Страница 2 из 3
В этот момент я понимаю – даже если придётся сжечь весь этот проклятый госпиталь дотла, я не отдам её никому. Никогда.
Глава 3. Побег из больницы
Артем
На сей раз я сдаю смену ровно в восемь часов, а не засиживаюсь за историями, как обычно, не пью чай с коллегами. Сегодня у меня есть дела поважнее – успеть до сотрудников опеки увезти из больницы Лизу.
Дождь стучит по карнизу, когда я выношу девочку через служебный выход. Она спит, прижавшись ко мне, её дыхание ровное, тёплое. Я осторожно усаживаю её на заднее сиденье моей машины, пристёгиваю ремень – маленькое тельце кажется таким хрупким, будто сделано из стекла.
"Боже, что я делаю?" – рождается в голове.
Телефон вибрирует в кармане. Я вынимаю сотовый, усаживаясь за руль и вижу номер абонента: это главврач.
– Артём, ты вообще понимаешь, на что подписался? – голос на другом конце провода полон льда. – Юротдел уже бьёт в набат!
Я сжимаю телефон так, что кажется еще немного и пластик затрещит.
– Она не поедет в приют. Даже на ночь.
– Ты не ее родственник! – парирует собеседник.
– Они тоже Лизе чужие люди, – резко отвечаю я. – Я хотя бы знал ее мать!
В трубке слышится тяжелый вздох.
– Я уже слышал, что об этом говорят…
– Мне все равно, кто и что болтает! – начинаю злиться, потому что вижу, Лиза уже уронила головку на дверь машины – нужно скорее довезти ее до дома. – Дайте мне времени до завтра. Больше ни о чем не прошу!
Главврач медлит с ответом, а я в это время решаю, что не собираюсь выслушивать отказы от него. Вешаю трубку и снова смотрю в зеркало заднего вида. Лиза во сне хмурится, её пальцы сжимают потрёпанного мишку.
“Она моя.” – снова осеняет меня: “Просто не может не быть моей.”
Квартира встречает нас тишиной и запахом кофе, оставшегося с утра. Лиза просыпается, едва я переступаю порог, её глаза расширяются от страха.
– Где мы? – спрашивает девочка.
– У меня дома, – ставлю ребенка на пол и опускаюсь перед ней на колени, стараюсь сделать так чтобы наши глаза оказались на одном уровне. – Здесь ты можешь ничего не бояться.
Похоже, мои слова действуют. Лиза поводит плечами, а потом начинает с интересом оглядываться по сторонам, впрочем, все еще сжимая мишку и выставив его перед собой, словно щит.
– Хочешь посмотреть на кота? – пытаюсь завладеть ее вниманием.
Как раз кот, рыжий толстяк по имени Боня, выходит из-за дивана, лениво потягиваясь. Лиза замирает, потом осторожно протягивает руку к моему пушистому наглецу.
– Можно погладить? – голосок девочки звенит от напряжения.
– Конечно, – соглашаюсь я, отодвигаясь в сторону, чтобы Лизе было удобнее дотянуться до кота.
И Боня, предатель, тут же утыкается девочке в ноги, а потом начинает мурлыкать и тереться о них. Лиза впервые радует меня робкой улыбкой.
– Мама говорила, что ты плохой, – вдруг произносит она, не глядя на меня.
Воздух вышибает из лёгких.
– Мама тебе обо мне говорила? – выдыхаю, чувствуя как сердце только что сделало кульбит.
Лиза кивает, но потом меня прошибает новая мысль:
– С чего ты решила, что это именно я? А не другой дядя Артем.
– Мы с бабушкой нашли ее фотографии, – сказав это, девочка отводит глаза. – Она запретила трогать их, потом плакала и только это сказала. Ты ее обидел?
Я прикрываю веки. Катя плакала. Катя помнила. Катя ненавидела меня. Она не просто уехала тогда, решив замести все следы. Где-то в глубине души я надеялся на то, что она счастлива и все равно не мог не возвращаться мыслями к вопросам где она сейчас, как живет, за кого вышла.
– Твоя мама… просто не всё знала тогда, – говорю я, надеясь закончить разговор.
И Лиза правда замолкает.
Чуть позже я чуть ли не впервые в жизни пробую себя в роли повара.
– Не хочу суп! – Лиза скрещивает руки на груди, нижняя губа у нее дрожит.
– Но ты же почти не ела сегодня, – я ставлю тарелку перед ней, чувствуя, как внутри нарастает паника.
"Чёрт, я не умею ухаживать за детьми!"
Вот сейчас явится опека и увидит до чего я в этой роли так себе, хотя за прошедшее утро это первый раз, когда я вспомнил о неприятном грядущем визите – просто не до того было.
– Хочу к маме! – голос Лизы срывается на крик, глаза наполняются слезами.
Я хватаю телефон и набираю номер сестры. Это человек, которому я стану доверять в любой неразрешимой ситуации.
– Настёна, помоги, – шепчу в трубку, надеясь на то, что Лиза, занятая мультиками не услышит, – у меня дома девочка, лет пять-шесть.
На какое-то время сестра замолкает – видно, обдумывает, что ответить.
– Ты же ее не украл? – раздается на том конце провода.
Теперь паузу делаю уже я.
– Скажу так, это дочь одной хорошей знакомой, которая оказалась в нашей реанимации.
– Кати? – сестра как всегда проницательна.
Она понимает, чью дочь я мог бы забрать к себе, не раздумывая, не побоявшись нажить проблемы с опекой.
– Нет, – глупая гордость требует соврать и чтобы сестра не стала допытываться, я тут же прибавляю. – Я в этих делах абсолютный профан. Посоветуй как накормить ребенка супом.
Собеседница фыркает, вероятно от смеха.
– Артем, лучше я приеду.
Через сорок минут Настя уже стоит на пороге моей квартиры, хотя я ее, в общем-то не звал.
– Ну зачем ты? – рычу, едва приоткрыв дверь?
– Давай начистоту, – Настя проходит в прихожую, деловито сбрасывая с плеча сумку. – Ты с суток. Считаешь, что можешь ухаживать за ребенком когда сам едва на ногах стоишь?
Я кривлю губы.
– А ты хочешь привнести еще одного незнакомого человека в ее жизнь?
– Как, кстати, зовут твое сокровище? – фыркает Настя, отправляясь на кухню.
– Лизой, – я следую за ней.
Сестра приближается к плите и кидает взгляд на мое варево, пробует ложкой и цокает языком.
– Я бы тоже не стала, – ее взгляд сердитый.
И тут в кухню вбегает Лиза.
– А это?… – девочка останавливается и прислоняется к моей ноге, как будто ищет защиты и словно всегда так делала.
Хитрый взгляд Насти скользит от меня к Лизе.
– Боже, – шепчет сестра. – Она же твоя копия.
Качаю головой, пытаясь вложить все доступное мне осуждение в этот жест. Я знал, зачем именно Настя приехала.
– Ты уверен, что это твоя дочь? – спрашивает сестра позже, когда Лиза наконец засыпает в гостевой комнате.
Я достаю телефон, показываю фото Кати шестилетней давности, которое все это время я зачем-то бережно хранил. Нет, аппараты у меня менялись, но я методично перекидывал этот снимок с одного на другой.
– Посмотри на нас обоих, – тихо прибавляю я, зажав сотовый в руке и поднеся его к собственному лицу.
Настя тяжело вздыхает и опускает голову.
– Так что, говоришь, с Катей сейчас?
Кухня тонет в темноте, только свет от уличного фонаря пробивается через шторы. Лежу на диване – я так и не сумел покинуть гостевую комнату, где спит предположительно моя дочь. Все время кажется, что стоит расслабиться и Лиза исчезнет, может, упорхнет в окно? Поддавшись меланхолическому настроению, перебираю старые фото – Катя на море, Катя с улыбкой за секунду до поцелуя, а в голове вместо этого Катя с красными от слёз глазами в тот последний день.
"Ты предатель!" – бросила она мне в лицо прежде чем уйти.
Я думал, что все еще можно исправить. Вот доработаю смену, приду домой и все объясню.
Но, как выяснилось, она в тот день исчезла навсегда.
Её голос звенел в ушах, словно проклятие.
Шорох за спиной заставляет меня обернуться. Это Лиза села на кровати, сейчас её фигурка кажется ещё меньше в моей футболке, свисающей до колен.
– Мне страшно и снится машина, – шепчет она. – Можно ты поспишь со мной?
Я беру плед, которым накрывался, ложусь рядом и укрываю девочку куском шерстяной ткани. Она дрожит под моей рукой. Тогда я вспоминаю колыбельную, которую пела мне мать и тихонько напеваю ее, глядя в потолок.
Дыхание ребенка становится более спокойным и кажется я именно сейчас начинаю понимать, что значит быть отцом – когда и ко мне приходит это странное, ни с чем не сравнимое спокойствие от осознания того, что твоему продолжению, твоему ребенку, больше не страшно.
Глава 4. Юридическая схватка
Солнечный луч пробивается сквозь щель в шторах, рисуя золотую полосу на моём лице. Я издаю стон, пытаясь осознать, где нахожусь. Вчерашний день всплывает в памяти обрывками: авария, операция, Лиза…
Мне совершенно не удалось выспаться.
В этот момент тонкие пальчики касаются моей щеки.
– Ты правда мой папа? – детский шепот раздается прямо над ухом.
Я резко открываю глаза. Лиза сидит рядом на кровати, её огромные серые глаза, так похожие на мои смотрят с немым вопросом. Утренний свет играет в её русых волосах, делая их почти прозрачными.
Горло сжимается.
Как ответить? По закону я пока никто. Но по крови…
– Ты… – я осторожно приподнимаюсь на локте, – почему ты так решила?
– Ты похож. – Она серьёзно хмурит лоб, как взрослая. – У нас одинаковые веснушки. – Её пальчик тыкает мне в нос, затем в свою переносицу.
Телефон взрывается резким звонком. Поворачивая к себе экран, я понимаю, что это из больницы.
– Доктор Мелихов, – голос дежурной медсестры звучит взволнованно, – ваша… то есть, пациентка Соколова на короткое время пришла в сознание.
Сердце екает.
– Она что-то сказала?
– Только имя дочери. Сейчас снова без сознания. Наверное, это хороший знак.
Наверное. Киваю, глядя в пустоту. Если Катя очнется, это будет значить, что никто не заберет у меня Лизу. Ухмыляюсь своим глупым мыслям. Никто. Разумеется, кроме нее самой.
Откладываю телефон в сторону, глядя на Лизу. Она прижимается ко мне щекой, теплая и доверчивая, как котёнок.
– Это мама? – она улавливает суть разговора с поразительной детской интуицией.
Этот странно-трогательный момент обрывает дверной звонок, а потом я слышу угрозы вскрыть дверь в случае отказа.
Приходится подняться с постели и идти открывать – вот мы с Лизой и дождались неприятных гостей.
