– Ты стоял в подъезде и считал секунды? – улыбаясь впускаю Кирилла в прихожую.
– Почти. В машине сидел, – подмигивает. – Шикарно выглядишь.
– Спасибо. Что за идея? – капаю на запястья по капле любимых духов.
Кирилл втягивает ноздрями запах, и его голубые глаза темнеют на пару мгновений. Вся дружеская легкость между нами мгновенно улетучивается.
Я, конечно, большая девочка, и понимаю, что цветы, записка и вот этот взгляд с его стороны – нечто большее. Только пока мне хочется удержать Кира во френд зоне. Необходимо разобраться с чувствами к Святославу, понять, что меня отпустило и тогда позволить себе новые отношения. А если не отпустило, то не морочить мужчине голову. Он же не виноват, что у меня бардак в личной жизни.
Кирилл проницательно ловит перемены в моем настроении.
– Что-то не так?
– Все хорошо. Так куда мы идем? – глажу на прощание Ваську, цепляю ключи от квартиры с вешалки для одежды.
– Какая нетерпеливая. Скоро все узнаешь, – забирает у меня сумочку, берет за руку и ведет вниз.
Под пристальными взглядами бабы Люси и ее подружек помогает сесть в свою машину. Сегодня Кир приехал на белом кроссовере.
– Забрал из сервиса, – поясняет, видя мой удивленный взгляд. – А ту у дядьки брал погонять. Мне без колес совсем никак. Тебе не нравятся Мерседесы? – весело подмигивает мне в зеркало.
– Мне и та нравилась. Менее пафосная, – жму плечами.
– Первый раз вижу девушку, которая расстраивается из-за того, что за ней приехали на дорогой тачке. Ты не перестаешь меня удивлять, Машенька.
Он перестраивается в нужный ряд и спокойно движется по городским дорогам в сторону центра. А потом резко сворачивает и везет меня прочь из города. После десяти километров по трассе сворачивает на колею и уже через пару минут мы останавливаемся у причала, переделанного под базу отдыха.
На деревянном помосте стоят плетеные кресла. Резные столбики навеса увиты зеленью. Слышен плеск воды и пение птиц.
– Не смотри на меня такими большими глазами.
Кир подает руку, галантно помогает сесть в одно из кресел, на котором я обнаружила предусмотрительно сложенный плед.
– Сначала хотел накормить тебя мороженным, но вспомнил, что ты очень осторожно относишься к сладкому. Вспомнил про это место. Я сейчас вернусь.
Кирилл быстро сбегает в одноэтажный длинный корпус, а я спускаюсь к воде. Недалеко сидит мужичок с ведром и удочкой. Шумит листва стоящих рядом деревьев и воздух такой… Ммм. Он «вкусный». Им хочется дышать, и я с удовольствием делаю пару глубоких вдохов.
– Держи, – Кир протянул мне стакан сока. – Считай, что у нас безалкогольная вечеринка, а то подумаешь, что я маньяк, который хочет тебя споить. На самом деле хочу, конечно, – его глаза снова темнеют. Зрачок завораживающе пульсирует, притягивая внимание. – Но это потом. А пока предлагаю просто поболтать и, может быть, ты поделишься со мной своей историей, чтобы я понимал границы и с какой степенью наглости мне их пересекать.
– Спасибо, – улыбаюсь его попытке зайти на мою личную территорию.
Кир очень аккуратный в этом отношении. По крайней мере на данный момент. Но это импонирует, а его естественная открытость помогает немного расслабиться. И сок вкусный. Свежевыжатый из разных цитрусовых с нежной кисло-сладкой мякотью.
Кирилл принес два кресла с пледами прямо к воде. Мы расположились в них наслаждаясь окружающей природой. Странно, что здесь нет никого, кроме рыбака, который, к слову, уже складывает свои снасти.
Кир рассказал, что место не пользуется популярностью потому, что нет здесь того комфорта, к которому привыкли современные люди. Сплит – системы, просторные номера с отдельным душем, завтраки по первому звонку – этого всего здесь точно не найти. Хозяин хотел сохранить атмосферу, но прогадал. Он едва держится на плаву и вероятнее всего этот сезон для него последний.
Жаль. Я бы приезжала сюда и одна. А позже, возможно с семьей…
Так! Никаких грустных мыслей!
И словно прочитав мои мысли, Кирилл включает музыку на мобильном, протягивает мне руку.
– Потанцуй со мной, – просит он. – Обещаю, приставать не буду.
– Ты серьезно? Здесь? – улыбаюсь, закусив нижнюю губу.
– Посмотри, как садится солнце! Маша, ну давай же, а то момент будет упущен, – он выдергивает меня из кресла прямо на себя.
Врезаюсь в его твердую грудь…
– Вот сейчас было обидно, – Кир кружит меня в медленном танце.
– За что? – делаю большие глаза.
– Ну просто ты так удивилась, прикоснувшись ко мне. Думаешь, раз я архитектор, то целыми днями сижу за компом или над кипой бумаг и совсем не занимаюсь собой, не хожу в спортзал?
Солнце бликует в его глазах. Я невольно сравниваю со Святом. У бывшего мужа они сейчас были бы янтарными.
– Даже не думала об этом!
– Думала, думала, я же видел, – Кир забавно морщит нос. Музыка заканчивается. – Спасибо за танец, – он показушно кланяется, помогает мне сесть в кресло.
– Позер! – фыркаю я.
– Есть немного, – жмет плечами в ответ. – но я рад, что ты улыбаешься, потому что не соврал в записке. Тебе очень идет. А значит что? – вопросительно приподнимает бровь.
– Что?
– Не зря приехали, – щелкает меня по кончику носа.
О том, что Кирилл просил рассказать, заговорить я так и не решилась. Мы слишком мало знакомы, чтобы настолько раскрываться перед человеком. Однажды я уже бросилась в омут с головой поддавшись первым чувствам. Ничего хорошего из этого не вышло.
Он не настаивает, не давит. За что милому голубоглазому блондину отдельное спасибо.
Кирилл привез меня домой ближе к полуночи. Поблагодарила его за чудесный вечер, поднялась к себе и поймала эффект дежавю.
На пороге моей квартиры стоит большая плетеная корзина, перетянутая белой атласной лентой, а в ней много-много цветов. В этот раз ромашек.
– Свят, – сразу понимаю, что это от него.
Открываю дверь, поднимаю тяжелый подарок, чтобы занести домой, но теплые сильные руки обняв меня сзади перехватывают корзину снизу.
– Держу…
Глава 11. Святослав
Маша напрягается, и я просто перехватываю у нее корзину с цветами, захожу следом в квартиру стараясь не показать, что мне очень хочется разбить одну смазливую голубоглазую рожу.
Моя женщина пахнет им. Не мной, как было и должно быть. А им! Левым мужиком, непонятно откуда нарисовавшимся. Я запомнил номер его машины, уже скинул знакомому из управления ГИБДД.
Понимаю, что веду себя как ревнивый пацан и пока, собственно, прав на Машку никаких не имею. Но! Твою же мать! Как меня бесит эта ситуация!
Она буквально недавно так плакала у меня на груди. Это же о многом говорит. Мне хочется верить, что да. И что не все еще я просрал. Чертовы розы от него стоят рядом с моими ромашками. Символично и очень печально. Они будто насмехаются надо мной, задевая за живое.
– Как ты?
Устраиваюсь на кухне, пока Машенька кружится, ставит чайник на плиту и достает тарелку с утренними бутербродами из холодильника.
– Гораздо лучше, – улыбается любимая. – Прости еще раз за ту ужасную истерику.
– Тебе не за что извиняться. Это мне надо. Как минимум за отца, а за себя, так вообще пожизненно. Соня была сегодня на первом полноценном занятии, – переключаю тему, чтобы не портить ей настроение.
– Правда? – взгляд тут же оживает.
Маша ставит на стол две кружки с горячим чаем. И так уютно здесь, будто не уходил. Посадить бы ее на колено сейчас, зарыться лицом в волосы и знать, что моя.
Что заберу, я уже решил. Осталось найти ключи от запертой для меня двери.
– Да, – кайфую от блеска в ее глазах. – Я не успел отвезти. С ней была няня, но мы болтали по телефону, пока я добирался сюда. Софи нравится, а я просто рад видеть дочь счастливой.
– Это здорово. Ты стал хорошим отцом, – отвечает, откусывая кусочек от своего бутерброда. – Свят, только не заставляй ее, если вдруг устанет или просто будет лениться. Соня маленькая еще слишком, это нормально для такого возраста. А вот если будет ходить на занятия через силу, быстро пропадет интерес и к танцам она может больше не вернуться.
– Ты говоришь, прямо как ее психолог. Не буду я заставлять. Не дурак, – обещаю ей и между нами снова зависает тишина в считанные секунды увеличивая незримое расстояние, которое только-только стало уменьшаться.
– Психолог?
Маша даже бутерброд отложила.
– Да. У дочки начались проблемы после моего развода с Анжеликой. Там были и истерики, и скандалы. Она ее от меня прятала, в комнате закрывала, шантажировала.
– Какой ужас… – прикрыв ладошками рот Маша сидит в искреннем изумлении. – Бедная малышка.
Она стала убирать со стола. Забрал кружки, вернул на место и обнял любимую девочку прижав к себе спиной.
– Я в разводе, Маш, – повторяю эту не менее важную часть моего признания. Наслаждаюсь теплом ее тела и по-собственнически хочу, чтобы на ее волосах, коже, платье остался только мой запах.
– Чернов, да ты просто не способен на длительные отношения! – смеется Маша, убирая с талии мои ладони.
– Поверь, я способен тебя удивить, – она отходит, но стол оказывается на моей стороне и бежать дальше некуда.
Мы снова стоим очень близко друг к другу. Мне безумно хочется еще раз поцеловать эти приоткрытые губы. Глажу их подушечками пальцев. Она не отталкивает, только наглеть в этот раз я все же не спешу.
– Свят, я боюсь снова впускать тебя в свою жизнь, – признается с невыносимой тоской в голосе. – Ты бросил меня в самый тяжелый период в моей жизни. В нашей жизни!
– Я не снимаю с себя вины и ответственности за это. Мне ведь тогда тоже было тяжело. Ты помнишь? – кивает. – Сходи со мной в ресторан. А потом мы вернемся к этому разговору.
– Не могу в субботу. У меня планы.
В голове тут же взрывается новая волна только поутихшей ревности, но предъявлять ей что-то я не стану. Планы, значит планы. Имеет право.
– Хорошо. Когда ты сможешь? Я могу и здесь все рассказать, но на нейтральной территории у меня больше жанров выжить, – смеюсь, нехотя отходя от нее. Поцелуй на сегодня отменяется.
– Чернов, я вообще не уверена, что хочу все это знать. Это твоя жизнь…
– Нет, Маш. Это наша жизнь. А чтобы подогреть твой интерес, скажу вот что: той измены не было, – она удивленно хлопает ресницами. – Я поехал. Не провожай. Время жду смской. Место выберу сам.
***
Подъезжаю к своему подъезду и понимаю, что этот день для меня еще не закончен. Водитель отца вышел размять ноги. Стоит на улице прислонившись спиной к черному борту бизнесклассики.
– Давно здесь? – протягиваю руку в знак приветствия.
– Минут сорок. Он не в настроении, – предупреждает седовласый мужчина, работающий на отца, кажется, целую вечность.
– Да плевать мне на его настроение!
Поднимаюсь к себе. На диване в гостиной няня держит на руках сонную и сжавшуюся в комочек Соню. Дочка, насупившись, исподлобья смотрит на дяденьку, который считается ее дедом.
– Папа! – тут же просыпается, слезает с няни и оказывается на руках у меня.
– Я не понял! – строго смотрю на Светлану Валентиновну. – Режим для ребенка отменили? Вы время видели?
– Не ори на женщину, – поворачивается отец. – Это я попросил не укладывать. Не каждый же день вижу внучку.
– Малыш, идем спать, – целую дочь в щеку и несу в детскую.
Софи засыпает мгновенно. Я сижу рядом, держа ее за крохотную теплую ручку.
С Машей нормального разговора сегодня не получилось. Эта отвратительная недосказанность между нами сильно мешает.
– Ты так и будешь здесь от меня прятаться? – холодно усмехаясь в комнату заглядывает отец.
– Ты знаешь, что она тебя боится! – тихо рыча выхожу вместе с ним в коридор и плотно закрываю дверь, чтобы не разбудить Соню. – И что-то я не помню, чтобы ты питал теплые дедовские чувства к моей дочери. Мой брак с ее матерью всегда интересовал тебя гораздо больше.
– Именно! Софи – это всего лишь способ его закрепить.
– Хреновый клей, отец, если смотреть на это так, как ты говоришь. Тебе, как никому другому, известно, что Софи мне не родная по крови. Я до сих пор не понимаю, на что вы надеялись. Да, семья с Машей распалась. Очень удобный момент вы тогда с Анжеликой выбрали. Но ты думал что? Что я вот так просто закрою глаза? Или, привязавшись к ребенку, не смогу выйти из навязанного брака?
– Ты прав, все вышло более чем удачно, – жестко усмехается отец. – Легко манипулировать тем, кто заливает свое горе виски оплакивая очередную неудачную беременность своей жены. Да ты мне благодарен должен быть! Я спас тебя от бесплодного и бессмысленного брака! А Лика родит еще. В этот раз от тебя, если постараешься, конечно. Она может, как нам удалось выяснить.
С удовольствием всаживаю кулак ему в челюсть. Отец падает ошарашенно моргая.
– Пошел вон из моей квартиры!
– Ты не бизнесмен, Святослав. Ты бездарный, неблагодарный кусок дерьма, – он встает, поправляет одежду.
– Может я тоже не твой сын? – жму плечами и сам открываю перед ним дверь.
