Нет, конечно нет. Тогда, в зале суда, она видела молодую женщину с длинными каштановыми волосами и отчаянием в глазах. Сейчас перед ней была совсем другая женщина. Жизнь изменила меня до неузнаваемости, хотя я и старалась сохранить внешность насколько возможно.
– Вы в порядке? – спросила она, вглядываясь в мое лицо. – Вы очень бледная.
– Да, просто… – я сглотнула, – мигрень. Бывает иногда.
– Понимаю, – она кивнула. – Можете закончить позже, если нужно.
– Нет, я… я закончу сейчас, – я начала лихорадочно протирать поверхности, стараясь не смотреть на нее.
– Как вас зовут? – вдруг спросила она.
Она узнала меня? Вспомнила?
– Анна, – ответила я, не в силах солгать.
– Анна, – повторила она задумчиво. – Вы недавно работаете у нас?
– Да, третий день.
– Я вас раньше не видела, – она смотрела на меня с каким-то странным выражением. – А мой сын?
Сердце пропустило удар.
– Ваш сын?
– Денис Марков, ведущий разработчик, – она улыбнулась, но глаза остались холодными. – Вы убирали его кабинет?
– Да, вчера, – выдавила я.
– И как он вам показался? – в ее голосе появились странные нотки.
Что это? Допрос?
– Обычный молодой человек, – я пожала плечами, стараясь выглядеть безразличной. – Я не особо обращаю внимание на сотрудников.
– А жаль, – она усмехнулась. – Мой сын – завидный жених. Но, конечно, не для всех.
В ее тоне прозвучало что-то снисходительное, почти презрительное. Словно сама мысль о том, что уборщица может заинтересоваться ее сыном, была нелепой.
Если бы ты знала, кто эта уборщица на самом деле. Если бы знала, что она уже однажды разрушила вашу семью.
– Я закончила, – сказала я, собирая инвентарь. – Простите еще раз за фото.
Она кивнула, не глядя на меня, уже погруженная в работу за компьютером. Я вышла из кабинета на ватных ногах, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.
Мать и сын. Вдова и сирота. В одной компании со мной. Какая злая ирония судьбы.
Мне удавалось избегать Дениса до конца смены. Я видела его мельком в коридоре, но развернулась и пошла в другую сторону. Трусливо? Да. Но я не была готова к еще одной встрече. Не сегодня, когда нервы натянуты до предела, а в голове пульсирует боль от осознания того, в какую ловушку я попала.
Я уже собиралась уходить, переодевшись в свою одежду, когда в раздевалке появился он. Просто возник в дверях, словно материализовался из моих кошмаров.
– Как всегда прячешься, Анна? – его голос был низким, с хрипотцой, которая отзывалась где-то глубоко внутри меня.
– Нет конечно, – я нервно застегивала пальто, не глядя на него. – Я убираю, мне некогда.
– Я тебя напрягаю, – он подошел ближе, заставляя меня отступить к шкафчикам. – Ты меня боишься. Вопрос – почему?
Потому что я убила твоего отца. Потому что ты – мое живое напоминание о преступлении. Потому что от одного взгляда на тебя меня бросает то в жар, то в холод.
– Я не понимаю, о чем вы, – мой голос дрожал.
– Бросай это «вы», – он поморщился. – Мне всего двадцать пять, не делай из меня старика.
Двадцать пять. Как раз столько, сколько могло быть моей дочери. Той, которая отказалась от меня и теперь живет своей жизнью, не желая знать мать-преступницу.
– Хорошо… Денис, – его имя обожгло губы. – Я просто делаю свою работу. И мне пора домой.
Я попыталась проскользнуть мимо, но он перехватил меня за локоть. Его пальцы были горячими, сильными, обжигающими даже через ткань пальто.
– Что с тобой такое? – он наклонился, заглядывая мне в лицо. Его пронзительный взгляд был так близко, что я видела крошечные золотые искорки вокруг зрачков. – Ты вздрагиваешь от каждого моего движения. Смотришь на меня так, словно видишь призрака.
Если бы ты только знал, насколько ты прав.
– Я просто… не привыкла к вниманию, – выдавила я из себя. – Особенно от молодых людей.
– А сколько тебе лет? – его брови изогнулись. – Тридцать пять? Сорок?
– Сорок пять, – ответила я, и его глаза расширились.
– Серьезно? – он окинул меня оценивающим взглядом, который скользнул от лица вниз, задержавшись на изгибе бедер. – Никогда бы не дал. Хорошо сохранилась.
Это прозвучало почти как комплимент, если бы не легкая насмешка в голосе. Я почувствовала, как краска заливает щеки.
– Отпусти, пожалуйста, – я посмотрела на его руку, все еще сжимающую мой локоть.
– А если нет? – он наклонился еще ближе, его дыхание коснулось моей щеки. Запах мяты и кофе, смешанный с чем-то чисто мужским, ударил в ноздри, заставляя колени подгибаться.
– Зачем ты это делаешь? – прошептала я, не в силах отвести взгляд от его лица, таким пугающе похожим на лицо отца, и одновременно таким другим – более резким, жестким, неприрученным.
– Потому что ты интересная, – он усмехнулся. – Не похожая на других. И я всегда получаю то, что меня интересует.
Его взгляд опустился к моим губам, и я почувствовала, как внутри что-то обрывается. Он не собирается…
– Я видел, как ты смотрела на меня вчера, – продолжил он, его голос стал еще ниже, почти интимным. – Как дрожали твои руки. Как расширились зрачки.
Боже, нет. Он не может так на меня действовать. Это неправильно. Извращенно. Больно.
– Ты ошибаешься, – мой голос звучал неубедительно даже для меня самой.
– Я никогда не ошибаюсь насчет женщин, – его пальцы легко коснулись моей щеки, обводя контур скулы. От этого прикосновения меня пробрала дрожь. – И знаешь что? Я тоже не мог перестать думать о тебе. Всю ночь.
Нет. Нет. Нет.
– Это неправильно, – выдохнула я. – Я вдвое старше тебя.
– И что? – он пожал плечами. – Мне плевать на возраст. Меня интересуют люди, а не цифры.
Его пальцы скользнули ниже, к шее, легко касаясь пульсирующей жилки. Я чувствовала, как бешено колотится сердце, как перехватывает дыхание, как предательское тепло растекается внизу живота.
Двадцать лет без мужчины. Двадцать лет без прикосновений. Без тепла. Без близости.
И вот теперь он – сын человека, которого я убила – стоял в считанных сантиметрах, обволакивая меня своим запахом, своим теплом, своей энергией. Молодой, красивый, опасный.
– Я должна идти, – прошептала я, собирая последние крохи самообладания.
– Конечно, – он отступил, освобождая проход. – Но знай, Анна, я не из тех, кто легко отступает.
В его голосе звучала такая уверенность, что мурашки пробежали по коже. Он стоял, засунув руки в карманы, с легкой улыбкой на губах, наблюдая, как я нервно собираю сумку.
– До завтра, – сказал он, когда я проходила мимо.
Это прозвучало не как прощание, а как обещание. Как предзнаменование чего-то неотвратимого.
Я вылетела из здания на холодный воздух, жадно глотая его, словно человек, который долго был под водой. Меня трясло. От страха, от осознания сложности ситуации, от стыда за собственное тело, предательски реагирующее на его близость.
Сын Виктора. Тот самый маленький мальчик, который рос без отца, пока я отбывала срок.
И я хотела его. Боже, как я его хотела. Эта мысль была настолько неожиданной, настолько сбивающей с толку, что к горлу снова подкатила тошнота.
Я сползла по стене, обхватив колени руками, не чувствуя холода бетона сквозь тонкую ткань брюк. Слезы текли по щекам, но я не пыталась их вытереть.
Как мне выбраться из этого кошмара? Как справиться с внезапно вспыхнувшими чувствами?
Его пронзительный взгляд преследовал меня. Взгляд Виктора, смотрящий из лица его сына. Манящий. Гипнотизирующий.
Я знала, что не смогу сопротивляться вечно. Рано или поздно я сломаюсь. И эта мысль одновременно пугала и волновала.
ГЛАВА 3
Говорят, время лечит. Какая чушь. Время не лечит – оно загоняет боль глубже, заставляет привыкнуть к ней, как к хронической болезни. Ты не избавляешься от нее, просто учишься существовать, неся ее внутри.
Я не спала всю ночь. Снова. Третью ночь подряд с тех пор, как в мою жизнь ворвался Денис Марков – с его пронзительным взглядом, татуировками и дерзкой усмешкой. Сын человека из моего прошлого.
К утру я приняла решение. Я не могу уволиться – мне нужны деньги. Но я могу быть невидимой. Тихой тенью, скользящей по коридорам после закрытия офиса. Буду приходить позже, уходить раньше. Избегать его, как болезни. Как искушения. Как судьбы.
Глупая, наивная Анна. Как будто от судьбы можно убежать.
– Нашел! – его голос, низкий и хриплый, заставил меня вздрогнуть так сильно, что ведро с водой качнулось, расплескав часть на пол.
Денис стоял в дверях кабинета на третьем этаже, скрестив руки на груди. Сегодня на нем была черная рубашка, подчеркивающая широкие плечи и узкие бедра, снова с закатанными рукавами, открывающими татуировки. Волосы взъерошены, словно он только что запускал в них пальцы. А глаза смотрели на меня с каким-то хищным удовлетворением.
– Ты постоянно избегаешь меня, Анна, – это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Он оттолкнулся от косяка и шагнул в кабинет, закрыв за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел.
Сердце рухнуло куда-то в желудок. Легкие забыли, как дышать.
– Никого я не избегаю, – я выпрямилась, крепче сжимая швабру, словно это могло защитить меня. – Просто работаю.
– Врешь, – он сделал еще шаг ко мне, и я невольно отступила. – Последние два дня ты менялась сменами с другими уборщицами. Приходила в шесть утра, а не вечером.
Он заметил. Он спрашивал обо мне.
– У меня есть личные дела, – мой голос звучал неубедительно даже для меня самой. – Мне удобнее утренняя смена.
– Чушь, – еще шаг, и пространство между нами сократилось до двух метров. – Я специально приехал раньше сегодня. Чтобы поговорить с тобой.
Мурашки побежали по коже, нервные окончания вспыхнули, как бикфордов шнур. От его присутствия воздух в комнате, казалось, сгустился, стал тяжелым, наэлектризованным. Я физически ощущала его – каждой клеткой кожи, каждым нервом.
– О чем нам говорить? – я отступила еще на шаг, уперлась спиной в стол. Ловушка. – У нас нет ничего общего.
О, какая ирония. У нас слишком много общего, и ты даже не подозреваешь об этом.
Его губы дрогнули в усмешке, от которой что-то оборвалось внутри.
– Врешь, – повторил он тихо. – Я вижу, как ты смотришь на меня, Анна. Как вздрагиваешь, когда я рядом.
Он подошел еще ближе, теперь нас разделяло меньше метра. Я чувствовала тепло его тела, его запах – смесь дорогого парфюма, кофе и чего-то неуловимо мужского, первобытного.
– Денис, – мой голос дрогнул, – я не понимаю, чего ты хочешь.
– Тебя, – просто ответил он, и от этого короткого слова низ живота скрутило горячей спиралью. – С первого дня, как увидел.
Меня? Ты хочешь меня? Если бы ты только знал, кто я…
– Это… неуместно, – выдохнула я. – Я вдвое старше тебя. Я твоя… уборщица.
Он рассмеялся – низким, раскатистым смехом, от которого по коже пробежал электрический разряд.
– Если бы меня волновал возраст или статус, думаешь, я бы стоял здесь? – он наклонил голову, изучая мое лицо. – Меня интересуют люди, Анна. А ты – самый интересный человек, которого я встречал за долгое время.
Я не знала, что ответить. Горло перехватило, а сердце колотилось так, что он наверняка слышал его стук. Двадцать лет не смотрела в глаза мужчине, не ощущала этого напряжения между телами, этой химии, от которой плавятся кости и горит кожа.
– Почему? – прошептала я.
Он поднял руку, и я замерла, как кролик перед удавом. Его пальцы, смуглые, с четко прорисованными венами, легко коснулись моей скулы, обводя контур лица. От этого прикосновения словно разряд тока прошел сквозь тело, и я невольно подалась к его руке.
– Ты другая, – его голос стал ниже, интимнее. – В тебе есть глубина. Тайна. История. Когда я смотрю в твои глаза, то вижу… столько всего.
Если бы ты только знал, что именно ты видишь. Если бы только знал, какую историю я прячу за этими глазами.
