– Нас разлучили, заставили поверить в то, чего не было.
– Зачем ты сейчас мне это рассказываешь? – хмурюсь я.
Она поднимает на меня взгляд, полный боли и какой-то странной надежды.
– Аврора, ты счастлива с Тагиром? Ты действительно счастлива жить вот так?
Ее вопрос застает меня врасплох. Как вот так? Она что-то знает о мотивах моего мужа в подсыпании мне таблеток? Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но она перебивает меня жестом руки.
– Послушай, я не пытаюсь разрушить твой брак, вовсе нет. Я просто хочу, чтобы ты знала правду. Чтобы ты понимала, на чем он был основан.
Она склоняется ближе ко мне, и ее голос понижается до зловещего шепота:
– Ты думаешь, Тагир женился на тебе по любви? Или, может быть… это была месть? Месть той, которая причинила ему боль? Чтобы показать, что он может быть счастлив без меня. Ты никогда не задумывалась об этом?
Ее слова обжигают, словно ледяной ветер. Я чувствую, как в груди зарождается страх. Неужели это правда?
В моей голове вспыхивают обрывки воспоминаний: взгляд Тагира в день свадьбы, его холодное отстранение в первые месяцы брака, редкие моменты тепла и нежности, которые я ценила больше всего на свете.
– Не знаю, что и думать, – шепчу, чувствуя, как мир вокруг меня начинает рушиться.
Смотрю на Лейлу, пытаясь прочитать правду в ее глазах. И вижу там отчаяние. Отчаяние женщины, потерявшей свою любовь и теперь пытающейся найти хоть какое-то самоудовлетворение.
– Наверно, ты счастлива с Тагиром, – продолжает Лейла. – Но ты должна знать, что он никогда меня не забывал. Никогда не переставал меня любить.
– Замолчи, Лейла. Это лишь твоя версия.
– А Тагир, что же, свою версию тебе не рассказал? Так я и думала, – складывает руки на груди.
– Уходи. Чего ты добиваешься? – повышаю голос.
– У меня к тебе есть выгодное предложение, которое спасет ваш брак.
– Моему браку ничего не угрожает, – говорю не так уверенно, как хотелось бы.
– Аврора, я знаю, это прозвучит странно, – с каким-то совершенно безумным выражением в глазах говорит она. – Но разреши Тагиру стать донором спермы для меня. Пожалуйста. Мой муженек бесплоден и настаивает на ЭКО. Естественно, я заплачу вам обоим, у моей семьи есть деньги. Любая сумма, с любым количеством нулей в рамках разумного.
Я не верю своим ушам. Мой Тагир? Донор спермы? Для нее? Мой муж, которого я люблю больше жизни, должен отдать часть себя, чтобы помочь ей осуществить ее мечту? Что за абсурд?
Лейла видит мое замешательство и продолжает наседать:
– Я обещаю, если ты согласишься, то навсегда оставлю вас в покое. Я больше никогда не появлюсь в вашей жизни. А ты получишь Тагира целиком и полностью. И деньги! Много денег! Глупо отказываться от такого выгодного предложения.
Это уже переходит все границы. Она что, считает меня полной идиоткой? Думает, что я променяю своего мужа на ее исчезновение? Мой Тагир – не товар, который можно купить или продать.
Злость закипает во мне, как лава в жерле вулкана.
– Ты в своем уме, Лейла? Как ты вообще могла прийти сюда и мне такое предложить? Ты думаешь, я позволю использовать моего мужа как… как племенного быка?!
Я встаю из-за стола, и мое тело дрожит от ярости.
– Убирайся вон из моего кабинета! И из моей жизни! И никогда больше не смей приходить сюда с подобными просьбами! Вон пошла!
Жалею, что под рукой нет никакой жидкости, так хочется плеснуть ей кипяточка в самодовольную рожу.
– Ты еще пожалеешь, Рори, так со мной обошлась, – шипит Лейла, называя меня так, как иногда называет муж. Это говорит об ее хорошей осведомленности о наших с ним отношениях.
Несмотря на то, что бывшая мужа выше меня почти по полголовы, я буквально выталкиваю ее из кабинета и захлопываю дверь.
Прислоняюсь к ней спиной, чувствуя, как сильно колотится сердце.
Боже мой, как она посмела? Как она посмела так нагло, цинично, бесцеремонно ворваться в мою жизнь и попытаться разрушить мой брак?
Лейла, ты перешла все границы. И ты заплатишь за это.
Дыхание сбилось, в ушах шумит. Я пытаюсь унять дрожь в руках, но гнев все еще бушует во мне.
Как можно быть настолько эгоистичной и бесчувственной сукой? Неужели Лейла действительно думала, что я легко поведусь на ее деньги и отпущу Тагира ради такой "благородной" цели? Она совершенно меня не знает. Я сделаю так, чтобы депутат Махдиев узнал о том, что замышляет его женушка. Посмотрим, как ему это понравится!
Глава 8
ЛЕЙЛА
Эта Рора напоминает мне мелкую кудрявую болонку. И что Багиров в ней только нашел? Ясно же, что он женился мне назло на одной из своих восторженных дур-студенток, которые ему в рот заглядывали.
Всегда знала, что у него куча поклонниц, но не ревновала никогда. Потому что я – лучшая! А болонку он не любит ни капли.
Зачем я к ней пошла?
Была уверена, что она умная женщина, и согласится на мое предложение. Она и только она стоит между мной и ребенком от Багирова. Он отказал мне из-за нее, боится, что узнает. Так вот теперь ему нечего бояться – я ей все рассказала, как есть. И лучше бы ей закрыть глаза на нашу сделку и смириться, иначе пожалеет. Я сделаю так, что ее брак рухнет, и Тагир выгонит ее из дома ни с чем.
И да, я не считаю себя сумасшедшей.
Багиров много раз говорил мне, что хочет от меня сына, значит я имею право на его спермиков. Что изменилось? Да ничего. Он все так же мой. И пусть мы не вместе, а порознь, но обещания свои нужно выполнять.
Вхожу в кафе, стараясь не выдать волнения, которое грызет изнутри. Данияр уже здесь, сидит за столиком у окна, как всегда, с безупречной осанкой и холодным взглядом. Он замечает меня, и на его губах появляется натянутая улыбка.
– Лейла, ты опоздала.
– Прости, – говорю я, присаживаясь напротив. – Пробки.
– Зачем ты меня выдернула посреди рабочего дня? – недовольно хмурится муж.
– Я была в клинике и…
– Только коротко и по существу, – перебивает Данияр.
– Врач-репродуктолог предупредил меня о возможных серьезных рисках, ведь я полностью здорова. В общем, я хотела предложить тебе искусственную инсеминацию. Это когда….
– Я знаю, что это такое! – в глазах мужа полыхает ярость. – Не будет этого, поняла? Никакого контакта с чужой спермой. Сочту за измену и верну родителям с позором, уяснила? Только подсадка готового эмбриона.
– Хорошо, Данияр, – киваю. – ЭКО так ЭКО, но у меня есть условие.
Он поднимает брови, явно удивленный моими словами. Данияр привык диктовать условия, а не принимать их.
– Какое еще условие, Лейла?
Я делаю глубокий вдох и выпаливаю:
– Донором для него будет Багиров.
В его глазах вспыхивает гнев. Кажется, он вот-вот взорвется. Мне даже страшно становится. Но это ему нужен наследник, а не мне. Так что ему придется согласиться.
– Ты что, с ума сошла? Ребенка от бывшего захотела? Ты хоть понимаешь, что говоришь, Лейла? Это позор! Выбери любого другого, что доноров тебе мало? Я слышал в той клинике огромная картотека. Что ты мне мозг морочишь?
Я смотрю ему прямо в глаза, не отводя взгляда:
– Это мое условие. Либо так, либо никак. Можешь искать себе другую жену, согласную родить тебе наследника от рандомного мужика. Но моего согласия на ЭКО без этого ты не получишь.
Наступает тяжелая тишина. Данияр багровеет. Он привык к власти и к контролю. И сейчас, когда его планы рушились на глазах, он чувствовал себя беспомощным.
Я вижу, как борется его самолюбие, как он мечется между желанием получить наследника любой ценой и нежеланием допустить унижение.
Он смотрит на меня, словно видит впервые. В его взгляде – смесь ярости, отчаяния и… кажется, удивления. Да, я редко выступаю против Махдиева, редко что-то прошу у него, но он знает, что я тоже всегда получаю желаемое. Мы с ним в этом похожи.
Наконец, он выдыхает, откидываясь на спинку стула.
– Черт с тобой, Лейла, – цедит он сквозь зубы. – Только сделай это быстрее.
– Есть нюанс. Донор женат и из-за супруги отказывается мне помочь. У них там какие-то проблемы в семье.
– Так договорись с ними, нормально. Чего ты от меня хочешь? – поднимает на меня усталый взгляд. – Чтобы я сам пошел к ним? Не будет этого, Лейла. Это твоя проблема.
– Это наша проблема. Помоги мне ее решить!
– Заставить твоего доктора наполнить спермой стакан? Мне даже думать об этом противно. Так что не втягивай меня в свои интриги. И меньше распространяйся о моей проблеме. Если правда выйдет в народ – что ты сделала искусственное оплодотворение – пеняй на себя. Сделай всё тихо, Лейла. Тихо и без скандалов. Проколешься, я тебя накажу, – его голос становится чересчур суровым, аж мурашки ползут по коже.
– Не проколюсь. Просто найди нарушения в работе клиники и временно убери оттуда Аврору. Она мне мешает. И тогда все будет так, как тебе нужно, клянусь.
– Не можешь сама справиться с девчонкой – отступись. Сделай, как я сказал.
– Ни за что! Но мне нужны твои возможности, Данияр, – накрываю его ладонь своей и гипнотизирую его взглядом.
– Черт с тобой, Лейла, – повторяет он свою любимую фразу, и я расплываюсь в улыбке.
Я иду на шаг впереди тебя, Рори. Если ты сунешься к моему мужу – тебя ждет большой-большой сюрприз.
Глава 9
Любимый… Как же фальшиво это слово сейчас звучит в моей голове. Глубоко вдыхаю, чтобы хоть немного успокоить бешено колотящееся сердце и нажимаю на вызов.
Гудок… Второй…
– Аврора… Привет, дорогая! Как ты? – в голосе Тагира слышится обычная бодрость, будто ничего не происходит. Будто между нами не выросла эта чертова пропасть, заполненная ложью и молчанием.
– Привет, Тагир. Мне нужно с тобой серьезно поговорить.
На другом конце связи на мгновение повисает тишина. Кажется, даже шум большого города, доносящийся из динамика, стихает.
– Да, Аврора, я понимаю. Нам действительно нужно поговорить. О многом.
Его тон становится более серьезным и настороженным. Это хорошо. Значит, он понимает, что мы достигли критической точки.
– Это насчет Лейлы…
– Аврора, пожалуйста, – Тагир резко перебивает меня. – Давай не сейчас о ней, ладно? Я сейчас просто… не могу. У меня тут совещание через пять минут, все горит. О Лейле мы поговорим, когда я вернусь. Хорошо?
Я чувствую, как злость, копившаяся во мне последние недели, начинает бурлить. Он всегда так делает. Уходит от неудобных разговоров. Прячется за работой, за командировками, за чем угодно, лишь бы не смотреть правде в глаза.
– Тагир, ты всегда так делаешь! Бежишь! Когда ты вернешься? Через неделю? Через месяц? Я устала от этих «потом» и «когда будет время»!
– Аврора, послушай, я… – он запинается. – Я понимаю, что ты злишься, но сейчас действительно не лучшее время. Я позвоню, как только освобожусь. Обещаю. Мне правда пора бежать. Целую.
И отключается.
Мои руки бессильно повисают вдоль тела, телефон выпадает из рук. Я хотела сказать ему, что приходила эта наглая Лейла, но он не хочет обсуждать ее по телефону. Значит, дело действительно серьёзное. Что меня ждет?
Морщусь и сгибаюсь пополам от менструальной боли. Надо выпить еще одну таблетку обезболивающего, а то невозможно работать.
– Аврора, – связывается со мной администратор Алиса по телефону, – зайди к Рустамову, срочно!
– Бегу-бегу!
Шаги моих каблуков гулко отдаются в стерильных коридорах клиники. Сердце почему-то колотится быстрее обычного, словно предчувствует неладное.
Обычно, в четверг утром, я полна сил и энергии, с предвкушением ожидая приема пациенток, желающих стать матерями. Но сегодня я как квашня. С самого утра преследует какое-то смутное беспокойство. И все из-за мужа и из-за его бывшей пассии, конечно. До сих пор не могу отойти от встречи с ней, вчера даже успокаивающее пила, как меня бомбило!
Когда я подхожу к кабинету Рустамова, заведующего нашей клиникой репродуктивной медицины, он уже ждет меня у двери. На его лице застыло какое-то странное выражение – смесь сожаления и неловкости.
– Аврора, проходи, пожалуйста, – говорит он, отступая в сторону и жестом приглашая меня войти. Его голос звучит необычно тихо, почти шепотом.
Прохожу в кабинет и сажусь в кресло напротив его массивного стола. В нос бьет запах свежесваренного кофе, обычно бодрящий, но теперь вызывающий лишь легкое головокружение и тошноту.
– Аврора, мне очень жаль, но я должен тебе это сказать, – Рустамов вздыхает и потирает переносицу. Вид у него такой, словно он только что получил плохие новости. Не разговаривала бы я с мужем час назад, я бы подумала, что с ним что-то случилось. – На тебя поступила жалоба. Серьезная жалоба от пациентки.
Я в замешательстве смотрю на него.
– Жалоба? Какая жалоба? Что я сделала не так? – вопросы вырываются из меня один за другим. Я пытаюсь вспомнить все свои последние приемы, консультации. Но ничего предосудительного в голову не приходит.
