– Как давно уехала оттуда?
В упор на Жасмин смотрю, но дна в ее глазах не нахожу. Бездонные они.
– Пять лет назад.
– Причина?
Жасмин опустила взгляд. Вспоминать ей было неприятно, в том городе осталась ее боль.
Надо бы выяснить об этой девочке побольше, когда доберемся до средства связи. Телефон я так и не раздобыл.
А пока отпускать ее не буду.
Я так решил.
– Лечи меня, Жасмин, – вздохнул я, – плохо мне, а умирать еще рано. Детей даже нет.
– А ты хочешь детей? – вдруг спросила она.
Я скосил на девчонку взгляд. Услышав о детях, она с силой сжала бинт в своих руках. Костяшки побелели, в глазах разгорелся огонь.
Подумал бы, что ненавидит, но уверен, что просто меня боится. Как и все.
– Хочу. Сына хочу. Мелкого, с моими глазами. Подаришь?
– Я вижу, у вас жар, – ее взгляд стал стеклянным, – но не переживайте, господин Басманов. Сегодня вы не умрете.
Глава 5
Следующие полчаса мы молчали. Я – тяжело дыша, она – испуганно. Жасмин говорила, что уже вытаскивала пулю, только сейчас ей было очень хреново. Но главное, что справляется.
От кого ты бежала из Новосибирска, Жасмин? Или к кому?
Ты меня охренеть как интересуешь, девочка.
– Больно? Сейчас зашивать буду.
– Не больно. Давай быстрее, – подгоняю торопливо.
– У тебя лоб мокрый. Тебе плохо?
Заметила ведь. Внимательная.
– Ты долго возишься, – недовольно выдохнул.
– Нельзя спешить. Шов некрасивый будет.
Бросаю взгляд исподлобья – Жасмин осторожничает, медлит. Словно нарочно мне боль растягивает.
Я же потом ответ возьму. Не боишься, Жасмин?
– Ты мое тело еще не разглядела? Я весь как один сплошной шов. А этот хоть о тебе напоминать будет, так что давай, двигай пальцами скорее.
Я сцепил челюсти, приготовился.
В ответ на грубость Жасмин начала действовать быстрее. И больнее. Я впился взглядом в стол, измазанный в крови.
Другая бы на ее месте в истерике билась.
Например, Диана.
– Она тоже была из Новосибирска, – выпалил, почувствовав первый шов. Лишь бы не отключиться здесь и сейчас.
– Кто? Ты ее любил? – глаза Жасмин пытливо впились в мое лицо.
– Тебе разрешали задавать вопросы?
Грубо.
Жестко.
Зато без лишних вопросов.
– Я закончила, – прошелестела Жасмин через десять долбаных минут.
– Не закончила.
Я достал из кармана ампулу и шприц в упаковке.
– Вколи вот это, и спать пойдем.
– Это сильный препарат, – недовольно поджимает губы, изучив название, – могут начаться галлюцинации. Я знаю, я медик.
Я посмотрел на нее в упор.
И больше слов не потребовалось – Жасмин послушно набрала в шприц лекарство и сделала, как я сказал.
– Идем. Я устал.
– Мы будем спать вместе? – ее голос дрогнул.
Я забрел в одну из спален, где была двуспальная кровать. Выбросил окровавленную рубашку на пол и оглядел чистый бинт на плече. Ювелирная работа. Грех не иметь такую девочку рядом с собой.
Я тяжело опустился на кровать и хлопнул пятерней рядом с собой.
– Снимай платье и ложись. И советую тебе проделать манипуляции именно в таком порядке. Хочу тебя голую. Рядом с собой.
Слова дались мне тяжело.
Вытягиваю из-за пояса пистолет, бросаю на тумбу. Лекарство начинало действовать. Надо уснуть, пока не вернулась боль.
Жасмин затравленно глянула на тумбу. Аргумент принят.
В добровольно-принудительном порядке она стянула платье и тут же забралась под одеяло. На самый край легла, будто я не достану.
А я взял и достал. Здоровой рукой схватил ее за талию и притянул к себе. Жасмин охнула от рывка, а я с наслаждением уткнулся в ее волосы. Она мной пропахла, и это был охренительно приятный запах.
– Не трону, спи. Сегодня не трону.
Жасмин напряглась, но промолчала. И покорно к моей груди прильнула.
Теплая. Нежная. Без нее бы не уснул. Валялся бы в тишине, пялился бы в одну точку, но не уснул.
Мое обезболивающее. Моя Жасмин.
Я провалился в сон моментально.
А ночью проснулся от криков. Душу раздирающих криков. Жасмин плакала во сне и надсадно звала на помощь.
Я рывком схватил пистолет. Сонными глазами уставился во тьму и рефлекторно загородил собой Жасмин.
Рефлекс защищать кого-то – это нечто новое. Ранее неведомое мне.
Дома кто-то был, подумал я, услышав ее истошные крики сквозь сон.
Но во тьме зияла пустота. В квартире было тихо, если не учитывать вопли Жасмин. Она никак не успокаивалась. Ей снился сон.
– Твою мать, этого еще мне не хватало, – чертыхнулся сквозь зубы.
Я включил ночник.
Женское тело металось на постели подобно раненому зверю.
Бледное лицо Жасмин было влажным. Губы ее искусаны – не мной. Голос уже хрипел, скоро просядет вовсе.
Пора было тормозить. Так дело не пойдет.
Я перехватил тонкое запястье и насильно перевернул девчонку на спину. Позже понял, что это было зря – от моей хватки она закричала еще сильнее.
Зато распахнула глаза. Проснулась.
– Не ори! – велел я.
Но Жасмин будто не слышала меня. Глазами здесь, разумом – не со мной. Кричала без перебоя, хоть пощечину влепляй.
Пришлось рывком закрыть ей рот. Пусть грубо, зато действенно. Не хватало мне соседей, что сбегутся на ее ор, и последующих нарядов по мою душу.
Девчонка продолжала метаться по постели.
В темноте ее глаза нашли меня, и я подумал: все, сейчас успокоится.
Но эта ночь, как и сама Жасмин, была полна сюрпризов.
Я получил удар в живот.
Нехилый такой, блд, удар.
Я согнулся пополам. Здоровый крепкий мужик – согнулся. Пополам.
– Ах ты… – прохрипел через силу.
Не теряя позиции, я рывком переместил руку на ее горло. Самая комфортная зона для того, чтобы обездвижить.
На ее тонкой шейке быстро билась жилка. Я надавил на нее. Чтобы заглушить ее крики, пришлось действовать грубо.
Жасмин сразу притихла. Пришла в себя и поняла размах своих выкрутасов. Пока я пытался справиться с болью в солнечном сплетении, наступила блаженная тишина.
Пиздец. Какая-то девчонка уделала.
Но сил у нее все равно мало – меня скинуть до сих пор не может. Трепыхается, стонет, но подо мной. Ни хрена у тебя не получится, Жасмин. Я уже готов к любой твоей выходке.
– Ты охренела, девочка? – процедил я.
Разом схватил ее запястья и резко задрал их над головой. Жасмин вскрикнула.
Ноги ее безвольные тоже коленом развел. Удар больше не собирался получать.
Обездвижил. До крайности.
До неприличного положения. Плоть к плоти, от одежды я мысленно нас уже избавил.
В глазах затуманилось на миг. Пока не увидел ее мокрое лицо.
– Пришла в себя? – выдавил мрачно.
Жасмин молчала.
Хорошо, что вместе с ее руками и волосы к подушке прижал, чтобы взгляд отвести не смела.
Она и не отводила. Лежала подо мной и больше не рыпалась.
– Что с тобой, твою мать?
Молчим.
Глаза в глаза пялимся. В ее бездне уже давно минусовая температура. Рот в рот дыханием друг друга убиваем.
Опустил взгляд ниже. А вот губы у нее наверняка горячие. И сладкие.
