«Ты думаешь, я тут в тюрьме? Неа. Ошибаешься. Я ложусь спать, так что не мешай».
«Не хочешь на корабле покататься? Хотя… Я тебя более уверенной в себе считал, а ты, оказывается, трусишка. Ладно, иди спать, кролик ты мой золотистый».
«Я не трусишка. Но не надо меня заводить, Дима. Завтра рано утром на работу».
«А мне куда? На море? Я вообще-то тоже работаю».
«Дим, все, давай».
«Кролик».
Черт! Черт! Вот провоцирует же… А мне на самом деле очень хочется поехать. Да только завтра как зомби буду. Не смогу сосредоточиться на работе.
«Вдох, выдох… Надо проветрить голову, Милена. Соглашайся!» – кричит во мне демон.
«Успокойся. Выруби мобильный и спать», – шепчет милый ангелочек. Но почему-то мое сердце слышит первое.
«Называй адрес. Скоро буду».
Сама же вызываю такси. Потому что в мою тачку кто-то сегодня врезался, пока я была в ресторане с Димой.
«Умница ты моя. Эта ночь станет незабываемой!» – прилетает в ответ.
А я… Я даже не сомневаюсь!
Я доезжаю до нужного адреса минут за сорок. Расплачиваюсь с водителем такси, выхожу из автомобиля и набираю номер Димы. Тут ветрено, прохладно. Надо было прихватить с собой хотя бы пиджак.
Вижу несколько кораблей и направляюсь в их сторону. Черт знает, на каком из них находится Беркутов. На мой звонок он отвечает после седьмого гудка:
– Мили, я тебя вижу. Жди там, – просит он.
Прячу телефон в карман и обнимаю себя за плечи. Прохладно, однако. Как бы не заболеть после сегодняшнего путешествия.
– Привет, – едва оказавшись рядом, этот наглец обвивает мою талию руками и прижимает к себе так, будто я его девушка и встречаемся мы с ним давным-давно. – Я успел дико соскучиться.
– А я нет, Беркутов. А ну отпустил меня! – шиплю, прижимая руки к его твердой груди. – Ты что себе вообще позволяешь, грубиян?
– Я? Грубиян? Да ну тебя, Мили. Я просто карамелька, – хохочет он, запрокидывая голову назад. Но меня держит все так же сильно.
– Прекрати, – уже серьезно заявляю я.
Дима отпускает и, взяв меня за руку, тянет за собой. Оказавшись на борту корабля, я дышу полной грудью. Какой же тут воздух чистый, свежий. Правда, ветер бьет в лицо, треплет волосы. И мне холодно. Я начинаю мелко дрожать, зубы стучат.
– Вообще-то, кактус ты мой прекрасный, на воде всегда прохладно. А ты будто на подиум собралась, – подкалывает меня Беркутов.
– Знаешь, куда свой длинный язык засунь? Я уже поняла, что одежду подобрала неудачную. Торопливо вышла, поэтому.
– Ага, понимаю, – снова смеется, накидывая на мои плечи свой пиджак, в который я моментально укутываюсь, чувствуя свежий морской запах его туалетной воды. – Все окей?
– Отлично. Спасибо. Тебе самому-то не холодно?
– Когда буду замерзать, так сразу прижмусь к тебе, – подмигивает.
– Надеюсь, это корабль не твоего отца? – меняю я тему.
– Не-а. Тут платно катаются. Вон людей сколько, – кивает на противоположную сторону, где действительно собралось много народа. – Но именно эту часть я забронировал. Чуть позже двинемся.
– Ты сумасшедший.
– Yes of course, baby (конечно, детка), – играет темными бровями. – Зато твой. Ты попроси, так я всех отсюда выгоню.
– Ой, прекрати. Не будь занудой, Беркутов. Как ребенок, честное слово, – фыркаю я. – Шаблонные слова, Димочка. Я их совсем не перевариваю. Лучше придумай что-нибудь удивительное.
– Кактус, – цокает языком. – Настоящий кактус для подоконника! Тебя даже на прогулку нельзя с собой брать.
– Я не вещь. И прекрати меня так называть, иначе получешь сначала по голове, а потом… Агрррр! Лучше не выводи меня из себя, иначе будешь вон с той толпой кататься, – киваю в сторону.
В следующий миг корабль покачивается, и я ахаю от неожиданности. Он плавно трогается с места, в то время как Дима крепко держит меня за талию, будто боится, что я упаду.
Оледеневшими пальцами цепляюсь за поручни, хоть и знаю, что не вылечу за борт. В первую очередь меня держат сильные руки рядом стоящего психа, то есть Дмитрия.
Я стала слишком странной. Раньше ничего не боялась, а сейчас чувствую себя слабачкой. Ведь не впервые же на корабле нахожусь.
Наклоняюсь, чтобы посмотреть на воду. Дима молча стоит рядом. И это так удивительно… Оказывается, он умеет молчать две-три минуты подряд.
– Слушай, Мили. Мы же идеальная пара, разве не так? – горячо шепчет мне на ухо. – Но ты меня отшиваешь. Почему?
Боже мой… Значит, максимум три минуты. Потом снова начинает болтать.
– Может, промолчишь немного? – прошу я его, всматриваясь вдаль, где видны огоньки ночного города.
– Нет, это невозможно, Мили, – остановившись позади, обнимает меня и опускает подбородок на мое плечо. – Я тут искренне признаюсь тебе в любви, а ты…
– Дима! Да блин! Ты чего как ребенок себя ведешь? Отпусти меня немедленно и отойди! И… О какой любви идет речь, чудик? Ты меня толком даже не знаешь!
– Ребенок? – цокает языком. – Ты мне не веришь, да? Знаю я тебя достаточно хорошо, милая. Зря ты так. Но… Я также знаю, кажется, как тебя уверить. Пойдем.
Взяв меня за руку, Дима тянет в сторону, где та самая толпа людей. Кто-то с малышами, кто-то со своей парой, а кто-то один, снимает селфи.
– Народ, прошу минуточку внимания! – говорит Дима очень громко, и все сразу же устремляют на него взгляд. – Я этой девушке никак не могу доказать, что влюблен в нее по уши. Не верит она мне! Ну никак! Хоть убейте!
Боже… Мне сквозь землю провалиться хочется!
– Что ты делаешь? – шепчу, крепко сжимая его ладонь.
Он отстраняется и разводит руки в стороны.
– Милена, я люблю тебя, как ты этого не понимаешь? – заявляет он с улыбкой на лице. – С ума ты меня сводишь. Днем и ночью о тебе думаю и больше ни о чем! Люблю, поверь!
Я даже отреагировать не успеваю. Кто-то хлопает в ладони, кто-то снимает нас на камеру, а кто-то кричит: «Браво!»
– Придурок! – рычу. Теперь я цепляюсь за его руку и тяну за собой. – Да что ты делаешь? Совсем, что ли, ку-ку?
– Ну да. Ты таким сделала, – обхватывает мое лицо ладонями. – С ума свела. Никому тебя не отдам. Ванильная девочка, притворяющаяся кактусом. Иди ко мне.
И в следующее мгновение впивается в мои губы напористым, голодным и безумно страстным поцелуем.
Глава 3
С ним все так невероятно быстро… Неправильно…
Но в то же очень весело, безумно.
Вот чувствую, что нельзя поддаваться. Надо держать дистанцию. Да только ничего с собой не могу сделать.
Внутренний голос буквально орет, чтобы я отошла. Оттолкнула от себя Беркутова и вообще врезала ему звонкую пощечину, чтобы не наглел.
Но внутри меня поднимается такое пламя… Его пальцы касаются кожи шеи, вызывает табун мурашек во всем теле. Губы горят, как и низ живота – там вообще непонятно что творится.
– Отойди! Да что ты себе позволяешь? – подаю я охрипший голос.
Дима смотрит исподлобья, прижавшись лбом к моему. На лице легкая улыбка. Зрачки черные-черные.
– Лучше поехали ко мне, – хрипло отвечает он, все так же стискивая в своих объятиях. – Обещаю, что не пожалеешь.
– А вот ты пожалеешь, что лапаешь меня! Я тебе не разрешала!
– Для того, чтобы тебя целовать, кролик ты мой, мне не нужно твое разрешение. Ты дрожишь. Хочешь же меня, как и я тебя. Но упорно делаешь вид…
– Ой, какие мы самоуверенные! – обрываю его речь. – Дрожу, потому что холодно! Не надо выдумывать то, чего нет на самом деле. И… Спасибо за такой вечер, но я хочу домой, как только корабль вернется на свое место!
– Обязательно поедем, – оставив на моей щеке короткий поцелуй, Дима отстраняется. И мне становится еще холоднее. Губы мои действительно горят. А еще он расцарапал кожу щетиной. – У вас там завтра какие-то важные съемки вроде? Отец сегодня что-то такое говорил.
– Я еще не знаю, если честно. Но сказали приехать раньше. Мне бы поехать домой и выспаться, но я поддалась на твою провокацию.
– Жалеешь? – вопросительно выгибает бровь. – Не отвечай, я знаю ответ. Тебе нравится тут быть. Со мной.
Я закатываю глаза и прикусываю нижнюю губу. А ведь он снова прав. Но знать ему об этом не нужно.
– Если смогу разобраться с делами в офисе, то обязательно приеду тебя увидеть. Отец просто давит меня работой. Ее всегда невыносимо много. Еще и его друг приехал, так все, теперь вообще капец.
– Это ты про дядю Эмиля? Я вчера видела их вместе. – догадываюсь я.
– Откуда ты его знаешь?
– Ну… Они друзья с моим отцом. Очень близкие.
Дима усмехается, всматриваясь вдаль. Мне кажется или он стал каким-то грустным?
– Эй, ты чего? – шутливо бью его локтем в бок. – Такое внезапное изменение настроения… Причину можно узнать?
– Твой отец часто вмешивается в твою жизнь? С приказами, например. Что ты должна делать, а что нет?
– Нет, конечно. Благо, мы видимся редко. Но вот с Алиной он так почти ежедневно… Потому что работают вместе. Она перед его глазами круглосуточно. Будь я на месте сестры, то давно сошла бы с ума. Благо, она замуж вышла, живет, естественно, в доме своего мужа и ночью отдыхает от отца, – смеюсь я, вспоминая жалобы Алины. – А я, наоборот, вижу его только поздним вечером. Наверное, я немного везучее.
– Никогда не стану лезть к своим детям. Если они у меня будут, конечно. Потому что жизнь для того, чтобы жить в свое удовольствие. А не так, как хотят родители.
– Дим, по твоим словам складывается такое впечатление, будто твой отец тебе враг. Родители могут быть очень строгими, Беркутов, но для своих детей они всегда хотят всего самого лучшего. И еще часто сжимают со всех сторон, бросаются командами… Иногда бывает внутри них страх. Страх потерять, к примеру. Случись с тобой, не дай бог, что-нибудь ужасное, у Сергея Владиславовича инфаркт случится.
– Да ладно тебе. Он на меня давно забил.
Продолжать эту тему мне не хочется. Не знаю, какие у Димы отношения с отцом, но мне его папа кажется очень даже хорошим, милым человеком. Знаете, бывают мужчины, которые подзывают к себе своих подопечных – молодых моделей, и, например, взамен на популярность просят что угодно. О таких я очень часто слышала. Вот Сергей Владиславович в этом плане совсем другой. Он очень строгий и требовательный. Всегда добивается от нас крутейшего результата. Его агентство должно быть номер один, не иначе. Кстати, дядя Эмиль тоже в этом деле, и я его часто вижу у нас.
Атмосфера не такая, какой была изначально… Но Беркутов берет себя в руки и снова начинает шутить. Домой он меня подвозит ближе к двум часам ночи. Но отпускать, кажется, не собирается.
– Зря отказалась. В моем доме ты оторвалась бы по полной.
– Мне на работу рано утром, балбес, – фыркаю я. – Спокойной ночи.
– А поцелуя на прощание нет? – грустно усмехается. – Вот только не надо снова превращать себя в кактуса. Ты такая красивая и милая, когда послушно себя ведешь.
– А ты настоящий зануда, Беркутов! – хмыкнув, тянусь к ручке двери, но Дима притягивает меня к себе, цепляясь за локоть мертвой хваткой.
– Не отпущу! – хрипит он.
Утро начинается как-то необычно. Я не выспалась, но настроение почему-то хорошее. Никак не реагирую на подкалывания отца, на то, что он ругается. Ведь вчера, когда я приехала домой, он еще не спал. Был в своем кабинете, и мы столкнулись с ним лбами. Я выскользнула, естественно, и побежала в свою комнату. И, конечно же, допрос за столом в такую рань был неизбежен. Благо, братишка в Америке занят своей учебой, иначе он присоединился бы к отцу.
– Папуль, я не маленькая, – встав с места, иду к отцу и чмокаю его в колючую щеку. – Ну уж прости. Пришлось уехать к друзьям, и наше празднование затянулось.
– Надо было хотя бы предупредить!
– В следующий раз, папуль.
Мама не поддерживает отца. Знает ведь – бессмысленно. Я сбегу снова, если это будет необходимо. В конце концов, я не школьница. А взрослая девушка. Кстати, совершеннолетняя. А еще самостоятельная! У меня на плечах, между прочим, гениальная голова есть!
– Мою машину возьми, – подмигивает мамуля. – Ключи на тумбочке в коридоре.
– Спасибо, спасибо!
Благо, в пробки не попадаю, доезжаю до агентства за час. По дороге получаю сообщение от Димы. Он сообщает, что ради меня обязательно закончит дела как можно быстрее и приедет… Успеет меня увидеть.
Ну безбашенный, ей-богу! Такого парня я не встречала никогда! Не понимает слова «нет». Без тормозов! Не слышит то, что ему невыгодно.
– Миленочка, доброе утро, – здоровается женщина с ресепшена. – Тебя Надежда Вениаминовна ждет!
– Я в курсе. Спасибо, Анна Дмитриевна.
Постучав в дверь, я открываю ее, получив одобрительный кивок. Присаживаюсь напротив Надежды Вениаминовны и терпеливо жду, когда она завершит телефонный разговор.
