Страница 6 из 8
– Поставим елку? Ты будешь пить шампанское, я буду есть салат. Какой у тебя любимый новогодний салат?
– Селедка под шубой.
– Ну и отлично. Я приготовлю этот салат, и мы будем под бой курантов заниматься любовью.
– Красиво ты мечтаешь.
– Это план, Настя. И ты не посмеешь его нарушить.
– Потом нас найдет мой отец и убьет.
– Когда хочешь елку поставить?
– Ты меня совсем не слышишь, да?
– Ты можешь принять душ, если хочешь.
– Ладно, я тебя поняла. А где мне взять вещи? Может быть, привезешь мне из моей квартиры?
– Я не против, если позволишь мне это сделать.
Он протянул на своей вилке кусочек мяса и внимательно наблюдал, как я обхватываю его губами и забираю в рот. Кажется мне, что в этот момент он думал о чем‐то пошлом.
Дальше завтракали мы в тишине, за что я была благодарна Диме. Я даже не знала, о чем сейчас думать. Я не понимала, зачем ему нужна, не понимала, что делать дальше. По-честному, бежать надо, ведь отец действительно меня убьет, если я не явлюсь на свадьбу. А с другой стороны, пусть лучше убьет, чем выйти замуж за нелюбимого. Только вот не хочу, чтобы из‐за меня пострадал Дима.
После завтрака он уехал, не забыв при этом прижать меня к двери и крепко поцеловать. До сих пор на лице ощущала легкие покалывания от его щетины. Улыбалась как дурочка и понимала, что, даже если предстоит провести с Димой всего лишь неделю, то эта неделя будет самая счастливая. И да, я согласна на нее.
Оттолкнувшись от двери, я прошла по квартире и остановилась у панорамного окна. Весь город как на ладони. Только жаль, что совсем без снега. Может, природа нас еще порадует и снег выпадет как раз к новому году? Очень бы этого хотелось. Я всегда любила Новый год, особенно когда была жива мама. Тогда моя жизнь была другая. Совсем не похожая на ад.
Вспомнив мамочку, я грустно улыбнулась и пошла на кухню, решив помыть посуду.
Включила какой‐то новогодний фильм и настраивала себя на праздник. После посуды был душ. Я огорченно вздохнула, отметив, что мне нечего надеть. Интересно, что Дима скажет Никите Тимофеевичу? Ведь выходить на работу он мне сегодня запретил, но вот босса своего я так и не предупредила. А вот пусть Воскресенский всю ответственность берет на себя, и не дай Бог Морозов лишит меня работы. Ох, Дима, и отхватишь ты от меня.
После обеда я уже начала скучать. И по мужчине, и в принципе. А потому, чтобы не умереть со скуки, я включила музыку, осмотрела холодильник на наличие продуктов и решила приготовить ужин. Думаю, после работы Дима обрадуется такому факту, как готовая еда.
Утром он меня порадовал, вечером я его. Только вот я никак не ожидала, что мужчина вечером снова решит меня порадовать. И даже не один раз.
Глава 4
Воскресенский.
Предупредил Никиту о том, что Настя некоторое время не будет ходить на работу, и, если он ее уволит, я прекрасно пойму. Все равно ее не брошу, не прогоню и не заставлю искать новую работу. Просто хочу, чтобы сейчас она побыла дома, так намного безопаснее будет.
Огромный плюс в том, что Никита Морозов мой друг и с ним можно легко договориться. Хотя в подобной ситуации я впервые и вроде ранее своим положением не пользовался.
После работы я поехал за вещами Насти. Квартиру она снимала простенькую, что никак не вязалось со статусом ее отца. Хотя тот крендель сейчас не в лучшем положении, потому и собирался выдать дочь замуж повыгоднее. Урод. Я ему этого не позволю. Не отдам свою девочку. Настя принадлежит мне, и я сделаю все, чтобы она была счастлива. И единственное, о чем я жалею в данной ситуации, так это о том, что я слишком долго думал. Считал, что недостоин ее. Да и поначалу не знал, что замуж она собирается не по своей воле.
Пройдя по квартире, я осмотрелся. Нашел шкаф с вещами и принялся по присланному Настей списку собирать ее вещи. Кофта, свитер, майки, колготы, благо теплые, а не та херня, в чем я ее встретил от подруги. Так, еще что? Ага, спортивный костюм, джинсы. А мне нравится, что Настя попросила так много вещей. Это говорит о том, что она поняла меня.
Из основного все. Теперь осталось белье. А вот это уже интересно. А главное, в сообщении так мило «трусики штук семь и пару лифчиков» а потом смайлик смущения. Ну, девочка, лифчики тебе точно не понадобятся рядом со мной. Не хочу, чтобы ты скрывалась от меня.
Выдвинув ящик из комода, я нахально улыбнулся. Красота, да и только. Чего здесь только не было. Похер, сгреб все экземпляры. Будет дефилировать мне, а я ― с удовольствием смотреть на это представление.
Черт, стоило только представить, как Настя расхаживает по моей квартире в одних трусиках, как член принял стойку смирно. Приеду ― обязательно трахну ее.
Побросав в сумку оставшиеся предметы по списку, закрыл квартиру на ключ и быстро сбежал вниз по лестнице. Заеду за цветами и домой. Соскучился. Давно крошку свою не обнимал, не вдыхал аромат ее тела, волос, не пробовал на вкус губы. Черт! Подумал, и снова в штанах тесно стало.
Убрав сумки в багажник, рванул машину в сторону дома. Подумать не мог, что буду торопиться домой из‐за женщины! Бросил взгляд в зеркало заднего вида и ухмыльнулся сам себе. Я ли это? Узнал бы папа, чем я занимаюсь, не поверил бы. Точно не поверил бы. Уж он знает, как я люблю менять женщин, которые порой сами на него перепрыгивали. Да уж, случалось и такое. Потому, когда он узнает, что у меня появилась моя женщина, думаю, как минимум он будет удивлен. Да я и сам подумать не мог, что однажды влюблюсь и не захочу другую женщину.
Настя мне понравилась сразу, как только появилась в офисе. Но она не смотрела на меня как на самца, любовника или толстый кошелек. И это все меня останавливало провести с ней пару‐тройку ночей. Она не была из тех девиц, что за купюру ноги раздвинут. Она особенная ― красивая, нежная, добрая, и она чистая, что было для меня самым большим знаком. Знаком не трогать ее. И я держался изо всех сил, хотя порой было очень сложно. И сложнее всего стало, когда я узнал, что она выходит замуж. Бабы в курилке хорошо языком треплют. Такие новости обсасывают с огромным удовольствием. Млять, как же меня тогда подорвало. Два дня бухал, пытаясь заглушить дебильную ревность. И какого хера, спрашивается, я ревную ее. Мы никогда не разговаривали о нас. Не было нас и все. Нет же, я готов был ее задушить, что посмела пожелать выйти замуж. Черт, я же даже не попытался. А она вся такая хорошая, правильная, наверняка любит своего женишка. Думал, значит, он хороший. Настя бы не повелась на мудака. Злился от мысли, что она трахается с кем‐то, что смеет любить кого‐то. После запоя менял баб чаще обычного, таким образом пытаясь забыть ее, эту глупую девчонку, которая пробралась мне под кожу. А нихера! Не получалось забыть. Всегда перед глазами она ― белокурая малышка с пухлыми губами. Где бы я ни был и с кем бы не развлекался. В голове только Настя. Только подойти даже боялся. Мог сорваться и наговорить ей гадостей. А потом… потом узнал, что свадьба эта без ее согласия. И все равно мне казалось, что я испачкаю этого белокурого ангела. Но по факту оказалось, что ублюдок Вяземский уже ее испачкал. Только вот оставлять все как есть я не буду. Для меня она все та же прекрасная чистая девушка, а Вяземский гнилая мразь, который ответит за то, что обидел девушку.
Припарковав авто около дома, вышел из салона и прикурил. Морозно сегодня, только вот снега нет. А ведь скоро Новый год и многие ждут чуда. Интересно, а мое чудо любит снег?
Оперся о капот машины и, затянувшись сигаретой, посмотрел на окна квартиры. Горит свет. Там сейчас тепло, потому что она дома. Наверняка у плиты стоит или телевизор смотрит. А меня рядом нет. Скучает или молится, чтобы я долго не возвращался? Хмыкнул и, затянувшись последний раз, выбросил окурок в урну. Срочно хочу к ней.
Забрал сумки из багажника, букет из салона и довольный поперся домой. Скорее в ее объятия.
Закрыв двери, я отбросил ключи на комод и с жадностью вдохнул аромат жареной картошки. Черт, что? Она действительно готовит для меня ужин? Я бы скорее поверил, что Настя сбежала, ну или разгромила квартиру и написала на всех стенах, что я мудак.
Оставил сумки с вещами на полу у входа, а сам сбросил верхнюю одежду и пошел искать белокурую красавицу, которая, как оказалось, до сих пор кружила по кухне. Кажется, Настя не слышала, что я вернулся. Она подплясывала песне из телевизора и что‐то нарезала, стоя ко мне спиной.
Я улыбнулся, осмотрев ее с ног до головы. Все так же в моей рубашке на голое тело. До чего же хороша. Приподнялась на носочках и тут же опустилась. А у меня от вида ее голых пальчиков член дыбом. Какая же дикая херня со мной происходит. Поверить не могу.
– Привет, ― произнес негромко, и все же напугал ее.
– Дима? Я совсем не слышала, как ты вошел.
Засмущалась и прикусила губу, откладывая нож на стол.
Я медленно подошел к ней, пальцами коснулся щеки и погладив нежную кожу, склонился, тихо прошептав:
– Надеюсь, когда я буду входить в тебя, ты услышишь и почувствуешь.
Настя покраснела и одарила меня рассерженным взглядом.
– Это тебе, ― протянул ей цветы.
– Мне?
– Нет, бабе Клаве из соседнего подъезда. Давай отнесу, ― но она уже держала букет в руках и, носом уткнувшись в бутоны, вдыхала аромат. В душе не гребу, че за веник.
– Спасибо.
– Так удивляешься, как будто тебе цветов никогда не дарили.
Она пожала плечами и развернулась в поисках вазы.
– Не дарили. А ты вещи привез?
– Привез. А ты с какой планеты? Аху*нно красивая баба и цветы не дарили? Да даже я шлюхам дарил.
Настя резко обернулась, снова смерив меня рассерженным взглядом. Ох, как она хороша в такие моменты.
– А мне зачем подарил? По привычке?
– Я хочу. Кормить будешь? И поставь ты уже этот веник в воду, иначе я его выкину в мусор.
– Это мои цветы. Купишь себе и будешь распоряжаться.
Я улыбнулся, услышав, как она хмыкнула от радости. Нет, определенно бред. Как так, такой роскошной девушке не дарили цветы? Что за херь? Буду исправлять эту глупость.
– Твои вещи в сумках. Завтра разберешь. Сегодня некогда.
– А почему некогда?
– Потому что жрать хочу и трахаться.
– А, ну да. Я же как личная грелка для тебя.
Услышав эти слова, я нахмурился и, схватив девчонку за руку, резко дернул на себя. Она пискнула и застыла, прижавшись ко мне своей грудью. Бл*ть, эти сиськи натуральные с ума меня сведут.
– Ты моя женщина, Настя. Мне каждый день тебе это повторять?
– А ты? Ты мой, Дима? ― столько надежды в ее глазах, столько боли, что я только сейчас понял, почему она брыкается. Она же шарахалась от меня из‐за моей блядской натуры. Думала, что станет одной из. Только вот девочка совсем не учла, что подобных ей нет и быть не может.
– Я твой. Клянусь.
Ее глаза забегали, дыхание сбилось, и она порывисто обняла меня, щекой улегшись на плечо. Ей было важно услышать эти слова. Она хочет быть для меня особенной, единственной. И это именно так.
– Ты у меня одна.
– Димка, ― выдохнула Настя, а я от ее шепота зажмурился, ощутив, как в паху снова заныло.
Нет, Настя не может быть одной из. Я не зря так долго бегал от нее. Возможно, сразу я бы и воспользовался ей, провел бы одну ночь и попрощался. А сейчас не хочу ее отпускать. Нежная, сладкая девочка. Такая ранимая, что хочется защитить ее от всего мира. Доверчиво жмется ко мне, как маленький котенок. Милая такая.
Услышал всхлип и нахмурился. Оторвал ее от себя и пальцами поднял лицо за подбородок. Глаза на мокром месте.
– Че за сопли?
Она покачала головой смотря мне в глаза.
– Я ждала тебя все это время. А ты не шел.
– Ну, извини, работа была. Мне теперь боссу кофе варить. Потому что его секретарь в отпуске.
Настя улыбнулась и шлепнула ладошкой меня по плечу.
– Я не про это… Ой, все, Воскресенский. Давай за стол? У меня ужин стынет.
– Ладно, ― я улыбнулся как котяра и оставил на ее губах короткий, но влажный поцелуй, ― только руки помою. Накрывай.
Девочка кивнула и счастливо заулыбалась, выскользнув из моих рук.
Вернувшись из ванной, заметил, как Настя суетится по кухне. Накладывает еду, открывает судок с селедкой, достает из шкафа стопки. Ого!
– Будем водку пить. Ты извини, я порылась у тебя по шкафам.
Виновато произнесла она, пожимая плечами. И вправду порылась. Помимо жареной картошки на столе стояли тарелки с солениями из помидор, огурцов и грибочков. А еще она разделала селедку, которую мне принесла помощница по дому. Женщина часто привозила мне продукты. Я просил ее об этом.
– Ты можешь рыться где угодно. Водку охладила?
– Охладила, ― снова смущенно улыбнулась.
– Присаживайся.
Я достал из холодильника бутылку и присел сбоку стола, как раз по левую руку от девушки.
– Непривычно, что меня встречают с ужином.
– Ты рад?
– Очень.
Откупорил крышку и разлил по рюмкам водку.
– Ты только на несколько раз раздели, ладно?
– Угу, ― кивнула она и принялась пополнять мою тарелку картошкой.
Черт, я реально ощущал себя как‐то странно. Никогда ранее за мной так не ухаживали девушки. Чтобы и еда, и внимание.
– Ты не против, если я трусики надену?
Я резко поднял взгляд на Настю. С лица слетела улыбка, и я вовремя поставил бутылку на стол, иначе та упала бы и разбилась о плитку.
– Я против.
– Почему?
– Вещи твои привез, днем в чем хочешь ходи, а со мной нет. В приоритете вообще голой.
– Дим, ты ненормальный? Почему я должна ходить голой?
– Потому что я хочу любоваться твоим телом. Мы поужинаем или так и будем трепаться?
Она в ответ ничего не сказала. Взяла рюмку и протянула к моей.
– Пьем за нас. Ты чуть‐чуть, не забывай.
