ответственности отряда Слободского.
– Сделаю.
– Правда, лес этот надо еще погрузить, но это моя забота. Так что будь готов.
– Да я как то пионер – всегда готов!
