Страница 3 из 3
– Доброе утро, доктор Мелихов. – На пороге стоит женщина лет сорока в строгом костюме, за ней – два полицейских. – Маргарита Павловна, органы опеки. Мы должны поговорить с ребёнком. Без вас.
Лиза уже тоже встала, она прижимается к моей ноге, маленькие пальцы впиваются в мою футболку.
– Нет! – вырывается у меня резче, чем я планировал. – Что за произвол? У вас есть постановление?
– Вот оно. – Соцработница протягивает бумагу. – Подозрение в незаконном удержании несовершеннолетнего.
Один из полицейских, молодой парень, выглядит неловко:
– Нас вызвали после жалобы из больницы. Протокол обязывает…
– Лиза, – Маргарита Павловна резко меняет тон на сладкий, – милая, пойдём на кухню? Я принесла конфет.
Девочка начинает дрожать.
– Я… я не хочу…
– Это ненадолго, – соцработница уже тянет к ней руки.
Что-то внутри меня взрывается. Я встаю, прижимая Лизу к себе.
– Вы травмируете ребёнка! Вы не видите, что она в ужасе? Вчера авария, сегодня вот…
Соцработница отвечает мне взглядом, полным холодного презрения.
– Сегодня вот вы. Это стандартная процедура. Если вам нечего скрывать, вы спокойно дадите нам переговорить…
Лиза вырывается из моих рук и бросается в спальню. Раздается глухой удар – хлопнула дверца шкафа.
– Хочу к маме! – ее плач режет по живому.
Маргарита Павловна кажется совершенно непрошибаемой, сотрудница опеки спокойно поднимает бровь:
– Это типичная реакция при насильственном удержании.
Кровь бьет в виски. Я-то понимаю, что Лиза уже доверилась мне, потому что понимает – я единственный человек, который сейчас больше всех хочет, чтобы проснулась ее мама. Шагаю вперёд, неосознанно сжимая кулаки. Полицейские напрягаются.
– Хорошо, – выдыхаю. – Делайте, что хотите, но только после того, как дадите матери увидеть ребенка.
Маргарита Павловна выгибает бровь.
– Что?
– Мне только что звонили из больницы, – достаю из кармана свой сотовый. – И сообщили, что Екатерина в сознании. Она звала дочь.
Больница встречает нас камерами. Как минимум три журналиста устроили засаду у главного входа.
– Доктор Мелихов! Правда, что вы похитили ребёнка умирающей женщины? – к счастью, я успел расслышать только один вопрос.
– Нет, – огрызаюсь. – Мы идем возвращать ребенка матери.
Следом я прижимаю Лизу к себе, прикрывая ее плащом. Девочка прячется под одеждой, дрожа.
Ожидая в холле лифта, невольно ловлю обрывки разговоров медсестёр:
"– Говорят, она его бывшая…"
"– …а ребёнка скрывала…"
Следом я отсылаю органы опеки и полицейских справиться о здоровье матери, хотя сам знаю, что они услышат. Итак, у меня всего пара десятков минут, пока этих малохольных будет обслуживать наша медслужба.
Я захожу в кабинет главврача, чувствуя, что спина немного взмокла. Измотанную Лизу я только что усадил в приемной под чутким взглядом секретаря. Надеюсь, никому не придет в голову похитить ее оттуда.
Главврач сразу же замечает меня и, не беря как обычно паузы, на то, чтобы разложить бумаги или поправить галстук, приступает к главному.
– Ты поставил учреждение в неловкое положение! – Ковалев бьет кулаком по столу. – Мне звонили из трех газет!
– Я защищаю ребёнка, – цежу сквозь зубы. – Девочка в тяжелом состоянии после аварии! Ее мать в больнице в коматозном состоянии, других родственников в городе нет! Кто-то должен о ней позаботиться, прежде чем ссылать в приют! Не усугубляйте ее шок!
Ковалев вертит в руках ручку, лицо его при этом выражает крайнее недовольство.
– Мелихов, тебе не кажется, что “не усугублять шок” должны педиатр и детский психолог, которые есть в нормальном педиатрическом стационаре, куда я и собирался отправить твою… – он запинается, явно не собираясь произносить слово “дочь” – Надеюсь, ты со мной в этом согласен?
– Так у меня куча педиатров и психологов среди знакомых!
Главврач бьет по столу рукой.
– Ты правда не понимаешь или под дурака только косишь? На все есть формальная процедура!
– Конечно, – киваю. – Я уже нанял юриста.
Ковалев качает головой. Я вижу всю степень разочарования в его глазах, но так и не слышу главного: “Ты уволен”. Еще бы, я ведь считаюсь одним из лучших специалистов города. Давно уже заведую отделением и год от года прославляю имя больницы на конференциях.
– Хочешь валять дурака – твое дело, – наконец сдается Ковалев. – Только измажешься по самое не балуй, ко мне не приходи просить помощи.
После разговора я захожу в ординаторскую за вещами, что не забрал вчера. Я только что написал заявление на внеочередной отпуск – свободное время мне понадобится, так сказал юрист. Лиза еще спит в приемной, а опека кружит по больнице – коллеги и тут захотели подсобить.
Пустота. Только старая санитарка Нина Степановна протирает столы.
– Артёмка… – она оглядывается по сторонам, словно проверяет, не будет ли лишних свидетелей, а затем неожиданно обнимает меня. – Я все слышала.
От её запаха – ваниль и антисептик – что-то сжимается в груди.
– Они хотят забрать девочку, – голос немолодой женщины неожиданно дрожит.
Нина Степановна оглядывается и резко тянет меня в подсобку и там между швабрами и ведрами начинает шептать.
– Слушай внимательно. – Ее голос резкий. – Эта Алиса… она тогда сама набросилась на тебя. Я видела.
– Почему вы не сказали Кате тогда, не попробовали остановить. Ведь мне-то она не поверила. Даже слушать не стала…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
