Страница 8 из 9
– Это серьёзно. Болезнь заразна, а я ничего не нашла в своих книгах, – с тревогой говорю я. – Если ты хоть что-то знаешь, то скажи мне. Я придумаю, как нас вылечить.
– А если я не хочу, чтобы ты нас вылечила? Если хочу болеть этой болезнью вечно? – с улыбкой произносит он.
Что за бред он несёт? Сознание путается, и он начинает заговариваться. Ещё один симптом. Эту загадочную болезнь нужно будет вписать в справочник.
– Это не болезнь, сладкая моя. Это знак нашей связи. Мы предназначены друг другу богами, – серьёзно произносит он.
Определённо это бред. Он не понимает, что говорит. Прикладываю ладонь ко лбу. Да, у него температура. Горит весь. В глазах лихорадочный блеск.
– Пойдём в дом, я тебя уложу и дам отвара, – ласково прошу я.
– Какого отвара, Валери? – резко откликается он на мою просьбу раздражённым тоном.
– От жара. Ты весь горишь.
– Я оборотень. А у нас температура тела выше, чем у нормальных людей. Я не болен и прекрасно себя чувствую.
Недоверчиво смотрю на него. Проверить его слова не могу. Ничего не знаю об оборотнях. Никогда не сталкивалась. Если честно, то вообще думала, это легенды.
– Ты сейчас серьёзно? – я недоверчиво смотрю на него, не в силах поверить в его слова. – Оборотни?
– Я же тебе сказал ещё во время пожара, что я оборотень. Моя вторая ипостась – медведь.
Я забыла. Точнее, не придала его словам значения. Передо мной не оборотень, а мужчина. Привлекательный мужчина, к которому меня тянет. С которым я готова была забыть обо всём.
– Прости, но я не поверила тебе.
– А сейчас веришь? – спрашивает он, а я мотаю головой. В это невозможно поверить.
– Ты хочешь доказательств? – напряжённо спрашивает он.
– Нет. Не хочу.
Я вырываюсь из его объятий и нервно шагаю к избушке. Как такое возможно? Как это вообще могло произойти со мной?
Он так и не ответил на вопрос про пятна, или я просто забыла. Такого потрясения я не испытывала давно. Последний раз в детстве, когда мне сказали, что умерла мама. Мне тогда показалось, что свет померк, и радости больше не будет. Она забрала с собой какую-то часть меня. И до сих пор мне больно вспоминать. Время не вылечило боль потери, а лишь притупило её.
Сейчас я испытываю то же самое. Бер – оборотень. Если с простым воином отец бы и смирился, то с оборотнем… я очень сильно сомневаюсь.
– Ты уже говорил. Что означают эти пятна, если не болезнь? – нервно спрашиваю я.
К моим чувствам прибавляется страх. Я один на один с мужчиной, который в любой момент может превратиться в дикого зверя. И как он себя поведёт, знают лишь светлые боги.
– Не пятна, Валери, – напряжённо говорит он, словно почувствовав, мои эмоции. – Это метка истинности. Я говорил тебе об этом.
– Расскажи ещё раз, – выкрикиваю я. К такому наставница меня не готовила.
– Метка истинности – своеобразная «печать» союза двух душ, а не просто красивый узор. Она доказательство неразрывной связи между парой и служит гарантией их принадлежности друг другу. Эта метка не поддаётся изменению или сокрытию – она всегда будет проявляться на коже одного или обоих партнёров.
– Красивый узор? Да у нас просто пятно. Ты ошибся, Бер.
– Ошибиться просто невозможно.
– Всё возможно. Даже то, что кажется не таким.
– Валери, помимо метки, связь истинных пар может проявляться и другими способами, – терпеливо объясняет мне Бер. – Например, партнёры могут чувствовать эмоциональную и ментальную близость, даже находясь на расстоянии. Они способны ощущать состояние друг друга, предугадывать желания и потребности. У истинных пар зачастую схожие черты характера, интересы и жизненные ценности.
– Да нет между нами ничего такого. Как ты не поймёшь? Ты придумал себе какую-то истинную связь и пытаешься убедить в этом меня. Но я не так легковерна, как ты мог себе вообразить.
– Ты говоришь, что тебе не нравится узор метки, – разочарованно произносит Бер.
– Я не говорю такого. Я просто не вижу узора. У меня просто пятно.
– Наша связь только зарождается. Мы едва знаем друг друга. – Бер в несколько шагов преодолевает расстояние, разделяющее нас. – После каждого поцелуя метка становится отчётливее, разве ты не заметила? А если бы мы поддались искушению и стали близки, то узор проявился бы во всей красе.
Бер притягивает меня к себе так близко, что я чувствую каждый замочек и ремешок на его кафтане. Он наклоняется, и я чувствую его тёплое дыхание на своих губах. Губы Бера касаются моих в нежном, трепетном поцелуе. Сначала осторожно, будто пробуя, а затем все более страстно и требовательно. Время остановилось, и в этот миг для нас не существует ничего, кроме жара их объятий и сладости поцелуя.
– Неужели ты ничего не чувствуешь? – отрывается он от моих губ.
– Чувствую, но при чём тут истинность? Ты привлекательный мужчина. Сильный, мужественный воин. Меня просто тянет к тебе. Меня никто до тебя не целовал, – признаюсь я, краснея.
– Значит, я у тебя первый, – довольно урча, как кот, объевшийся сметаны, произносит Бер.
– А ты сомневался? – возмущённо спрашиваю я.
– Я даже не думал об этом, – признаётся он. – Нас связала сама судьба, медовая моя. И не имеет значения, первый я у тебя или нет. Для мужчины важно быть первым. Во всём. Особенно у любимой девушки.
Я пожимаю плечами. Устала уже от этого разговора. А понятнее не становится.
– Предназначенные. Связаны судьбой. Как такое возможно? У меня в голове не укладывается.
Бер ласково улыбается, сжимая мою ладонь.
– Это древняя магия, Валери. Мы связаны на духовном уровне. И эта метка – доказательство того, что мы созданы друг для друга.
Я ощущаю, как сердце бешено рвётся из груди. Не знаю, что и думать. Но глядя в его спокойные, уверенные глаза, чувствую, как уходит страх, уступая место сомнению.
– Ты… Ты действительно веришь в это?
– Да, Валери. Я верю в нас.
– Я сейчас говорю не о нас, а о том, что ты называешь эти пятна какой-то особенной меткой, – я заглядываю в его глаза, чтобы рассмотреть там искорки смеха.
Ведь это просто шутка, чтобы я не боялась заразы.
– Это не пятна, моя дорогая недоучка. Это отметка истинности.
– Почему это я недоучка? – обижаюсь я.
– Каждая ведунья знает, что если в паре есть хоть один оборотень, то при встрече со своей истинной парой проявляются особые метки.
Я такого нигде не читала. Ни бабушка, ни наставница не рассказывали мне об оборотнях и истинных парах.
Получается, что теперь я не могу выйти замуж ни за кого, кроме него? Батюшке это точно не понравится. А нравится ли это мне?
Глава 14
Он назвал меня недоучкой. Обидно. Очень обидно слышать. Почему-то люди считают, что если ты ведунья, то делать можешь всё и знать должна всё.
У меня голова не помойка, чтобы засорять её ненужными знаниями. Я, например, не имею способности к лечению. Да, могу по книгам что-то сделать. Знаю самые азы – как затворить кровь, убрать головную боль. Но даже для этого мне требуется больше сил, чем ведунье-целительнице.
Я могу снимать негативное воздействие – порчу, проклятия, привороты. Немного разбираюсь в лекарственных растениях и смогу сделать самые простые снадобья. Лучше всего у меня получаются не лечебные, а косметические.
Но в чём я по-настоящему сильна, так это в проведении сложных магических обрядов и ритуалов. Умею призывать духов, взаимодействовать со стихиями, работать с энергетическими потоками. Вот только это никому не нужно в нашем маленьком княжестве. Поэтому мне чаще приходится заниматься снятием негативных воздействий и приготовлением косметических средств.
Я не занимаюсь изучением или лечением других рас. А ради одной призрачной встречи не стоило тратить время на изучение оборотней. В книги вон описано много других рас, но у нас в Арденском княжестве они не встречаются. У них свои государства и свои лекари.
Почитаю, если найду, где, об оборотнях и истинных парах, чтобы разобраться с нашим явлением.
Всё это я вывалила на ошарашенного моей реакцией Бера.
– Ну, ладно, я же не знал. Извини, – произносит извиняющимся тоном он.
Я киваю, и в животе моём некрасиво урчит. Сколько же мы не ели?
Бер понятливо улыбается, показывая мне на убитых им зайцев. И что мне делать? Я не умею готовить в походных условиях. Откровенно говоря, у меня и на кухне плохо получается. Сколько бы ни учили меня истинно женским занятием, всё не впрок.
– Ты предлагаешь мне это готовить? – с опаской гляжу я на не освежёванные тушки.
– А кому ещё? Мне, что ли? – удивляется Бер.
– Ты знаешь, я совсем не умею готовить, – признаюсь я. – Нет, меня учили, но, как говорится, каждому своё.
– Как же ты живёшь?
– Обычно. Люди приносят готовую еду, – отвечаю я и вспоминаю, как было у Жаннет в Забытой пустоши. – Или даже выделяют мне помощницу по хозяйству. Она и убирает, и готовит.
Бер хмыкает. А я пожимаю плечами.
– Получается, что готовить мне, – как-то обречённо говорит он.
– Ну, если ты хочешь поесть, то да.
Он направляется к зайцам и ловко освежёвывает тушки.
– Шкурки же тоже можно использовать? – влезаю я.
– Если ты умеешь их обрабатывать, то я не возражаю.
Я, поджав губы, замолкаю, чтобы не раздражать его. Кушать уж больно хочется.
Бер разводит костёр на поляне из дров, взятых в дровянике. Я открываю было рот, чтобы предложить приготовить в печи, и закрываю его обратно. Пусть готовит как хочет, только бы поесть.
– Ты родился медведем? – спрашиваю я, а Бер выпускает тушку из рук от неожиданного вопроса.
– Нет, я родился человеком, – спокойно отвечает он. – Поэтому долгое время могу быть в этом обличьи. Медведь – моя вторая ипостась.
– То есть ты родился уже оборотнем, – не отстаю я от него.
Бер посыпает солью тушки зайца, обваливает их в глине и опускает в костёр.
– Полей мне, – просит он, направляясь к колодцу. Я с готовностью выполняю его просьбу. – Да, я родился уже оборотнем. А мои родители – чистокровные люди.
– Как же так произошло? Ты не родной сын?
Бер криво усмехается.
– Они хотели бы, чтобы я был не родным, – глухо произносит он. Его лицо словно заледенело.
– Прости, – кладу руку ему на плечо, – я не хотела бередить старые раны.
– Метко подмечено. Старые раны, которые никак не заживают. Я вечный укор для них. Но самое ужасное для отца, что я родился первым. А значит, наследник рода – я.
– Большое наследство?
– Приличное, – с горечью произносит он. – Будь оно проклято.
– Поэтому ты ушёл в дружину князя?
– И поэтому тоже. Уж очень они хотят, чтобы меня уже убили где-нибудь.
– Но почему так произошло? – допытываюсь я. – Так не бывает.
– Откуда ты знаешь? – усмехается Бер.
– Я не знаю, просто догадалась.
Мы замолкаем. Костёр с удовольствием лижет дрова, которые ему подкидывает Бер. Каждый думает о своём.
– Так они тебе так и не сказали, почему ты родился оборотнем? – продолжаю я расспрашивать.
– Сказали, что это древнее проклятие, передающееся через поколение первому мальчику, наследнику, – он ворошит палкой угли в костре. – Якобы у нас это в роду давно.
– Получается, что твои дети родятся людьми, а вот внуки уже оборотнями, – прикидываю я.
– Именно так, моя сладкая.
– А если ты не женишься и не родишь детей? Или первый ребёнок у тебя будет бастард, тогда как?
