Подруга лишь качает головой. Идем в столовую и разговариваем о предстоящем турнире. У нас очень сильный состав. Специально подбирали, чтобы соревнования получились зрелищными.
– В этом году новый спонсор, – делится Дина. – Я его еще не видела ни разу. К соревнованиям появится.
– А что это значит?
– Да ничего особенного. Будет разглядывать, как лошадей на рынке, а выиграет та, которая согласится ноги раздвинуть.
– Ты серьезно?
К такому я совсем не готова и ни за что не пойду на подобные условия. Даже если придется отказаться от участия.
– Не знаю. – Она пожимает плечами. – Я в таких соревнованиях не участвовала.
– И я, – вздыхаю обреченно. – Но мне очень-очень надо выиграть.
– Значит, выиграешь, – подбадривает подруга, и становится немного легче.
После ужина у нас свободное время. Дина залипает в телефон, а я читаю. Готовлюсь к поступлению. Если не получится получить грант, попробую сама поступить на бюджет. Запасной план, хоть и слишком ненадежный. Но другого, к сожалению, нет.
В открытое окно прилетает камушек. Затем еще один. И еще. Поднимаюсь и выглядываю на улицу. Там Егор смотрит на меня и улыбается во все тридцать два. Едва сдерживаюсь, чтобы не спрятаться в комнате.
– Чего тебе? – интересуюсь с деланым недовольством, а сама прячу улыбку.
– Ты как будто не рада меня видеть, – самодовольно хмыкает Гаранин.
– А должна?
– Естественно. – От его ленивой, кошачьей улыбки сердце сбивается с ритма. – Спускайся разговор есть.
– С ума сошел? – качаю головой. – Я не могу.
– Ну тогда отойди, я сам зайду, – разминается, демонстрируя стальные мышцы.
– Что? – округляю глаза. – Нет, конечно!
Не успеваю ничего предпринять, как он буквально взбирается по стене и оказывается в комнате. Дина нисколько не переживает, лишь откладывает телефон и с интересом смотрит на него.
– Ты сдурел? – возмущаюсь я. – Если Зоя Марковна тебя увидит…
– Не увидит. – Зеленые глаза вспыхивают и медленно приближаются, а я вынуждена отступать. – Помнишь, я говорил, что приду за наградой?
– Опять какие-то твои гадости? – фыркаю я, ловко уворачиваюсь от его туши и отхожу в противоположный конец комнаты.
– Никаких гадостей. – Егор примирительно поднимает ладони. – Пойдем погуляем?
– Я не могу, – качаю головой. Этого еще не хватало.
– Почему?
– Мне нельзя, – обхожу кровать, прячась от настырности парня и складываю руки на груди. – Лучше уходи.
– А у нее как в концлагере, – хмыкает подруга. На чьей стороне она играет?
– Дина! – укоризненно смотрю на нее и недовольно поджимаю губы. Это только мое дело и мои заморочки.
– Ну а что, я не права, что ли?
– Нет. Просто у нас другой менталитет.
Егор беспардонно падает на мою кровать и теперь смотрит на меня снизу вверх.
– Ты с ума сошел? – рефлекторно кидаюсь к нему, но осекаюсь. – Немедленно вставай!
– У меня мама с таким же менталитетом, – улыбается он, а я, как безвольная дурочка, залипаю на озорных ямочках на его щеках. – И отчим был такой. Поэтому я все знаю про твой менталитет.
– Правда? – недоверчиво переспрашиваю я и подозрительно прищуриваюсь. Как-то уж все слишком складно у него.
– Конечно. Можешь не переживать. – Гаранин садится на кровати, ногами ко мне, практически зажимая между своих коленей. – А телефон мы твой в комнате оставим. Чтобы геолокация показывалась правильная.
– А если позвонят? – шепчу я и нервно сглатываю.
Егор смотрит мне в глаза и будто лишает воли. Не верю, что серьезно разговариваю на эту тему. Обсуждаю с парнем, как обмануть родителей, чтобы пойти с ним погулять. Нет, это не я. Это какая-то другая девушка вселилась в меня.
– Дина скажет, что ты в душе. А нам сообщит…
Его бархатистый, с легкой хрипотцой голос мурашками рассыпается по коже, а сердце бьется о ребра, словно ищет выход и никак не может найти. Так страшно и одновременно очень волнительно.
– Без проблем, – подает голос Динка. – Идите уже. Благословляю, дети мои, – двумя пальцами делает крестное знамение в воздухе.
– Дурында, – ржет над ней Егор. – Выходи, жду внизу за углом.
Подходит к окну и так же, как и забрался, выпрыгивает обратно. Смотрю ему вслед и кусаю губы. Что же делать? Так хочется согласиться, но в то же время страшно. Если ничего не получится? Если кто-то узнает и расскажет родителям?
– Лясь, отмирай, – смеется Дина. – Время-то идет.
– Ой, – хватаюсь за пылающие щеки. – Скоро же отбой…
– Вернетесь!
Решаюсь и иду переодеваться. Волнуюсь как никогда. Это все со мной в первый раз. Никогда я не гуляла с мальчиками. Но Егор подкупает. Хочется сходить. Ничего же такого не произойдет? Мы просто погуляем, и все.
Выдыхаю для храбрости и выхожу из комнаты, едва не сталкиваясь с соседкой. Расходимся мирно, я закрываю дверь и слышу надменный голос Гели:
– Куда это собралась наша святоша?
– Не твое дело, – одергивает ее Дина, а я лишь улыбаюсь, как ненормальная, и спешу к Егору.
Глава 8
Егор
– Спорим, он ее даже не поцелует. – За моей спиной, развалившись на кровати, лениво болтают Дёмыч и Шах.
– Ты посмотри, как он наряжается, – ржет Шах. – Как будто надеется, что не только поцелует. Резинки не забудь, Ромео!
– Заткнитесь уже, – схватив подушку за уголок, швыряю в пацанов.
Дёмыч ловит, взбивает и подкладывает ее себе под голову.
– Не поцелует. – Лучший друг смотрит на меня взглядом опытного провокатора и улыбается так, что хочется ему двинуть.
– Ладно. На правах его соседа по комнате ставлю на то, что все-таки поцелует, – хмыкает Шах.
– Вы задрали. Я в этом участия не принимаю! – рявкаю на них, поправляя белую футболку, обтянувшую торс.
Парни переглядываются и, посмеиваясь, бьют по рукам. Шах поднимается со своей кровати, идет к моей тумбочке, вытаскивает флакончик «Kenzo» и брызгает на меня.
– Я хочу выиграть, – широко улыбается он.
– Оу! Это запрещенный прием, – наигранно возмущается Дёма.
Раздраженно закатываю глаза. Выхожу из комнаты, громко хлопнув дверью. И только в коридоре позволяю себе подумать, что Ляся может и не пойти со мной. У меня, конечно, есть доступ в ее комнату, и я им непременно воспользуюсь, но хочется, чтобы пошла. Возможно, это поможет разобраться в том, чего во мне больше в ее адрес: раздражения, симпатии или желания. А может, это природный азарт – чем больше нельзя, тем сильнее хочется.
Засунув руки в карманы тонких летних брюк, дохожу до их барака. Поднимаю взгляд на второй этаж и, отогнав странное, тупое волнение, подбираю с земли мелкие камушки.
Кидаю в окно один, затем второй, третий.
Ну же. Выгляни. Давай. Ты должна мне, в конце концов.
Собираюсь бросить еще один камушек, но Ляся все же появляется между раскрытых створок.
Да!
Довольно улыбаюсь, пожирая взглядом мягкие черты лица, необычные глаза, наполненные волнением, и румянец, вспыхнувший на щеках. В естественном вечернем свете ее кожа похожа на бархат. Кончики пальцев покалывает от желания прикоснуться.
– Чего тебе? – недовольно спрашивает она.
– Ты как будто не рада меня видеть, – хмыкнув, дразню ее.
Ляся очень плохо скрывает эмоции. Весь их спектр отлично читается по ее глазам и жестам. Мне нравится!
– А должна? – ведет темной бровью.
Обязана!
– Естественно, – улыбаюсь шире. – Спускайся, разговор есть.
– С ума сошел? Я не могу.
– Ну тогда отойди, я сам зайду.
Знал же, что придется это сделать, но все равно нацепил брюки.
Размявшись и дернув штанины выше, подпрыгиваю. Упираюсь ладонями в подоконник окна на первом этаже. Подтягиваюсь, встаю на него обеими ногами. Между этажами балка. Забираюсь на нее, надеясь, что и в этот раз она выдержит мой вес. Цепляюсь за подоконник Лясиного окна, подтягиваюсь, отталкиваюсь от стены и оказываюсь в комнате.
– Ты сдурел? Если Зоя Марковна тебя увидит… – Она и пугается, и теряется, и смущается еще сильнее.
Кайф, а не девочка. Нет таких в нашем окружении. Мы обычно не усложняем себе жизнь. Но сейчас мне вкусно смаковать все ее реакции до единой.
– Не увидит, – самоуверенно ухмыляюсь. – Помнишь, я говорил, что приду за наградой? – надвигаюсь на нее, украдкой вдыхая приятный, очень особенный запах.
– Опять какие-то твои гадости?
Ляся-Ляся, знала бы ты, какие эти гадости на самом деле приятные. Но ты не знаешь. И в этом тоже есть своя прелесть.
– Никаких гадостей, – заверяю ее, стараясь не вздыхать с сожалением. – Пойдем, погуляем?
– Я не могу.
Да что же это такое?
Ладно, выдыхаем, набираемся терпения. Случай тяжелый, но шансы еще есть. Приходится выслушать кучу сомнительных аргументов и на пальцах объяснить, что я вроде не дурак, все понимаю. Да и не маньяк, чтобы сразу тащить в кусты. Простого общения со мной в ее очаровательной головке не предполагается изначально? Это даже немного обидно. Репутация, конечно, скачет впереди нас, но странно делать выводы о человеке, даже не попытавшись хоть немного этого человека узнать.
Придумываем план, и я сваливаю из ее комнаты тем же путем, через окно. Встаю за угол здания, чтобы не попадаться на глаза дежурному тренеру, и жду. Сколько там девочкам надо, чтобы собраться?
Она выходит ко мне в том самом белом платье, на котором отлично смотрелась моя футболка. В прошлый раз, намокшее, оно так красиво ее облепило, но и сейчас смотрится очень круто. Ляся в нем похожа на облако. Такая легкая, воздушная, чистая.
– Тоже в белом, – улыбаюсь ей.
Она пожимает узкими плечами и смотрит мимо меня.
– Куда мы пойдем?
– Нарушать правила, конечно, – киваю ей на ограждение лагеря.
– Так и знала, что тебе нельзя верить. – Она тут же вспыхивает, упиваясь своей правотой, будто надеялась на подставу и от того теперь радуется, что была права.
Но она не права. Точнее, не совсем права. А без риска жить скучно.
– Нам же не по семьдесят, чтобы соблюдать правила. Пойдем. Я обещаю, тебе понравится. Смелее. Я же вижу, ты хочешь. – Шагнув к ней, случайно касаюсь пальцами тыльной стороны ладони. Ляся вздрагивает, прячет руку за спину. – Извини, – произношу тише. – Так и будем терять драгоценное время?
– Мы должны вернуться до отбоя, – напоминает она.
– Нет в тебе ни духа авантюризма, ни романтики, – заявляю я, направляясь прямиком к забору.
Слышу, как шуршит подол ее платья. То-то же. Стоило ли ломаться, если все равно пошла?
Все местные знают про лазейку, через которую можно легко оказаться за пределами лагеря.
