Страница 3 из 5
– Боярышня! – Чей-то голос настойчиво ввинчивался в теплый уют, руша его одним звучанием. – Боярышня! Да божечки, что вы удумали-то? Такого еще не было…
Глава 7
– Еще никто не спал в чистилище! – Пожилая женщина в глухом платке не знала, возмущаться ей или восхищаться моей наглостью.
А мне было все равно – Алеша остался там, в пространстве сна. Наяву его рядом не было. Поэтому я хмурилась и смотрела на храмовую служительницу неласково. Ходят тут, спать мешают!
– Идите-ка, боярышня, отсюда, – вздохнула храмовая служительница, поймав мой взгляд. – И так больше положенного просидели… Обычно-то задолго до конца срока люди в дверь начинают стучать. Ломятся, просят выпустить. А вы все проспали! Ну надо же…
– Куда идти? – со вздохом и легкой опаской уточнила я. Неужели за сон на медитационном месте меня сейчас выставят из храма, не дав пройти испытание?!
– В лабиринт, куда ж еще, – проворчала женщина в ответ и легонько подтолкнула меня в спину. – И как только умудрились… здесь и пять минут сложно продержаться.
– Да нормально было, даже удобно, – ляпнула я, послушно топая к выходу из каменного узилища. И зажала себе рот ладошкой, когда моя проводница подавилась воздухом в ответ на такое заявление.
– Ненормальная, – женщина пробормотала это вполголоса себе под нос, но я все равно услышала. И отчего-то улыбнулась. Встреча с моим самым верным другом вернула мне уверенность в себе и внушила еще одну уверенность – в победе. Все получится!
– И куда тут дальше? – Из темного каменного мешка через узкую кишку коридора мы прошли не в тот зал, откуда началось испытание, а совсем в другое помещение. Небольшое, совершенно круглое и состоящее из одних дверей. То есть стен вообще не было видно – двери стояли косяк к косяку, словно воины, сомкнувшие щиты в строю.
– А это сама уже решай, – сказали мне в спину каким-то совсем другим голосом, непохожим на тот, каким ворчала храмовница. – Только от тебя зависит выбранный путь!
Ой…
Так это уже лабиринт? Надо самой выбрать дверь? Хм… они совершенно одинаковые. К тому же запертые. Я же с ходу подергала за ручку первую попавшуюся – ту, через которую сюда попала. Она за моей спиной сразу закрылась и словно поплыла в сторону.
Сначала я растерялась. А потом пожала плечами и просто пошла по кругу, дергая за каждую дверную ручку по очереди. И все они были заперты. По ощущениям, я уже пару кругов сделала по комнате. Но сдаваться не собиралась.
И вдруг за одной из дверей мне послышался очень знакомый звук – как будто некто шкрябнул когтями по филенке. Не сильно, даже деликатно. Как всегда делал Алеша, если хотел попасть в комнату, где я нечаянно закрылась…
Уже не сомневаясь, дернула за ручку, и дверь, отчетливо хрустнув, поддалась. Она открывалась тяжело, словно весила целую тонну. Сопротивлялась еще – стоило ослабить напор, и паршивая створка дергалась в обратную сторону, как живая.
– А фиг тебе! – мрачно уведомила я вредную деревяшку и рванула изо всех сил. В тот же момент кто-то навалился на нее изнутри, и гадина наконец-то сдалась. Распахнулась во всю ширь, растеряв свой многотонный вес.
За дверью была еще одна комната. Пустая. Но на внутренней поверхности филенки отчетливо виднелся след когтей. И в противоположном конце узкого помещения хлопнула еще одна дверь. Мне даже почудился мелькнувший в проеме собачий хвост.
Ага. Понятно. Вперед!
Таким макаром удалось пролететь еще несколько пустых комнат насквозь. Скача резвым сайгаком за мелькающим вдалеке хвостом, я поймала себя на странном ощущении бега по кругу, как в карусели. И голова кружилась похоже: весело и легко. Только небо, только ветер и все такое прочее. Главное – догнать мохнатого!
Вот так на полной скорости я и влетела в звездное небо. Натуральное! Очередная дверь – и под ногами вдруг черная пустота, мимо летит комета, где-то слева плывет планета, кольцами похожая на Сатурн, солнце едва виднеется вдали, и россыпь звезд по всей сфере обзора…
Я по инерции проскакала еще пару десятков метров, споткнулась о какой-то астероид и озадаченно застыла. Э…
– Гав! – сердито сказала комета и вильнула хвостом.
– Алешка? – неуверенно позвала я. – Это что за космические гонки? Не, прикольно, конечно…
– Гав! – Комета сердилась все больше и звала бежать дальше.
А я и не собиралась спорить. Подумаешь, космос, что я, фантастических фильмов не смотрела? Или в 3D-планетарии не была? Это для местных, наверное, тут необычно и даже страшно. А у меня еще и проводник есть!
Короче говоря, пару галактик мы пробежали галопом и сами не заметили, как космос кончился. Снова начался лабиринт, только стеклянный – похожий на китайские мосты над пропастью. Стекло лопалось под ногами и осыпалось где-то за спиной, но если бежать достаточно быстро и не оглядываться, то почти не страшно.
Кончилось все тем, что мы добежали. И остановились.
Понять бы только, где… и зачем вся эта гонка.
– Зачем ты пришла, дитя? – Ну приехали… из пустоты космоса по стеклянному мосту в белую пустоту, которая не гавкает по-собачьи, зато разговаривает человеческим голосом… Уф-ф. Соберись, Оля!
– Чтобы вернуть жизнь Людмилы Оленской! – Коротко и ясно.
– Точно? – вдруг уточнил голос. Теперь я поняла, что он женский. Но неясно, молодой или старый.
– Точно!
– А я было подумала, что ты попросишь вернуть тебе твоего хвостатого друга. – В голосе мне послышалась легкая насмешка. Вот же! Так нечестно!
Конечно, вслух я этого не сказала. Но сердце замерло и заболело. Как можно выбирать между одним другом и другим? Как?!
Наверное, молчание длилось не дольше минуты, но мне казалось, что время остановилось и все это длится целую вечность. Перед глазами калейдоскопом мелькали картинки прежней жизни, моей и Олиной. Мила, Алешка, Мила, опять Алешка…
Но я обещала помочь. Да, мне будет очень больно потерять моего самого верного друга второй раз. Невыносимо! Но я пришла сюда, чтобы помочь подруге. Она ждет и верит. Алешка меня поймет.
– Прости, родной, – одними губами произнесла я и почувствовала, как прохладный мокрый нос ткнулся в руку, словно подбадривая.
Я откашлялась и громко сказала:
– Помогите Миле. Верните ей ее жизнь!
– Да будет так! – Голос пустоты набрал силу, зазвенел колоколом, и все вокруг закрутилось, перемешалось, вспыхнуло… и меня отбросило неизвестно куда.
А пока я летела, тот же голос, но уже совсем другим тоном, добрым и мягким, сказал прямо в ухо:
– Молодец, девочка. Правильный выбор. Все будет хорошо. Отдохни пока.
И снова стало темно.
Глава 8
Я сплю, что ли? Опять в том самом каменном мешке без света и звука? Но меня разбудили и вывели, я помню… Тем не менее под рукой жесткая шерсть на холке друга, мокрый нос тычется в шею холодом, а не менее мокрый язык, наоборот, горячо лизнул ухо.
– Алешка, фу! – машинально отмахнулась я и села. Точно, каменный мешок. И сна ни в одном глазу. Только вот…
– Алешка?!
– Р-р-р-рав!
И сразу зажегся свет. Неяркий, мягкий, но я все равно зажмурилась от неожиданности, закрылась рукой. И, только проморгавшись, смогла рассмотреть, что происходит вокруг.
– Алешка?! Погоди… ты чего так подрос? И оброс…
Да, я была в этой камере предварительного медитирования не одна. Вместе со здоровенным псом. То есть… волком?! Да еще и полярным, похоже. Или вовсе древним: я смотрела документальный фильм про волков ледникового периода – они были раза в два крупнее наших серых. Вот сейчас один передо мной и сидел, радостно вывалив язык и скосив такие знакомые янтарные глаза к носу.
– Э…
– Р-р-рау! – Алешка, больше у меня сомнений не осталось, подскочил, вильнул пушистым хвостом и мотнул башкой в сторону двери. Приоткрытой.
– Погоди. – Радость и недоумение смешались в голове, а потом сменились тревогой: – Но я же выбрала Милу…
– Р-р-рау! – настойчиво позвал друг и потянул меня за капюшон, призывая встать.
– Да, хорошо, – машинально отозвалась я и вскочила. – Ты прав. Бежим! Мне надо проверить!
Увы, далеко убежать нам не дали. Во-первых, из каменного мешка я выскочила через ту же дверь, через которую вошла, но вовсе не в то помещение, с которого началось мое посещение храма великой богини-матери. Во-вторых, три дежурившие там храмовницы отчего-то принялись ахать, охать, падать в обморок и верещать что-то про нового покровителя рода. И на меня таращились, будто я не из их же затвора выбралась, а минимум с того света.
Но мне некогда было с ними объясняться, я хотела как можно быстрее найти Милу и понять, получилось ли у меня ей помочь. А вдруг богиня сама все перерешала за меня и выдала мне Алешку взамен потерянной подругиной молодости?!
Нет, я, конечно, вцепилась в теплую шерсть обеими руками и уже не была так уверена, что преодолею искушение еще раз. Но Мила… Мила должна быть спасена! И если это не так – мне все равно, я вернусь в храм, в лабиринт, в космос, куда угодно! И добьюсь этого!
Отмахнувшись от храмовниц, явно чего-то хотевших, мы с Алешкой развернулись и отправились на поиски выхода. Как теперь попасть к тому боковому крыльцу, где я оставила друзей? Да тут не просто лабиринт в храме, тут сам храм так сделан, что впору вспомнить гостя с юга, попавшего в Институт чародейства и волшебства.
«Кто так строит, э?! Ну кто так строит?!»
Удивительно, что, пока мы с псом блуждали внутри огромного здания, к нам никто не приставал и даже не подошел. Храмовницы куда-то сами делись, а мы шли, ориентируясь по солнцу в больших витражных окнах. Мила и Лис должны ждать у северного крыльца, стало быть, нам направо… О! Знакомый холл!
Но радовалась я рано. В холле никого не было, дверь наружу не открывалась, а когда я выглянула сквозь маленькое оконце в этой самой двери, площадка перед ступеньками была пуста.
Куда они делись?! Ох, а сколько времени вообще прошло? Мне-то до сей секунды казалось, будто не больше часа. А на самом деле… сколько я спала? Бегала по лабиринту, разговаривала с богиней. День, неделю? А может, месяц? Год?! Или…
Тревога и непонимание вылились в то, что я рванула несчастную запертую дверь так, что она сдалась. Только заскрежетала зверским скрипом, будто сто лет не смазывали. Меня с макушки до пят прошило страхом – это ж сколько времени прошло, если, когда я в нее входила, никакого скрипа в помине не было?!
– Вот нетерпеливая девица, не угонишься, – пропыхтели вдруг у меня за спиной. – Да погоди ты, не торопись. Нет там сейчас твоих друзей. В другом они месте.
– Где?! – Я живо обернулась, схватившись за волчий загривок, чтобы не упасть.
Пожилая женщина в белом платье и белом платке улыбнулась мне удивительно знакомой улыбкой. Я ее не знала, но и узнала одновременно. И голос узнала – именно с ней был тот разговор в пустоте, когда меня заставили выбирать между Милой и Алешкой.
– Твою просьбу я выполню, деточка, – сказала женщина. – Ты не беспокойся. У твоей сердечной подруги появился шанс снова стать молодой. Но для этого ей самой надо кое-что сделать, кое-чему научиться и кое-кого проверить.
– Лиса? – догадалась я.
– И его тоже. Но прежде – так называемых родственниц. Пусть сама решит, вернется ли она в их семью, войдет ли в род мужчины, захочет ли стать Волковой… – тут воплощение богини посмотрело на моего мохнатого спутника и снова улыбнулось, – или решит основать свой собственный.
– А я теперь что, Волкова? – Я даже растерялась как-то. – Не Барятинская? – И, дождавшись подтверждающего кивка, продолжила расспросы: – А прочему Волкова, а не Волковская? Роды без магии? Но я же…
– Ты, как пришедшая из-за грани, можешь и не знать, – коротко улыбнулась собеседница. – Да не вскидывайся, твой секрет из храма не выйдет, незачем это. Не просто так ты сюда попала и стала Ольгой. Ее душа ушла, но заступничество свое и память тебе оставила. А за подруженьку свою ближайшую и вовсе благодарна навечно. Вот и Алешу твоего попросила, чтобы именно он стал покровителем нового рода. Для того пришлось корни его будить, человеком не поковерканные, вглубь истории далеконько забраться, пока истинный облик предка найден был. И теперь ты не просто девчонка с пограничья, потерявшая магию выгоревшая боярышня, наследница не последней в свете семьи. Теперь тебе сила дана, чтобы новый род основать. Изначальный.
Я ее внимательно слушала, то ужасаясь осведомленности, то наматывая сведения на ус. Как про настоящую Ольгу услышала – морозом по спине прошибло, но быстро прошло. За что она меня благодарит? Мила и мне друг, разве можно было ее бросить?
– А в изначальном роду нет надобности боярскими суффиксами мериться, – закончила меж тем женщина. – Сейчас мало кто об этом помнит, навертели дуростей вокруг фамилий, какая знатнее да длинее. Но кому надо – те правду ведают. И помалкивают, позволяя дурням надуваться спесью, а простых людей величать изначальными именами.
– То есть Вьюжины… – тут же догадалась я.
– Больше других помнят, – кивнуло воплощение богини. – Они тоже ослабели с течением лет, но заветы предков чтут, и линия старших сыновей у них не прерывалась, как у тех же Снежинских. Ты почто спрашиваешь? Или выбрала уже между этими двумя петухами?
Глава 9
– Не дай богиня! – испугалась я, даже отступила на шаг и попыталась спрятаться за Алешей.
– Ну как знаешь, – усмехнулась женщина. – Только имей в виду. Без тебя один из них жить не сможет, а другой не захочет.
– В смысле?! – уже всерьез забеспокоилась я. – Что значит «не сможет»?! А еще того лучше – «не захочет»?! Да они меня знать толком не знают, а…
– Сказку про девочку – проводника с кордона ты будешь другим рассказывать, а эти глазастые попались. И умные, – добило меня воплощение богини. – Повезло еще, что про жемчужину они толком так ничего и не поняли. Но воля твоя, как решишь с ними, так и будет. Ты ничего не должна, мальчишка сам решил свою жизнь за чужую вину отдать.
– В смысле?! – взвыла я, окончательно запутавшись.
Но коварная богиня больше ничего не стала объяснять. Повернулась и пропала. Ушла в незнакомую дверь, которой секунду назад не было. Только на пороге оглянулась и поманила за собой.
А что мне оставалось делать? Я пошла за ней. И вышла в центральный зал храма, в котором было полно народу. Я увидела в толпе сразу и Снежинского, и Вьюжина, и своих дорогих родственников, будь они неладны.
Но ближе всех ко мне оказался пожилой господин высокого роста с гвардейской выправкой и таким властным взглядом, что, наткнувшись на него, как на стену, я притормозила. И с трудом подавила желание спрятаться за спину собственного пса.
– Госпожа Волкова! – объявило воплощение богини. Точнее, теперь божественного в женщине уже ничего не было, будто за время короткого пути оно испарилось. Просто женщина в храмовых одеждах. Богатых и строгих. Ой, это же мать настоятельница, мне Мила ее в красках описывала!
– Вот как, – задумчиво произнес среди всеобщей тишины тот самый господин с властным взглядом. – Стало быть, Ольга Барятинская окончательно умерла?
– Ваше величество… – сунулся было ему под руку какой-то пронырливый тип в богато изукрашенном мундире.
Ага. Это царь, что ли? А чего он тут делает? Уже до царя добрались?
Местному правителю понадобился всего один косой взгляд, чтобы непонятный дядька так же шустро канул обратно в толпу, не пытаясь больше влезть поперек батьки в пекло.
А я в это время пыталась понять: где Мила? Нет, я понимаю, что его величество не пустое место, остановилась и почтительно поклонилась. Но сама продолжала шарить глазами по залу в поисках подруги.
– Ваше величество!
А вот и папенька Ольгин появился. За прошедшие годы я почти забыла его внешний облик. А он за это время еще больше поистрепался. Это ж как надо было кутить, чтобы, владея магией и имея гораздо большую продолжительность жизни, чем у простого человека, так поистаскаться к полтиннику?!
– Ваше величество, прошу, не обращайте внимания на ветреные выходки вздорной девчонки! После того прискорбного случая моя дочь больна, и…
– Да уж лет-то вашей дочери многовато, чтобы быть вздорной девчонкой, – шевельнул бровью государь, рассматривая меня с ног до головы очень внимательно. А потом посмотрел на Алешу, тоже пристально так. Добился прямого волчьего взгляда в ответ и как-то слишком довольно усмехнулся в густые пшеничные усы.
А я вдруг вспомнила, что царская фамилия в этом мире вовсе не какие-то Романовы. Волковы они… Волковы. Великие князья, что им родня, но чином ниже, – Волковские. Ой, мама моя! А меня как храмовница назвала?!
В голове лихорадочно крутилось устройство здешних боярских фамилий. Они всегда шли от трех источников: либо от зверя – покровителя рода, либо от стихии, с которой данной семье легче всего работать, либо от земли, с которой этот род вышел и где их родовой источник расположен по сей день.
Последнее – это как раз про Барятинских. И привязанный к земле источник считается одновременно и сильнее, и неудобнее всех других.
