– Держите его! – кто-то рычит, ещё один удар шокера. Ещё. Ещё.
Он стиснул зубы. Слишком упрямый, чтобы заорать. Слишком гордый, чтобы показать боль. Но она есть. Я её вижу.
Он падает на колено. Грудь вздымается тяжело, в глазах бешеный свет. Он всё ещё не сдался.
Один из охотников оборачивается ко мне. Я замираю, вжимаюсь в стену, ногти впиваются в ладони, сердце колотится так, что кажется, его слышно всем.
– Не скучай, девочка, – ухмыляется он.
Они выволакивают Рустама за ворота клетки, как зверя, которого приручили. Как сломленного пса.
И я остаюсь одна.
В груди что-то рушится, но я даже не понимаю, что именно.
Я думаю, что его больше не вернут. Время в этой клетке не измеряется минутами, оно просто есть – вязкое, липкое, тянущееся, как старое засохшее вино. Часы? Дни? Я не знаю. Я перестала считать после первой ночи, когда лежала на холодном бетоне, уставившись в потолок, прислушиваясь к тишине за дверью. Но там ничего. Ни шагов. Ни голосов. Ни его.
Я не сплю. Закрываю глаза, но сон не приходит. В углу, на грязном полу, валяется его плед, небрежно брошенный, будто он так и должен был там лежать. Он всё ещё пахнет им. Пахнет теплом, смешанным с чем-то терпким, мужским, звериным. Я сжимаю его в пальцах, стискиваю, запутываюсь в ткани, и ненавижу себя за это.
Но этот запах уже не пугает меня так, как раньше.
Теперь он просто напоминает.
Я не знаю, что именно. То ли страх. То ли что-то ещё.
Когда дверь открывается, сердце вырывается в горло. Я вскакиваю, не понимая, чего жду. Я ведь не ждала его, правда? Он не должен был вернуться.
Но охотники не выходят. Не бросают внутрь нового зверя. Не швыряют очередную сломанную жизнь, которая задержится здесь ненадолго.
Они бросают его.
Рустам падает тяжело, как мёртвый.
Я замираю, руки холодеют, что-то сжимается внутри, и вдруг воздух становится вязким, а дыхание – коротким, болезненным.
Он почти мёртв.
Я не дышу.
Я не могу дышать.
Глава 7
Он почти мёртв.
Рустам лежит на холодном бетоне, неподвижный, чужой. Кожа бледная, слишком неестественная для него, вся в рваных ожогах, в тёмных разводах запёкшейся крови. Его грудь вздымается так медленно, что я не уверена, дышит ли он вообще.
Я не могу дышать.
Что-то ломается внутри. Паника подступает к горлу, сдавливает, но я отталкиваю её. Теперь не время для паники. Я не могу позволить ему умереть.
Я опускаюсь на колени рядом с ним, осторожно, будто боюсь, что он рассыплется от моего прикосновения. Пальцы находят его лицо, горячее, испачканное кровью и потом. Он в бреду. Он не здесь.
– Рустам, – шепчу я, но он не реагирует.
Я дёргаюсь, не зная, что делать.
Они слишком сильно его изуродовали. Я не знаю, как долго он был там. Сколько раз его пытали, сколько раз ломали, пока он не перестал сопротивляться.
Я не могу его потерять.
Глупая мысль, но она цепляется за сознание.
Я смотрю на его губы – растрескавшиеся, сухие. Ему нужна вода. Но воды у меня нет. Нет ничего.
Только я.
Я зажимаю губы, разрывая зубами кожу на запястье. Острая боль, горячий привкус железа. Кровь выступает каплями, стекает по коже. Бабушка говорила, что наша кровь даёт жизнь. Я не знаю, правда ли это. Не знаю, сработает ли.
Но я не могу его потерять.
Я подношу рану к его губам, касаюсь их запястьем.
– Пей, – голос звучит не моим.
Первые капли крови скатываются внутрь, но он не двигается. Он слишком слаб.
Я провожу пальцами по его горлу, заставляю его проглотить. Чувствую, как он всхлипывает, слабый, неосознанный звук.
– Давай… – шепчу, склонившись к нему, почти касаясь его губ.
И вдруг его руки дёргаются.
Его хватка была резкая, неосознанная, но сильная. Пальцы сжались вокруг моего запястья, впиваясь в кожу, и я не успела отдёрнуться, не успела даже испугаться, когда он рывком прижал мою руку к губам.
Я вскрикнула, но звук сорвался, захлебнулся в горле.
Он пил.
Горячее, влажное прикосновение, его губы на моей коже, язык скользнул по ране, собирая кровь, жадно, инстинктивно. Грудь вздымается, дыхание срывается – его тело начинает просыпаться.
Я не двигаюсь.
Не дергаюсь, не отталкиваю, просто смотрю.
Он пьёт, как умирающий.
Как зверь, истощённый, голодный, выброшенный на край между жизнью и смертью. Его пальцы сжимаются сильнее, удерживая мою руку, а губы становятся горячими, настойчивыми. Я чувствую, как его язык касается пульса, как на секунду он не пьёт, а пробует.
И внезапно он отшатывается.
Резко. Как будто обжёгся.
Моя рука срывается из его хватки, остаётся в воздухе, а он отбрасывает меня, как будто понял, что делает.
– Чёрт… – его голос глухой, сорванный.
Его тело дёргается.
Он корчится, сгибается, его спина выгибается в неестественном положении, пальцы судорожно сжимаются, а затем я слышу хруст.
Кости.
Меняются.
Я вижу, как он снова превращается.
Его кожа идёт волнами, покрывается шерстью, но не до конца. Лицо становится жёстче, резче, скулы выступают, глаза светятся зверем.
Но через секунду всё уходит.
Человеческие черты возвращаются.
А затем снова ломаются.
Его тело не определилось, зверь внутри то вырывается, то прячется обратно, как будто что-то в нём разорвало границы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
