Кровать быстро сдвинули в сторону, а Йегош отстранил Кьяру, уже потянувшуюся к стальному кольцу, чтобы откинуть деревянную крышку и заглянуть внутрь.
Вардан сделал все за нее.
Из погреба тянуло сыростью и кровью.
– Свежая.
Йегош помрачнел, услышав слова кайсэра. И сдавленно ругнулся, когда тот нырнул в темноту.
– Он всегда такой? – спросила Кьяра, которая настолько сумасбродное поведение осуждала не меньше Йегоша.
– Сколько я его знаю. – безнадежно признался он. – А знакомы мы с семи лет.
Подпол оказался глубоким, старым и темным.
Вардан молчал, пораженный содержимым грубо сколоченных деревянных коробок, установленных друг на дружку вдоль одной стены.
Всего коробок было больше двадцати, и в каждой из них лежали человеческие кости. В темноте он видел лишь очертания, мир приобрел блеклый серый цвет и был до отвращения нечетким. Зрение арна позволяло видеть в темноте, но было далеко не идеальным.
У дальней стены, в пыли лежала связанная женщина. Вардан слышал ее слабое, размеренное дыхание. Она спала.
В воздухе, смешавшись с кровью и пылью, едва ощущался запах трав. Жертву опоили, чтобы она вела себя смирно. Рядом с ней, в ворохе тряпок спал проклятый.
И он был очень недоволен тем, что его схватили за шиворот и куда-то потащили. Попытался вырваться, за что был безжалостно бит. С проклятым Вардан не церемонился. И не сильно торопился, уверенный, что ему некуда спешить.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. Явление скверна
У хозяйки насчет происходящего было свое мнение. Она быстро нашла на кухне увесистый разделочный топорик и поспешила в спальню, которую вот уже больше двух десятков лет делила с мужем. Ей многое не нравилось в семейной жизни, но становиться вдовой она пока не собиралась.
Замахнувшись на ходу, она ворвалась в комнату, готовая рубить голову мужчине, склонившемуся над проходом в подпол. Хозяйка хотела убить его и скинуть вниз, а следом за ним и проблемную девчонку. После чего ей оставалось лишь закрыть крышку и дождаться, пока ее муж не разберется с проблемой.
Она не ожидала, что арн окажется настолько проворным. Йегош услышал топот и, не оборачиваясь, ушел в сторону, избегая заточенного лезвия топорика. За воротник платья оттащил Кьяру в сторону.
Хозяйка слишком размахнулась и качнулась вперед, потеряв равновесие.
Йегош в последний момент успел подхватить ее и с явным усилием удержал от падения в темную и пыльную пустоту. Заломил пухлую руку, вынудив выпустить топорик.
Кьяра быстро отпихнула его к стене.
С улицы все отчетливее доносились звуки спора. Подчиненные Вардана хотели войти и посмотреть, что там с их кайсэром, но сыновья хозяйки преградили им дорогу.
Арны не торопились прорываться силой, помня о требовании Йегоша не создавать проблем.
Но стоило только услышать этот раздраженный, многоголосый хор, как сразу становилось ясно – план хозяйки был заведомо обречен на провал. Справиться со всеми арнами ей бы не хватило сил.
– Она что, тоже проклятая? – спросила Кьяра, благоразумно отступив от брыкавшейся женщины.
Йегош удерживал ее с таким озверелым видом, что Кьяра против воли начинала беспокоиться о целостности костей хозяйки.
– Человек. – выплюнул он.
– Чем бы ты там ни занимался, бросай это дело и держи… – Вардан не договорил. Зашвырнул из подпола проклятого прямо к ногам Кьяры.
Хозяин постоялого двора был мужчиной щуплым и на первый взгляд слабым. Сквозь редкие тонкие волосы проглядывалась белая кожа черепа, в блеклых глазах плескалась смертельная скука, а сама голова на тощей шее казалась слишком большой для худых и узких плеч. Вид мужчина имел нескладный и жалкий. И не вызывал никакого страха…
И сейчас, даже понимая, что он убийца и она сама едва не стала его жертвой, Кьяра не могла его бояться. Хозяин, оказавшись на солнечном свету, захрипел и завозился на полу, пытаясь найти укрытие. И получил стулом по хребту, когда попробовал прорваться к двери.
Хозяйка взвыла и попыталась броситься на Кьяру. Йегош всерьез подумывал о том, чтобы свернуть женщине шею. Он предпочитал возвращать ровно столько, сколько получил. На добро отвечать добром и отнимать жизнь у любого, кто пытался убить его. Но сейчас ему приходилось сдерживаться, чтобы не напугать юную жрицу.
Кьяра замахнулась еще раз, потому что проклятый замер лишь на мгновение и резво пополз дальше. В спасительную темноту.
Она успела еще дважды ударить проклятого, когда стул перехватили. Вардан, успевший выбраться из подпола и увидеть последний удар, мягко предупредил:
– Ну что ты, дорогая. Так его не убить.
– Я и не хотела убивать. – огрызнулась она. – Только задержать.
Вардан хмыкнул. Схватил за ногу почти выползшего проклятого и втянул обратно в комнату. Захлопнул дверь.
– Жалкое зрелище, – заметил он, брезгливо рассматривая бледного мужчину. Он совсем недавно питался, и в уголках тонких синеватых губ засохла кровь. Глаза покраснели.
– Разве он не должен сгореть на солнце? – спросила Кьяра, прочитавшая в детстве много жестоких и кровавых сказок.
– С чего бы? – удивился Вардан. – Солнечный свет причиняет слабым проклятым дискомфорт, но не убивает. Итак…
Он сел на корточки перед хозяином постоялого двора, не опасаясь, что тот кинется. Кьяра предпочитала оставаться на безопасном расстоянии и не выпускала из рук стул.
Йегош отпустил женщину, обессиленно осевшую на пол.
– Что за жалкое существо ты съел, чтобы превратиться во что-то настолько омерзительное?
Кьяра встрепенулась. Наставница рассказывала ей об этом и очень злилась, когда ее ученица отвлекалась и не хотела слушать о древней и страшной войне.
В приданиях говорилось, что когда-то из расщелины хлынула скверна – армия чудовищ, единственным смыслом жалких жизней которых были разрушение и уничтожение всего живого. И началась война.
Скверна превращала пленных в проклятых, заставляя испить своей порченной крови. А после возвращала их людям и наблюдала за тем, как враг уничтожал сам себя изнутри.
Люди были беспомощны перед ордой скверны. Тогда к правителям пришла Ишту. Она помогла сокрушить беспощадного врага и загнать его обратно в расщелину, получившую после этого название Оскверненный Котел.
– Все началось с какой-то девки, – сказала хозяйка. Она с ненавистью смотрела на Вардана. – Она вышла к нам из леса. Не помнила, кто она и откуда. Мы по своей доброте выделили ей комнату. Отмыли и накормили. А эта дрянь ночью заманила моего мужа в свою спальню и попыталась съесть.
– Заманила, значит, – хмыкнул Вардан. – Что было дальше?
– Она завизжала. Разбудила всех, перепугала постояльцев. Когда я прибежала в ее комнату, девка пыталась перегрызть моему мужу горло. Я не могла этого допустить и вмешалась… Она сама виновата. Такой черной неблагодарностью отплатить за нашу доброту, где это видано? Да что бы…
– Что стало с девушкой? – терпеливо спросил Вардан, понимая, что добровольно хозяйка всю историю не расскажет.
– А что с ней могло статься? – огрызнулась женщина. – С расколотой головой долго не живут. Я сильно испугалась и немного перестаралась. Но это была самозащита! Самозащита, ясно вам?
Взгляд Кьяры невольно сместился к топорику. Если кровь хозяина постоялого двора смешалась с кровью девушки, зараженной скверной, это могло объяснить происходящее.
– Что вы сделали с телом бедняжки? – спросил Вардан.
– Закопали в лесу, – неохотно ответила женщина, после того, как Вардан с нажимом повторил вопрос.
– И когда вы поняли, что ваш муж стал проклятым, почему не доложили об этом? – спросила Кьяра. Она искренне не понимала, ради чего эта женщина убила столько невинных девушек.
– Совсем полоумная? – Хозяйка посмотрела на нее с раздражением. – Его бы казнили, и я стала вдовой. Как бы я одна все хозяйство вела?
– Но он же проклятый.
– Мне-то какая разница? Пусть плохонький, зато свой…
Вардана больше беспокоило не здравомыслие женщины, а новость о том, что появилась первая зараженная скверной жертва. И если бы не трагическое стечение обстоятельств, неизвестно, как много людей пострадали бы из-за нее.
– Дела плохи, если из Проклятой Ямы уже начала просачиваться скверна, – Вардан посмотрел на Кьяру. Юную жрицу, одну из трех предсказанных дев. Возможно, ту самую, которой суждено восстановить печати Ишту на входе в Яму.
Кьяра с сомнением переспросила:
– Проклятая Яма?
– Яма, Оскверненный Котел, Огненная печь, Бездна – называй как хочешь. Это наша погибель. Ишту уснула и уже не поможет, если проход откроется. И, вероятно, до этого осталось не так уж много времени…
Вардан не стал продолжать при посторонних. Вместо этого он спросил:
– Как девушка выглядела? Во что была одета? По какой причине вы оставили ее у себя, вместо того, чтобы отправить в деревню?
– Говорю же, по доброте…
– Расскажешь о своей доброте тем, кто не видел твой подпол, – грубовато оборвал ее Вардан. И мгновенно вернулся к мягкому и дружелюбному тону. – Мы взрослые люди и все понимаем. Зачем вы впустили незнакомую девушку в свой дом? Она могла заплатить за постой? Или вы рассчитывали на иную выгоду?
Он подошел к хозяйке и присел перед ней на корточки, заглядывая в побелевшее лицо с подрагивающими мягкими щеками.
– Я жду.
– Она… На ней было немного украшений, – сипло призналась женщина, не в силах отвести взгляд от сияющих глаз Вардана. – Мы взяли их в уплату. За ночлег и ужин. Имели право. У нас тут не приют…
– А совсем недавно другое говорила, – выплюнул Йегош. Его мнение о людях окончательно сформировалось в шестнадцать лет, когда ему впервые пришлось разбираться с их преступлениями. К тому моменту Медем перекрыл границы для беженцев, не в силах и дальше выдерживать наплыв людей, желавших спастись от столкновения храма и правящей семьи. Но те, кто успел попасть на земли арнов, старались там обжиться. Удавалось не всем. Вместе с нехитрым скарбом некоторые беженцы принесли в Медем и свою ненависть к арнам.
В небольших городках, на самой границе государства – там, где осела большая часть беженцев, начались кровавые расправы.
Тогда-то Йегош, увязавшийся за отцом в пограничные города, и увидел всю жестокость людей. Пока его отец проводил расследование и наказывал виновных, в сердце Йегоша зародились первые ростки ненависти. И с каждым прожитым годом они только крепли.
– Что же ты мне недоговариваешь? – мягко спросил Вардан, видевший, как мечутся зрачки хозяйки. – Я хочу знать всё.
Губы женщины задрожали. Она тысячу раз прокляла свою неосторожность. Только завидев на горизонте арнов, ей следовало закрыть все двери и ни за что их не пускать. Но она была самоуверенной и жадной. У нее был проклятый, а у арнов – дорогая карета и хорошие кони…
– Девку нашел мой сын. В лесу. – наконец сдалась она, не в силах выносить тяжелый взгляд. – На запад отсюда есть старая дорога между деревнями. Там раньше ездили обозы…
Девушку тоже нашли при обозе и двух трупах. Ее везли в деревню на свадьбу, да не довезли.
– Сопровождающих ее, кажется, звери задрали. А она всё видела, вот умом и повредилась, – рассказывала хозяйка. Взгляд Вардана ее наконец отпустил, и она смогла отвести глаза. – Вот мы ее и подобрали.
– Если невеста, значит, ее вместе с приданым родственники в дом жениха везли. – сказала Кьяра, лучше всех знавшая традиции этих мест. – Выходит, в уплату ночлега и ужина вы не только ее украшения взяли, но и все приданное, так? Тела хотя бы похоронили?..
По тому, как хозяйка на нее глянула, Кьяра поняла всё без слов.
– Не похоронили. Про невесту хотя бы правду сказали? Или ее тоже в лес просто выбросили на съедение хищникам?
– Похоронили, – угрюмо ответила женщина. – Девка совсем безумная была, никак подыхать не хотела. Решили закопать, чтобы она по полной луне не поднялась.
– Хорошо. – Вардан встал. Выглядел он задумчивым и мрачным.
Хозяйку и проклятого связали. Как и их сыновей. Те попытались сопротивляться, но арны быстро их скрутили. Истощенные девушки сами сели под стену дома, рядом с родителями, и позволили себя связать.
Одного подчиненного, самого юного и на вид безобидного, меньше остальных похожего на арна, Вардан отправил в деревню, чтобы тот предупредил, что к вечеру на постоялом дворе опасности больше не будет.
– Но если они перестанут бояться, разве не устроят самосуд? – спросила Кьяра.
– Вероятно, так и будет. – подтвердил Вардан. – Но эти люди должны были понимать последствия своих действий. И тебе стоит беспокоиться не о них, а о том, что мы увидим в лесу.
Он хотел проверить могилу убитой девушки.
– Столько лет прошло, разве мы ее найдем? – удивилась Кьяра. – Не думаю, что хоронили ее по всем правилам и возложили надгробный камень со всеми положенными знаками на могилу…
– Поверь, дорогая, если девушка действительно была проклятой, мы найдем ее без труда.
***
Лес с западной стороны близко подступал к постоялому двору. После завтрака, на котором настоял Йегош, Вардан нетерпеливо потянул Кьяру на поиски могилы.
Поесть нормально она не смогла.
Купец, которому вернули жену, порывался лично расправиться с хозяевами двора, но делал это как-то вяло и очень быстро сдался на уговоры своих людей.
Один из арнов, просивший звать его Берг, по секрету рассказал Кьяре, как этот купец совсем недавно сам спасался от разгневанной хозяйки, когда осмелился обвинить ее в том, что его жена пропала.
И, казалось, даже связанная женщина наводила на купца страх.
Суета, шум и полные ненависти взгляды проклятого, сидевшего в тени дома, безвозвратно испортили завтрак. Поэтому Кьяра не возражала, когда Вардан поднялся и поманил ее за собой в лес.
Закапывали тело девушки два сына хозяйки. Они же и объяснили, как найти могилу. И кайсэр уверенно вел Кьяру вперед, по едва заметной тропинке.
– Вы сказали, что проход в Котел откроется… – напомнила она, когда постоялый двор оказался далеко позади и их окутали безмятежные звуки леса.
– Это возможно, если верховная жрица не появится. – Подтвердил Вардан. – Но тебе не о чем переживать. Мы едем в храм, чтобы такого не случилось. И я, и главный жрец, и куча храмовников будем следить за вашей безопасностью. Вы дождетесь ритуала в целости и сохранности, одна из вас станет верховной жрицей и обновит защиту… А я получу свою мудрую.
– Мудрую? – повторила Кьяра.
